Глава 14. Фейри
Последнее время Эш всё чаще вспоминал притчу о несчастном человеческом принце: тот, бедняга, маялся, всё ему было плохо – то скучно, то королевство надоело, то сбежать хочется… Тогда отцовский советник предложил Его Высочеству завести во дворце козу и всюду таскать её с собой. Принц очень удивился: чем коза поможет? Но совету последовал.
Через месяц, когда козу застрелили, принц был безумно счастлив. Так, как никогда в жизни. А всего-то, казалось бы, коза…
Коза Эша сидела за туалетным столиком, причёсывалась и не забывала потягивать горячий шоколад, в котором плавали, выделяясь гладкими белыми боками, зефирки. На мужа она не смотрела и, кажется, даже не заметила, что он пришёл.
«Какой же я дурак! – думал Эш, глядя на неё. – Надо было жениться на одной из этих девиц с куриными мозгами. Ну переспал бы разок, не сломался бы. Да, корёжит меня от них – ночь бы потерпел. А эту мне теперь сколько терпеть?»
Жена казалась кривой пародией на танцовщицу из сна, которую Эш вчера всё звал-звал и снова не дозвался. Та была весела, много улыбалась – искренне и задорно. Фрида улыбалась реже, и только саркастично. Та была живой, настоящей – как дух леса. Фрида даже в ночной сорочке казалась чопорной и словно бы затянутой в корсет. Та была доброй: Эш видел в её глазах сочувствие. Видел, не желал его, но ценил. Фрида была холодна и, казалось, при одном взгляде на мужа думала: «Когда же ты, наконец, сдохнешь?» Ну, или как-то так, но более высокопарно. Например, «Не согласитесь ли вы, дорогой мой, преставиться? Скоропостижно».
Ещё танцовщица отдалась ему – легко и естественно, как будто по привычке. И была так горяча, так… жива. А жена даже во время первой брачной ночи, даже нагая умудрилась от своего долга уклониться.
Как Эш хотел бы, чтобы всё это было сном, а те встречи с танцовщицей – явью! Почему он не может взять в жёны ту, что ему нравится? Впервые в жизни действительно нравится.
Если бы не Дикон, он бросил бы всё, разыскал эту полукровку, забрал её на «ту сторону», и жили бы они долго и счастливо…
- Вам не спится, милорд? – не оборачиваясь, поинтересовалась Фрида.
Против воли Эш вздрогнул – не ожидал, что его заметили. Она сидела так спокойно, ни взглядом, ни жестом не показала…
- Вам не вредно столько сладкого? – тоже помимо воли поинтересовался Эш. Женщины любят сладости, это он знал, только понять не мог. Дикон сладкое не любил, Эш терпеть не мог даже варенье из роз. А остальные люди или фейри его не интересовали.
- Ваше беспокойство очень лестно, - Фрида отставила чашку с шоколадом. – Не волнуйтесь, ребёнок родится в срок и здоровым. Я за этим прослежу.
- Это я за этим прослежу, - не сдержался Эш. – Беременная женщина бегает по борделям, лазает через окна по трубам!..
Фрида промолчала, и Эш решил, что счёт пока в его пользу. Никакого удовольствия от этого он, впрочем, не почувствовал.
- Милорд, вы что-то хотели? – не выдержала, наконец, герцогиня. – И, раз уж вы здесь, не могли бы вы вернуть мою камеристку? Для того чтобы одеться к приёму мне нужна Мира.
Эш хмыкнул.
- Вашу камеристку, которую вы отправили посреди ночи с письмом на фейрийском к, полагаю, вашему любовнику? – С письмом Эш как раз и пришёл. Его вертел в руке, и Фрида наверняка это заметила, когда обернулась. – Скажите, мадам, ребёнок от него?
- Понятия не имею, о чём вы.
Эш помахал письмом. Распечатанным.
- «Грэгори, спасайся»? Между прочим, это так мило: он называет тебя Ласточкой…
Герцогиня побледнела – да так, что Эш тут же пожалел о своих словах.
- Что вы с ним сделали? – голос её звучал спокойно, даже требовательно, но лицо всё выдавало: бледная, глаза горят не то яростью, не то ненавистью. – Где он?
- Успокойтесь, миледи, вам вредно волноваться, - бросил Эш. – Вы наверняка прекрасно знаете, куда попадают все полукровки. Правильно, моя дорогая, – к Серому.
Герцогиня схватилась за край стола и сжала его так, что задрожали пальцы.
- Вам это нравится, да? Вам это по душе – издеваться надо мной?
- О, миледи, не устраивайте драму, ненавижу, - отмахнулся Эш. – А издеваетесь здесь вы. Не я крадусь по борделям, не я храню у себя фейрийские артефакты, не я путаюсь с ведьмами-полукровками и, наконец, не я подмешиваю яд. И после этого вы ещё воображаете себя жертвой.
Она зло смотрела на него, прожигая взглядом.
- Мне вас очень жаль, милорд, - прошипела она, наконец. – А теперь переходите к той части, где вы начинаете меня шантажировать.
- Шантажировать? – усмехнулся Эш. – Вас? Да ради всего святого! Я пытаюсь обезопасить себя, миледи, от вашего баловства. Вы всё равно ничего серьёзного не можете мне сделать, уясните это, пожалуйста. Я найду, как именно причинить вам вред, если вы посмеете укусить меня ещё раз. У вас, в конце концов, неугомонная мать. И весьма милая сестра. Кажется, девица на выданье? И симпатичный брат. Мне, знаете ли, ничего не стоит, например, проклясть их. Не смертельно, конечно, но… Знаете, как можно забрать удачу?
Фрида покачала головой.
- Милорд, давайте с этим заканчивать, вы уже достаточно испортили мне утро. Я должна сделать что-то ещё, кроме как оставить вас в покое? Отпустите Грэгори, у вас наверняка достаточно полукровок.
«Теперь – да», - подумал Эш, а вслух сказал:
- А на что вы ради этого готовы?
Фрида криво усмехнулась и потянула ворот сорочки, почти обнажая грудь.
- Ты же этого хочешь, да?
Эш, не сдержавшись, захохотал: громко и обидно. Фрида покраснела и оставила сорочку в покое.
- Сдалась ты мне! Нет, дорогая. Полукровка за полукровку, жизнь за жизнь. Знаешь правило? Фейрийское. Я освобожу твоего Грэгори, а ты сдашь мне свою подругу-ведьму. Сама меня к ней отвезёшь, а потом посмотришь, как я высосу из неё магию. Согласна?
Фрида застыла, и какое-то время Эш думал, она расплачется. Или снова начнёт всё отрицать. Но вместо этого она просто сказала:
- Нет.
Эш пожал плечами.
- Отлично. Тогда посмотришь, как умрёт твой любовник, - с этими словами он повернулся уйти. Остановил его голос герцогини – вибрирующий от злости:
- Я прокляну тебя тогда. И поверь мне, моё проклятие достанет тебя даже под землёй, мерзавец.
- Я тоже люблю тебя, моя ненаглядная, - фыркнул Эш. – Между прочим, миледи, не забудьте спуститься к завтраку, мы с Диконом вас очень ждём. А горничную я вам другую пришлю, вашу камеристку я усыпил. Как-нибудь без неё пока обойдётесь.
Он прислушивался, когда шёл по коридору от комнат герцогини. Думал услышать звон разбитого стекла или рыдания. Но ничего не было – только тишина.
«Ну и выдержка!» - не смог не восхититься Эш. А потом подумал ещё: «Не очень-то она, наверное, его любила…»
Всё-таки в женщинах Эш совсем не разбирался…
К завтраку Фрида действительно спустилась – спокойная и расслабленная, словно ничего не произошло. Эш ждал, что она начнёт бросать на него ненавидящие взгляды, что устроит истерику, станет угрожать… Что там ещё есть в женском арсенале? Та, кого Эш до пятнадцати лет считал матерью, часто так делала – особенно, когда узнавала о новой любовнице мужа.
Фрида на него даже не смотрела. Она непринуждённо болтала с Диконом о погоде. Упомянула какую-то книгу – тут и Ричард оживился. Что-то древнее, ещё фейрийская легенда – Эш слушал в пол-уха, почти не ел и даже не замечал, что сам прожигает герцогиню взглядом. Она бесила его неимоверно, но в такие моменты ещё и восхищала. Эшу это было непривычно. И старое, уже успевшее заснуть чувство: «Пусть она будет, как все, пусть она станет обожать меня, как остальные!» всколыхнулось и загорелось. Эш сжал вилку.
Эта гордая девочка не станет преданно смотреть ему в глаза и лебезить. Она не желала этого замужества и сейчас тяготится им. Она не ценит ни своего нового положения, ни титула, ни богатства. Ни, тем более, Эша. Она даже смотреть на него не желает!
Да, ей хотелось сделать больно.
- Вы так спокойно рассуждаете о том, чего не понимаете, мадам, - скучающе заявил Эш, даже не дождавшись паузы в разговоре. Впрочем, тишина тут же наступила: к Эшу обернулись и Фрида, и Дикон.
- Чего же я не понимаю, милорд? – спокойно поинтересовалась Фрида.
- Эта… - Эш попытался вспомнить. – Баллада о деве и рыцаре-фейри. Вы можете разложить её на метафоры и сравнения, провести тонический анализ, но не в состоянии понять её, не услышав хоть раз.
Дикон взволнованно переводил взгляд с хозяина на госпожу. Фрида улыбнулась ему и снова повернулась к Эшу.
- Почему вы думаете, что я её не слышала? У меня же много знакомых полукровок, мы с вами это уже выяснили, милорд.
- Полукровки! – фыркнул Эш. – Что они понимают в музыке?.. - Его прервал смех. – Я сказал что-то смешное, мадам?
- Да это же вы ничего не понимаете, - отозвалась Фрида. – Бросьте, Эш, вы сегодня просто из кожи вон лезете, стремясь меня задеть. Достаточно, уймитесь.
Эш чувствовал, что ещё вот-вот – и взорвётся. Может, спалить ей платье?
- А принесите-ка леди арфу. Мадам, вы же музицируете? Сыграйте нам с Диконом эту балладу. Мы послушаем.
Фрида вздохнула и посмотрела на него с досадой, как на маленького капризного ребёнка. Эш попытался взять себя в руки. Откуда этой чопорной девице уметь пристойно музицировать или петь? Тем более, на фейрийской арфе – они мало кому даются, на «той стороне» все это знают.
Арфу принесли и поставили перед диваном – Фрида пересела туда. Задумчиво посмотрела на струны, потом на Эша.
- Ну же, леди, - поторопил тот.
- Господин, может быть, не нужно? - неуверенно начал Дикон, и Фрида сама его оборвала:
- Ричард, нужно.
Эш поднял брови, но вставить хоть слово не успел: Фрида коснулась струн, и те послушно зажурчали. Вздрогнул Ричард, Эш поймал себя на том, что «уплывает» – в арфе была магия, только как человеческой девчонке удалось её разбудить?..
А мгновение спустя Эш перестал задаваться этим вопросом. Он даже думать перестал: только смотрел, как посреди поляны, у ручья, улыбается ему танцовщица-полукровка, и от её улыбки расцветают вокруг лазоревые цветы, а солнце пляшет в вышине, задорно перемигиваясь бликами на воде.
«Мне так тебя не хватает!» - думал Эш. Раньше солнечно улыбался только Дикон, но Эш всегда знал, что это всего лишь магия. Кто знает, посмотрел бы Ричард в его сторону, если бы был самим собой, а не своей же зачарованной, послушной копией?
Потом музыка и вплетающийся в неё голос смолкли, и Эша выбросило обратно в Зелёную гостиную. И уже Фрида смотрела на него с мрачным торжеством и улыбалась – зло.
Тишину прервал хлопок, потом ещё – Дикон, а за ним и лакеи, и даже вечно невозмутимый дворецкий (про которых Эш напрочь забыл) аплодировали. Фрида моргнула, вернула себе маску непробиваемого спокойствия и улыбнулась.
- Благодарю. Милорд, вы не против, если мы на этом остановимся? Иначе я не успею приготовиться к визиту во дворец.
- Идите, - прошипел сквозь зубы Эш. – Готовьтесь.
И мысленно добавил: «Провалитесь вы пропадом!» Фрида ответила ему торжествующим взглядом и гордо, точно королева, вышла.
- Она так прекрасна… - зачарованно выдохнул Дикон, влюблённо глядя ей вслед.
Это было последней каплей.
- Я запрещаю тебе с ней разговаривать! – прорычал Эш. – Понял меня?!
Он тут же пожалел о своей вспышке: Дикон побледнел, как полотно, и свалился на пол, на колени.
- Господин…
«А всё она, - лихорадочно думал Эш, пытаясь успокоить «брата». – Всё из-за неё. Да я сам её прокляну! Уж лучше бы она устроила скандал, как другие…»
Вот только Фрида не была другой – она была той самой, личной козой Эша, которую он сам приволок в дом и теперь мечтал от неё избавиться.
***
Эш стоял у дверцы кареты, высекал тростью искры из мостовой и ждал. Ждать он ненавидел, но драгоценная прекрасная жёнушка не торопилась появиться во всём своём великолепии. Боги, как у неё получается – делать всё, чтобы злить Эша? Неужели она не понимает, что он снова сорвётся и кому тогда будет хуже?
Эш очень старался держать себя в руках, но каждая минута ожидания зажигала в нём очередную искру ярости. Уже послали за леди горничную, уже сидит на козлах кучер, уже лакеи стоят позади на приступочке – красивые, яркие, как южные птицы. Только этой стервы всё нет.
- Ну где она?! – вызверился Эш, когда на крыльце показалась очень взволнованная экономка. Как там её? Какая-то миссис…
- Милорд, - экономка коротко поклонилась. – Миледи просила передать, что не сможет поехать.
- Что?! – опешил Эш.
- Миледи плохо, господин. Мы уже послали за врачом. – По бледному лицу и взволнованному взгляду экономки было видно, что она верит в то, что говорит. А вот Эш не верил: наверняка девчонка снова испытывает иллюзию. А заодно и его терпение!
- Сейчас я посмотрю, как ей плохо! – рыкнул Эш, направляясь к крыльцу. – Сейчас ей ещё хуже станет!
- Милорд, пожалуйста! – семенила следом экономка. – Леди в положении…
- Каком ещё положении?!
- Госпожа беременна, милорд…
- И что?! Мне теперь одному ехать к этой фурии-императрице? Фрида! – кричать Эш начал ещё на лестнице. – Уверяю тебя, любезная жёнушка, я тебя потащу на этот приём хоть волоком за каретой, поняла?! Так что перестала, сейчас же, строить из себя… - Эш как раз добрался до двери спальни, широко распахнутой, и осёкся.
Это была отличная актёрская игра: Фрида, даже не просто бледная, а с зеленцой, лежала на застеленной кровати и прижимала руки к животу. На Эша только посмотрела полным муки взглядом и тут же отвернулась. Дышала она тяжело.
- Милорд, позвольте, - попыталась вмешаться экономка, но Эш отмахнулся.
- А ну вон все!
Слуги вышли, но нехотя. В коридоре Эш заметил Дикона – тот осуждающе смотрел на хозяина. От этого взгляда злость только разгорелась ярче.
Потом дверь закрылась, и Эш прошёл к кровати.
- Только скандал, пожалуйста, не устраивайте, - прошептала Фрида. – Езжайте, милорд, вы опаздываете.
- Мы опаздываем, - заявил Эш, наклоняясь. – И мы поедем вместе. Неужели вы думаете, что я поверю… - Он замолчал, коснувшись плеч Фриды. Они были горячие… то есть, вся она была горячая, и жар этот стекался к яркому солнцу в её животе – Эш видел его, даже не приглядываясь, даже не закрывая глаз. А Фрида пыталась закрыть его руками и морщилась, как от боли…
Эш ничего не знал о беременности. И о том, что бывает с женщинами, если они носят дитя с магией, не знал тоже. Вообще-то Эш ненавидел что-то не знать, но сейчас ему стало стыдно за себя: он ведь правда мог заставить эту бедную человеческую женщину идти. Она слабая, но она же человек – конечно, ей плохо. И если она потеряет дитя, Эш, соответственно, потеряет возможность заткнуть глотку императору. Какой же он болван!
- Врач сейчас будет, - тихо сказал он, садясь рядом с женой. – Вас осмотрят. Уверен, всё будет хорошо.
- Уйдите, - прошептала Фрида.
Эш посмотрел на неё, нахмурился… и остался.
- Я могу помочь.
- Не можете, - презрительно прошипела Фрида. – Вы ничего не можете, ничего не понимаете. Да уйдите же, ради всего святого!
Эш снял перчатки и, не слушая её слов (злые, да, но она человек и может быть слабой – ей так положено), коснулся её живота. Аккуратно, легко.
Фрида вздрогнула – и расслабилась. Эш на мгновение захлебнулся воздухом от боли, но руку не убрал. Когда-то он делал это с Диконом и боялся: вдруг станет хуже? Сейчас было не страшно, но всё равно очень сложно. Тому, кто привык только брать, отдавать всегда сложно.
Теперь Фрида дышала легче и даже попыталась улыбнуться, поймав его взгляд.
- Спасибо.
«Боги, - подумал Эш, глядя на эту улыбку, - на кого я ополчился? Слабая человеческая девчонка… Я, фейри, действительно считал её врагом, злился? Сколько силы и благородства нужно, чтобы справиться с человеком, да ещё и с девчонкой! Боги, как я мог…»
- Я прикажу отпустить вашего полукровку, - тихо произнёс он. – С ним всё будет в порядке. Только, пожалуйста, не волнуйтесь. Вам вредно.
Фрида изумлённо посмотрела на него.
- Однако не стоит встречаться с ним здесь, - зачем-то добавил Эш. – Не хочу, чтобы вы компрометировали меня перед слугами. Не потерплю…
- Он не мой любовник, Эш, - тихо сказала Фрида. Тяжело сглотнула. – Вы не дадите мне воды? На столике у окна.
Эш потянулся, а Фрида продолжала:
- Грэгори – мой друг, не больше. Ребёнок не от него.
Эш подал ей бокал.
- От кого же?
Фрида с трудом села, отпила, прикрыла глаза и слабо пожала плечами.
- Не знаю. Какой-то фейри.
- Фейри? – изумлённо прошептал Эш. – Миледи… Фрида, ты думаешь, я поверю, что высокородная дама…
- Вы совершенно не понимаете женщин, Эш, - усмехнулась Фрида. – Впрочем, сама не знаю, что я в нём нашла. Напористый и… - Она прикрыла глаза и задышала глубже. – Мы танцевали…
Она заснула, и ошеломлённый Эш до прихода врача держал её за руку, вливая магию и пытаясь понять: неужели она говорила правду? Выходило, что да – он чувствовал. Но фейри и леди? Уму непостижимо!
«А не всё ли мне равно? - появилась напоследок мысль. – Ну переспала с фейри, в Хэмтонкорте древний лес, она могла кого-нибудь случайно встретить. Что такого, что она носит полукровку?»
А следующей была другая мысль: «Что если она не одна такая? Что если полукровки есть и среди знати?» И вспомнилась танцовщица с её правильной речью и манерами королевы…
От этого голова разболелась и пришлось отвлечься, найти артефакт-накопитель. «Потом загляну в подвалы, отпущу этого… Грэгори, а заодно и выпью кого-нибудь», - думал Эш, пока ждал вердикта врача. И совсем уж странной была мысль: «Лишь бы с ней всё было хорошо».
Герцогине быстро стало лучше. Через час она, одетая и причёсанная, спустилась в холл, спокойно улыбнулась, взяла Эша под руку и сказала:
- Что же вы, милорд, император не должен ждать.
- Я послал ему курьера, - отмахнулся Эш, про себя вздохнув с облегчением. – Вам правда легче? Вы уверены, что можете ехать?
Фрида улыбнулась шире.
- Ваша забота так трогательна, мой дорогой.
Эш отвернулся – только чтобы скрыть улыбку. Как будто что-то перевернулось на сто восемьдесят градусов, встало с ног на голову и в корне изменилось: злость на ехидную человеческую девчонку прошла. Эшу и раньше нравилось, что она не прячет взгляд, что она отвечает и скалит зубки – просто кусалась она больно. «Но может быть, мы сможем прийти к соглашению? – думал Эш. – Один раз почти получилось».
Однако на пути к воздушному поезду Фрида снова заупрямилась.
- Мы едем не в карете? – спросила она.
- Дорогая, поездом будет куда быстрее и намного удобнее. Мы и так потеряли много времени, - отозвался Эш.
Фрида остановилась на ступеньке, схватившись за перила.
- Я не поеду воздушным поездом, - её голос при этом нервно дрожал, и только потому Эш, снова начавший закипать, не вспылил. Он просто поинтересовался:
- Почему?
Герцогиня бросила на него быстрый взгляд и отвернулась.
- Я боюсь высоты.
- Высоты? – опешил Эш.
Фрида внимательно смотрела на него.
- Я не поеду воздушным поездом.
«Ох уж эти женщины!» - простонал про себя Эш, но отдал приказ снова готовить карету.
Снаружи светило яркое солнце, и в его лучах Фрида вспыхнула – алмазные блёстки на платье, жемчужины в волосах, перламутр и золотая парча…
- Вы прекрасны, - сказал Эш совершенно искренне, помогая герцогине сесть.
Фрида рассмеялась.
- Эш, милый, я не хрустальная. Не бойтесь, со мной всё будет хорошо, доктор же сказал. Не надо лить мне в уши мёд.
- Это была правда, - отозвался Эш и сел рядом. – Мне очень нравится ваше платье. Счёт за него мне вчера тоже «понравился», но теперь я на вас уже не зол.
Смех у неё был истинно как серебряные колокольчики.
***
Фрида ничего не понимала. И самое смешное: ей казалось, что это нормальное состояние для супруги Эша Виндзора. Этот человек переменчив, как ветер: сто погод в месяц, как говорят крестьяне.
А что ещё хуже: отношение Фриды к нему менялось ровно так же быстро, как и настроение Виндзора. Когда он сказал о Грэгори, Фрида еле сдержалась, чтобы не расцарапать ему лицо – прямо здесь и сейчас. По-детски и глупо, но как хотелось, чтобы этот мерзавец прекратил улыбаться, прекратил рассуждать о человеческой жизни как будто это дуновение ветерка, ненужное и мимолётное.
С арфой получилось очень глупо. Она была капризная, тянула уйму магии. «И что мне стоило уступить, сделать вид, что я не умею играть – тогда бы ничего этого не было бы», - думала Фрида. «Это» был приступ тошноты и тянущая боль в животе. Потяжелевшую грудь Фрида уже перестала замечать – привыкла. Но нужно следить за собой и… И хоть кого-нибудь спросить, что будет дальше. Фрида читала письма подруг, у которых давно уже были дети, и примерно представляла, что её ждёт. На тошноту жаловались многие.
Фрида поймала беспокойный взгляд Виндзора и быстро отвернулась к окну. Там проплывали серые улицы столицы, особенно грязные в ярком солнечном свете. «Боги, - думала Фрида. – Только бы мне снова не стало плохо при этом неврастенике. Вдруг он испугается за ребёнка так сильно, что действительно запрёт меня в комнате?» Фрида слышала не одну историю о том, что мужья поступали так с жёнами. Иногда даже к кровати привязывали. Фрида такого бы не пережила, поэтому не хотела герцога провоцировать.
- Почему я вам не нравлюсь?
Фрида вздрогнула. Обернулась: герцог тоже смотрел в окно, но явно ждал ответа.
- Простите, милорд, но ваш вопрос не слишком уместен, поэтому позвольте ответить на него тоже вопросом: а кому вы нравитесь?
Теперь Эш обернулся к ней.
- То есть? Я? Миледи, вы слепы? Вы хотя бы можете представить, сколько я получил предложений – все семьи Империи и большинство в Конфедерации мечтают породниться со мной!
Фрида улыбнулась. Ну какой же самовлюблённый болван!
- Они мечтают породниться не с вами, а с вашим состоянием и титулом. Вы неправильно меня поняли, милорд. Вы – вы лично – кому-нибудь нравитесь?
Эш задумался. Надолго. Поэтом, придя к камому-то выводу, погрустнел. Наблюдавшей за ним Фриде стало совестно, и она сказала:
- Ваш камергер, Ричард, вас обожает. Он очень вам предан. Странно и необычно видеть такую слепую привязанность от слуги – честно говоря, завидую. Мне с камеристками до Миры не везло… - Она замолчала, бросив на герцога ещё один взгляд: Виндзор снова превратился в статую – ни следа прежней живости.
- Дикон заколдован, - пробормотал он пару мгновений спустя. – И вынужден служить мне. Поэтому, пожалуйста, не говорите, что он мне предан.
- Вынужден? – переспросила Фрида. – Но… Милорд, зачем вы его заколдовали? Простите, но это… низко…
- Не я, - перебил Эш. – Его заколдовал не я. Его заколдовал фейри.
Фрида заметила, как герцог сжал кулаки, каким напряжённым стал его взгляд, и вдруг поняла:
- Для этого вы учитесь фехтовать? На мечах? Чтобы победить этого фейри?
Эш бросил на неё косой взгляд, но кивнул.
- Боги, - прошептала Фрида. – Зачем? Просто расколдуйте несчастного Ричарда!
- Просто расколдуйте, - передразнил Эш. – Если бы я мог, миледи, уже давно бы это сделал.
Фрида покачала головой.
- И для этого вы учите фейрийскую магию…
- Я учу? – изумился Эш. Удивлённо посмотрел на Фриду. – А её можно учить?
Фрида смотрела на него в немом изумлении. Можно учить, конечно, но все знания натурально передавались из уст в уста. Или тебя учит неравнодушный фейри, или неравнодушная полукровка. Фриду когда-то учил сам Лесной король – поэтому при слабых способностях, Фрида всё же сносно колдовала.
- И что, вы знаете такого учителя? – продолжал настаивать герцог. – Кто? Назовите!
А у Фриды в голове не укладывалось:
- Я же видела у вашей тени рога! Вы меняли обличье при мне на фейрийское! Вы наложили иллюзию на мою комнату, а не на меня, как сделал бы человеческий маг. Вы приручили духа огня, вы… Вы что, хотите убедить меня, что сделали всё это без учителя?
- Да, - фыркнул Эш. – Я такой. Уникальный. Знаете, Фрида, мне начинает казаться, что в магии вы разбираетесь лучше меня. Ваш этот Грэгори, что, много болтает?
Фрида молча повернулась к окну.
- О, не нужно, миледи, - усмехнулся герцог. – Мне просто странно: если вы с ним не спите, почему вы так им интересуетесь?
- А почему вы так интересуетесь своим Ричардом, если не спите с ним? – огрызнулась Фрида.
- Ну знаете ли! – фыркнул Эш.
На этом разговор пришлось прервать: карета въехала в ворота Сенжермского дворца. Те самые, на которых однажды утром появилась голова младшего принца.
…Фрида слышала, что вдовствующая императрица набожна. Леди Уайтхилл однажды удостоилась долгого, в течение часа, разговора с Её Величеством и всё рассказала потом дочери. Предполагалось, что Фрида (пусть ей и исполнилось только-только одиннадцать) запомнит и сделает выводы.
Фрида запомнила и сделала. Она примерно представляла, какой будет императрица: постаревшая красавица (такой её рисовали на портретах), величавая, строгая, в вечном трауре, серьёзно собиравшаяся после смерти мужа (которого по слухам очень любила) уйти в монастырь Филины, богини тихой старости и спокойной смерти. Филину Её Величество на портретах и напоминала: такая же красивая, такая же горделивая, такая же спокойная.
«Набожна, разборчива, себялюбива и весьма любит порядок», - говорила мать. Идя под руку с Виндзором по коридорам дворца, Фрида думала, как отнесётся такая женщина к их двухчасовому опозданию.
Виндзор императрицу, похоже, не любил. Ещё бы, порывистый, неугомонный, непостоянный – наверняка полная противоположность характера Её Величества. Он должен раздражать императрицу.
Фрида также вспомнила случайное высказывание императора о матушке – похоже, даже Его Величество мать побаивался.
Тем не менее, Фрида не волновалась. На самодурок она и дома насмотрелась, к тому же, в жизни есть вещи пострашнее и поважнее, чем мнение какой-то вдовы, пусть и императрицы.
- Могу я надеяться, что после окончания приёма вы проводите меня к моему другу? – тихо спросила она, привлекая внимание герцога.
Тот встрепенулся.
- Другу? А, к тому полукровке. Хорошо…
Фрида вздохнула: говорил Виндзор так, будто даже не понял, о чём речь. И наверняка забудет своё обещание – что ж, на то и нужна жена, чтобы напоминать о важных вещах.
Приёмный зал императрицы больше напоминал храм: здесь стояло огромное количество безделиц, связанных с религией: кадильницы, букетики, статуэтки богов и героев… Фрида мысленно поблагодарила мать: императрица и впрямь набожна, а значит, подарок ей Фрида выбрала правильно – древнюю книгу легенд о Флоре, написанную ещё от руки. Герцогу она обошлась куда дороже выходного платья Фриды…
Фрейлины Её Величества больше напоминали монашек Филины, чем придворных дам: все старше сорока, все закутаны в тяжёлый, тёмных цветов бархат без вышивки и украшений. И все на вид очень строгие. Фрида улыбнулась про себя: каково же бедняжкам терпеть причуды Её Величества?
Императрица гадала. Фрида вспомнила, что, конечно, сегодня же воскресенье, утренняя служба давно прошла, к тому же, цветение сирени подходит к концу – самое время гадать, пока не пришло лето, когда подобные развлечения будут заказаны.
Императрица гадала и не обратила внимания на появление герцога, его супруги и на слова одной из своих фрейлин (та шепнула на ушко Её Величеству, что Виндзоры уже здесь). Императрица гадала, и ничто её больше не интересовало – меньше всего согнувшийся в поклоне придворный маг, который не имел права без её позволения выпрямиться.
Фрида, присевшая в реверансе, искоса смотрела, как сухие руки в чёрных шёлковых перчатках перебирают карты. Её Величество пыталась разложить «лебедя», одну из самых сложных фигур – зато показывающую будущее близких людей практически безошибочно. Один из вариантов будущего, конечно – если ты не провидец. А провидцем императрица, естественно, не была.
Императрица гадала, минуты шли, Виндзор злился – Фрида заметила, как вспыхнул ярко-ярко огонь в камине. А вот Её Величество не заметила: она была полностью поглощена картами, и «лебедь» у неё не получался.
- Ваше Величество, - тихо, спокойно позвала Фрида, не сводя глаз с карт. – Прошу прощения, но вы забыли: каждый десятый младший аркан должен быть рубашкой вверх.
Императрица обернулась, и Фриде почудилось, что на неё посмотрел старый-старый ястреб. Это весьма роднило Её Величество с леди Уайтхилл – взгляд. Просто одна была молодой, полной жизни ястрибихой, а вторая уже давно угасла – остались лишь сверкающие глаза. «А ведь раньше действительно была красива», - подумала Фрида. Миловидность императора явно досталась ему от матери.
- И что же, по-вашему, леди Вустермор, я этого не сделала? – поинтересовалась императрица, делая знак встать.
Фрида выпрямились, за ней и герцог, судорожно выдохнув.
- Очевидно, нет, Ваше Величество. И я снова вынуждена просить прощения, но я теперь леди Виндзор. – Фрида ясно видела игру, которую, похоже, от скуки, ведёт императрица, и решила подыграть. – Вот мой супруг.
Эш и императрица скривились одинаково – что было весьма забавно, но никто в зале даже не улыбнулся.
- Что же, леди Виндзор, - голос у императрицы был низкий, но весьма приятный. – Может быть, вы поможете старой женщине разложить карты?
Фрида снова поклонилась.
- С превеликим удовольствием, Ваше Величество.
Императрица протянула ей колоду и указала на свободное кресло. Виндзору никто садиться не разрешал, и он так и остался стоять, впрочем, отвернувшись к окну. Его руки раздражённо поглаживали навершие трости.
Фрида села, взяла карты – и легко-легко, словно не касаясь их, принялась перетасовывать.
Императрица следила, подняв брови. Потом, когда Фрида непринуждённо, в, казалось бы, произвольном порядке разложила десять карт на столе в фигуре лебедя, Её Величество не сдержала улыбки.
- А с вами опасно играть в карты, леди Виндзор.
Фрида только улыбнулась и провела над столом рукой – карты, словно по волшебству (ничуть, конечно, только лишь ловкость рук), открылись. Императрица на них едва взглянула.
- Изумительно, - произнесла она, не сводя с Фриды внимательного взгляда. – Где вы раньше были?
- Я преподавала в Хэмтонкорте, Ваше Величество. А до этого занималась сравнительной лингвистикой.
- Ах да, знатный был тогда скандал, - усмехнулась императрица. – Вы всех всполошили, дорогая моя. Как и на этот раз. Вам, полагаю, нравятся сенсации?
Фрида сокрушённо покачала головой.
- Нет, Ваше Величество. Но, кажется, им нравлюсь я.
Императрица фыркнула и даже выдавила что-то похожее на улыбку, очень, впрочем, кривую. А Фрида поспешила сменить тему:
- Ваше Величество, мы с супругом приносим извинение за наше опоздание. Это только моя вина: мне стало плохо…
- Да, врач мне уже отчитался, - кивнула императрица. – Удивительно: только пару дней замужем, а уже беременны.
- Мы с герцогом были знакомы до брака и даже помолвлены, просто оставляли это втайне. - У Фриды уже губы болели улыбаться.
- Надо же, - усмехнулась императрица. – Зачем же вы тогда отказали? Ваша эпатажность снова вас нашла?
- Наверное, Ваше Величество, - вздохнула Фрида. – Так глупо вышло… Мне так жаль. – Она расстроенно посмотрела на герцога. Тот, в свою очередь, смотрел в окно и успешно делал вид, что разговор его не интересует.
- Ну что ж, - вздохнула императрица. – Может, оно и к лучшему… Эш, не стой, как истукан. Подойди к нам. Какой добрый муж оставит жену на растерзание коронованной стерве?
Фрида ушам своим не поверила, когда это услышала: «ты», сниженная лексика, фамильярный тон…
Но ответила быстро:
- О, Ваше Величество, вы несправедливы, мой супруг очень добр! Дорогой мой, - она протянула Виндзору руку, и тот, хвала богам, её не проигнорировал.
Пробили часы, императрица глянула на них и встала. Следом поднялись все остальные.
- Время обеда – надеюсь, мой сын к нам присоединится? Дорогая, - кивнула она Фриде, - помогите-ка мне.
Фрида отпустила руку Эша и подставила императрице локоть.
- Вы отличная актриса, - шепнула Её Величество. – Продолжайте, мне нравится ваше представление.
Фрида, мысленно застонав, улыбнулась.
- Как прикажете, Ваше Величество.
К обеду император действительно присоединился. Матери он улыбался так же яростно, как Фрида, сыпал шутками и комплементами и вообще вёл себя скорее, как любящий сын (ну очень любящий!), а не правитель. Впрочем, к тому времени императрица отослала своих фрейлин, а, чуть погодя – и лакеев. Маленький семейный обед, где мужчины помогали дамам.
Виндзор мрачно молчал – причём, даже когда к нему обращались. Фрида перетягивала разговор на себя и улыбалась, улыбалась, улыбалась…
Впрочем, некоторые темы к улыбке не располагали.
- Генри, ты не был на заутрене, - отчитала императора мать. – И это не первый раз. Ты не принёс подношение не только Флоре, но и…
- Матушка! – не выдержал император. – Мне некогда!
- Некогда? – ощетинилась матушка. Оглядела сидящих напротив (стол был круглым) Эша и сына и гневно продолжила: - Что же вам некогда? В храм ходить некогда, подношения делать некогда, молиться некогда… Даже траур по брату не носишь!
Император тяжело вздохнул и молитвенно сложил руки.
- Я скорблю молча и незаметно, мать. Ибо, как учит Святой Валдеш, только тихая скорбь…
- И ты ещё будешь перевирать мне Святые тексты?! Родного брата убила какая-то демоническая тварь, а и ты, и этот негодник, - жест в сторону мрачного Эша, - и в ус не дуете!
- Матушка, конечно, дуем, - яростно улыбаясь, сообщил император. – Бедный Эш уже с ног сбился…
- Вижу я, как он сбился! Три жертвы за последнюю неделю! Весь дворец, да что там – вся столица на ушах! Сезон только начинается, а половина придворных отказались приезжать! А этот, - жест в сторону Эша, - девчонке ребёнка заделать успел, а сам… - Императрица не договорила: вилка в её руках свернулась узлом. Сама.
Мгновенная тишина…
- Эш! – Её Величество выронила вилку и потрясла рукой. – Как ты смеешь?!
- Это не я, - флегматично отозвался герцог.
Императрица подавилась словами… и неожиданно рассмеялась – вполне весело.
- Негодник! Столько лет, а ты всё как дитя. Фрида, как вы с ним справляетесь?
- С трудом, - пробормотала Фрида.
- Неудивительно. Он, ещё когда ребёнком был, очень меня смущал – и до сих пор мне с ним не по себе. Что, превращался уже при вас в рогача?
Фрида бросила на мужа неуверенный взгляд.
- Ваше Величество…
- Ну конечно, превращался, это же его любимая шутка, - усмехнулась императрица. – Мальчишка! Обратите внимание, дорогая, наш бесценный герцог совсем не ест мясо. И сколько цветов мне попортил!
- Цветов? – удивилась Фрида.
- О да, особенно фиалок. Очень в детстве любил есть мои любимые фиалки… А эта авантюра с именем? Эш, драгоценный мой, может, хоть сейчас объяснишь, чем тебе нормальное имя, которое тебе дали родители, не угодило? – Императрица перевела взгляд на Фриду. - Дорогая моя, вы знали, что его раньше звали Ричардом?
Фрида покачала головой, ошеломлённо глядя на мужа.
- О да, а после пятнадцати, когда он нашёл себе этого мальчишку, тоже Ричарда, почему-то решил переименоваться. Придумал себе это кошмарное имя, не людское. И таскает своего Дикона за собой повсюду, как любимую куклу. А, моя милая, вы не задавались вопросом, откуда такая пламенная привязанность?..
- Мама! – теперь голос императора любезным бы никто не назвал. – Довольно!
Императрица глянула на него и рассмеялась.
- Что такое? Разве это секрет, мой дорогой? Дело исключительной государственной важности? Жена должна знать своего мужа. Милая моя, что с вами? Вы так побледнели…
- Всё в порядке, - пробормотала Фрида, вытирая губы салфеткой. – Всё хорошо…
- Мама. – Император встал, за ним поднялись Фрида и герцог. – У вас сейчас обедня. Вы опаздываете.
Императрица встала тоже, посмотрела на сына отнюдь не добро. Потом оглянулась на Фриду:
- Приезжайте ко мне, моя дорогая. Мне будет что рассказать о вашем муже.
- Матушка, - предупреждающе начал император, но Её Величество остановила его взглядом.
И, гордо подняв голову, выплыла из залы.
- Я прошу прощения, - нарушил тишину император. – Её Величество любит мистицизм и иногда забывается. Фрида, не волнуйтесь, я знаю Эша много лет…
Фрида, не слушая, смотрела на мужа и на нетронутое мясо в его тарелке. В какой-то момент в зале повисла неудобная тишина. Герцог по-прежнему молчал.
- Миледи. – Император бросил взгляд на стоящее у окна фортепиано. – Быть может, вы нам сыграете?
Тут Эш наконец-то ожил.
- Нет.
Поднявшаяся было Фрида опустилась на место.
- Милорд, почему?
- Ей сегодня уже было плохо, когда она играла, - обращаясь только к императору, ответил Эш. – Я не хочу, чтобы это повторилось.
- Какие глупости!..
Виндзор метнул в её сторону раздражённый взгляд, и Фрида утихла.
- Эш, тогда, может быть, ты? Миледи, как насчёт танца? Мне бы хотелось загладить вину за несдержанность матушки. Кажется, она вас напугала.
- Почту за честь, - прежде чем герцог успел возразить, ответила Фрида.
Император улыбнулся, встал и подал Фриде руку. Эш тем временем сел за фортепьяно, рывком поднял крышку – та глухо стукнула. Перелистал ноты, потом раздражённо отшвырнул их.
- Ревнует, - шепнул император, выводя Фриду на свободное от мебели пространство к окну.
Фрида улыбнулась.
- Вряд ли, Ваше Величество.
- О, вы себя недооцениваете, - император тоже улыбался. – Вы даже представить себе не можете, как этот гордец вас добивался!
- Могу, - кивнула Фрида. – Он пришёл к вам, мой император, и попросил написать пару писем.
Его Величество поморщился.
- Ну что вы, миледи, так неромантичны?
- Два брака, Ваше Величество…
Эш наконец-то заиграл – и Фрида с изумлением почувствовала, как музыка подхватывает её, точно она не во дворце императора, а у отца на поляне, и вовсе не вальс танцует, а импровизирует. Сдерживаться оказалось очень сложно, безумно.
- А вы искушённая танцовщица, миледи, - улыбнулся ей император. – Скажите, что вы простили мою матушку.
- Вы смущаете меня, Ваше Величество. Как я могу злиться на мою императрицу?
Император рассмеялся и неожиданно поцеловал Фриду за ухом, не выпуская из объятий.
- Где вы раньше были? - шепнул он. – И почему Эшу всегда достаётся всё самое лучшее? Паршивец, он ведь вас даже не ценит. Я бы любил вас, Фрида…
- Пару недель, - закончила Фрида, а император расхохотался.
Огонь в камине взревел в ответ, и Его Величество торопливо отпустил Фриду.
- Ну-ну, друг мой, - обратился он к сидящему неподвижно Эшу. – Не злись. Твоя супруга прекрасна, теперь я понимаю, почему ты так торопился.
- Я торопился, потому что ты приказал, - отчеканил герцог.
- Вы друг друга стоите, - вздохнул император. – Никакой романтики. Что ж, Эш, миледи. Дела не ждут. Как говорится, мой дом – ваш дом, приезжайте ещё. Фрида, вас я особенно жду.
«Как будто я нужна тебе, когда твой «друг» не смотрит!» - мысленно выругалась Фрида. Потом, когда дверь за Его Величеством закрылась, прошла к столу, налила себе бокал воды и залпом выпила.
- Вам не стоит так больше делать, - мрачно, но очень сдержанно произнёс Эш, вставая. – Вы моя супруга и герцогиня Виндзор, миледи, и я не потерплю, если вы будете с другим мужчиной…
- О, боги, давайте вы выясните отношения друг с другом без моего участия! – не выдержав, простонала Фрида.
Эш нахмурился, но, помолчав немного, сказал только:
- Идёмте, миледи, вы хотели увидеть своего… друга.
Фрида со вздохом приняла его руку.
Это была та часть дворца, куда придворные обычно не допускались – только слуги, и потому тут оказалось очень спокойно. В открытые окна щедро лился солнечный свет, и то и дело залетал ветер. Фрида чувствовала тонкий аромат сирени, и на душе становилось теплее.
- Вы хорошо держались, миледи, - уже на лестнице добавил герцог. – Я удивлён.
- Чем же?
- У вас острый язычок, и вы находчивы.
Коридоры сменились тёмными лестницами – здесь освещение давали только факелы. Герцог вёл её в дворцовые подземелья, очевидно.
Фрида усмехнулась.
- Вы видели мою мать, милорд. Чему вы удивляетесь?
Эш засмеялся – его смех в подземелье звучал странно. Фрида поёжилась: недавний сон с фейри вспомнился ей очень чётко.
- Милорд, куда мы идём?
- Не волнуйтесь, - спокойно отозвался Эш. – Ваш друг… Я веду вас к нему. Просто… пожалуйста, не волнуйтесь.
Фрида кивнула.
Началась лестница – длинная, она уходила куда-то во мрак, вниз. Факелы прогоняли темноту, но сумрак всё равно был очень густым. Скоро ступеньки стали скользкими – Фрида была вынуждена крепче прижаться к мужу.
- Вы правда с ним не спали? – пару пролётов спустя спросил вдруг герцог.
Фрида закатила глаза.
- Милорд, вас послушать – так я сплю с каждым встречным.
- Но ребёнок-то у вас откуда-то появился.
- Это было очень бестактно, милорд.
- И всё же?
Фрида вздохнула.
- Один раз, боги, всего один раз ещё не делает меня шлюхой.
- Конечно, миледи, - очень сдержанно отозвался Эш. – Я этого и не говорил.
Фрида поморщилась, но ответила:
- Нет. Клянусь, я с ним не спала. Грэгори действительно всего лишь мой друг.
- Тогда почему вы просите за него?
Фрида изумлённо взглянула на герцога: у его тени снова появились оленьи рога.
- Милорд, вы меня удивляете. Это то, что друзья делают: заботятся друг о друге. Волнуются. Защищают.
Эш задумался.
- Правда? Выходит, мы с Ричардом друзья…
- А разве это не так, милорд?
Герцог пожал плечами.
- Не знаю. У меня нет друзей. И никогда не было.
Фрида не удивилась – она уже ничему не удивлялась.
- Мне жаль вас, милорд.
- Отчего же? Друзья – это слабость. Я мог бы шантажировать вас этим… Грэгори.
- Одиночество – слабость, - возразила Фрида. – А вы одиноки.
- По-вашему, я слаб?
- По-моему, вы были бы куда спокойнее, если бы подпустили к себе хоть кого-нибудь.
Очередной коридор закончился тупиком: Эш провёл по стене рукой, и в ней появилась дверь. Фрида молча наблюдала.
Магия герцога пахла дымом.
- Прошу, - Эш отпёр дверь, взял факел. – Проходите. Только смотрите, пожалуйста, под ноги, не наступите на схему.
Фрида вошла – и её окутала темнота.
- Какую схе…
Темнота посветлела, точнее, посинела. Наверху, точно лампочки, зажглись коконы, а под ногами – магическая схема. Фрида замерла. Она уже была здесь – во сне. И это место казалось ровно таким же, как тогда.
Боги, да они же в логове Серого!
- Ну-ну, миледи, не бойтесь. – Эш мягко подтолкнул её к стене. – Принести вам стул?
- Н-не надо…
- Как хотите. Теперь подождите меня пару минут, - герцог спокойно прошёл по схеме, и та вспыхнула, - я сейчас приду…
- Милорд, постойте! – выдохнула Фрида.
Эш обернулся.
- В чём дело? Вам снова плохо?
- Кто рисовал эту схему?
- Простите?
- Вот эту, - Фрида ткнула пальцем, не заботясь о приличиях, - схему рисовал кто?
Эш удивлённо поднял брови.
- Я. Кто же ещё?.. Миледи, да что с вами?!
Фрида чувствовала, что в его словах нет лжи и похвальбы тоже. И его тень, и любовь к цветам, и музыка, и волшебство…
- Боги, не может быть! - простонала она. Голова взорвалась болью, тут же неприятно потянуло живот. Фрида пошатнулась.
Последнее, что она слышала – стук собственного сердца, гулкий и быстрый-быстрый. Что-то говорил подхвативший её герцог: Фрида видела, как шевелятся его губы. Наверное, снова ругался.
***
Очнулась Фрида уже в своей спальне. Рядом в кресле спала Мира – хотя было ещё совсем не темно, солнце ещё даже не садилось.
В другом кресле, слева от кровати сидела экономка. Она встрепенулась, когда Фрида попыталась повернуться на другой бок.
- Что…
- Тише, миледи, прошу вас. Доктор сказал, что вам нельзя волноваться. Вам нужно лежать…
- Я лежу, - отмахнулась Фрида. – Где герцог?
- Милорд привёз вас, а потом, когда врач с вами закончил, отвёз его во дворец. И пока не возвращался.
Фрида откинулась на подушки и закрыла глаза.
- Миледи, Его Светлость оставил вам письмо. Вы хотите прочитать его сейчас?
Фрида встрепенулась.
- Да. Где?..
Экономка взяла с прикроватного столика конверт и передала Фриде. Та торопливо достала из него короткую записку: Эш был немногословен, но самое важное написал. Он уведомил супругу, что с её другом всё в порядке. Герцог также добавил, что пока Фрида не решит, что с ним делать, её Грэгори временно поживёт в их доме. Конечно, со слугами.
- Миссис Блаут, это правда, что сегодня из дворца привезли молодого человека?..
- Я выделила ему комнату внизу, - кивнула экономка. – Он отсыпается. Это кто-то из ваших слуг, миледи?
- Мой друг, - покачала головой Фрида. – Будьте добры, обращайтесь с ним хорошо. Я буду очень благодарна.
- Конечно, миледи. - Удивление экономка скрыла мастерски.
- Миссис Блаут, ещё одно. Я просила вас найти родовые портреты…
- Да, миледи. Мы нашли, но они в ужасном состоянии. Хорошо сохранился только портрет покойного герцога…
- Отлично. Принесите его сюда, пожалуйста. И, - Фрида повернулась к Мире, - уведите мою камеристку спать. Бедняжка…
Экономка неодобрительно покачала головой – бедняжкой миссис Блаут считала герцогиню, особенно если той понадобится соня-камеристка, а той не будет. Но приказ, конечно, исполнила.
А через десять минут горничные внесли и поставили у стены перед Фридой портрет.
- Благодарю. И это всё – теперь оставьте меня, пожалуйста.
- Миледи, если что-то понадобится… - начала экономка поглядывая на звонок для слуг.
- Я им воспользуюсь, - Фрида посмотрела туда же. – Не волнуйтесь, миссис Блаут. И спасибо вам.
Экономка улыбнулась, подоткнула одеяло и вместе с горничными вышла. Фрида, чувствуя лёгкое головокружение, медленно села. И, опираясь о подушку, повернулась к портрету.
С него на герцогиню Виндзор смотрел Ричард – только в роскошных, парадных одеждах.
Фрида уговорила себя не волноваться. Осторожно передвинула свечу, присмотрелась… Ричард, вылитый, разве что не с застенчивым или виноватым, а надменным взглядом. И улыбкой не такой солнечной…
Фрида опустилась обратно на подушки и закрыла глаза.
«Я подменыш… Настоящего ребёнка я забрал – ты знаешь, что фейри делают с человеческими детьми? Мой настоящий отец поставил ему барьеры, он вынужден подчиняться фейри…» - говорил подменыш в маске.
«Дикон заколдован. Он вынужден служить мне. Его заколдовали фейри…», - вторил ему Эш Виндзор.
- Боги, - еле слышно простонала Фрида. – Боги… Но как же так? Он? Невозможно…
Возможно – она уже поверила. Живот снова задёргало, и Фрида заставила себя успокоиться – это было нелегко. Потянувшись, она дёрнула за шнур звонка.
- Миледи, - тут же заглянула горничная.
- Принесите мне снотворное. Узнайте, не оставил ли врач на этот счёт рекомендаций. И унесите портрет обратно.
- Да, госпожа.
Когда миссис Блаут с чаем и каплями пришла к герцогине, та хохотала, зарывшись лицом в подушки. «Нервный срыв», - решила экономка, и чуть не силой влила в Её Светлость капли. Та всё смеялась и что-то горячечно бормотала на странном языке – наверняка фейрийском, лорды же любят им щегольнуть.
Экономка подождала, пока капли подействуют, потом потушила свечи и осторожно закрыла за собой дверь. Одной горничной было приказано дежурить у комнат госпожи – на всякий случай.
А герцог так и не приехал.