Глава 23. Айсген 2008 год

Айсген! Звучит бредово! Один из древнейших городов Германии с интересной историей, средневековой архитектурой и населением триста тысяч немцев. И чем же славен Айсген? Студентами и туристами. А что здесь делаю я? Я его ненавижу!

И прямо сейчас я могу встать с насиженного места и часа за полтора дотопать до Бельгии – там красиво… Сейчас я хочу, как никогда, щелкнуть хлыстом и продемонстрировать всем барашкам ярость молодой пастушки. Во мне столько сил и злобы, что вполне хватит, чтобы сотрясти маленький Айсген и увековечить своё прекрасное имя в немецкой глубинке.

Но я продолжаю сидеть в этом душном баре и заливать свою злобу отвратительным дешёвым бурбоном. Каждый обжигающий горло глоток – словно подвиг, но у меня сегодня очень серьёзный повод, а денег на приличное пойло нет. Я маленькая русская голодранка, а ещё немножко принцесска из племени чероки, праздную сегодня в гордом одиночестве свой восемнадцатый день рождения.

Из нагрудного кармана джинсовой курточки я достаю пачку Winston и зубами вытягиваю сигарету. Справа, как уродливый питон, выползает пухлая конопатая рука, покрытая кучерявой рыжей растительностью, и короткие пальцы крутят колёсико зажигалки. Огонёк загорается в нескольких сантиметрах от сигареты, но я не делаю попытки дотянуться – я же Леди…

Огонёк приближается, и я не спеша прикуриваю. Глубокая затяжка с непривычки может легко подпортить мой смелый разбитной образ, и я вдыхаю осторожно. Коктейль из мерзкого пойла и ядовитого дыма мгновенно затуманивает мозг, но я держу лицо и медленно выдыхаю сизую струйку дыма в сторону галантного кавалера с рыжей конечностью. Я не вижу его лица и не хочу смотреть.

– Свободен, – произношу с вызывающе наглой улыбкой.

Это одно из немногих слов, которое я выучила на немецком, и произношение отточила отлично.

Сейчас я не испытываю тревоги и страха, я кайфую от своей дерзости – я нарываюсь на неприятности.

_______

Айсген* – название вымышленное, но город настоящий (как и в случае с Фениксом)))

Так не должно было случиться, я не хотела быть здесь – в Айсгене. Я мечтала, что моё совершеннолетие станет праздником… Это должен быть особенный день, который я запомню навсегда. Но разве в моей жизни происходит что-то по моему желанию? И вот теперь этот день действительно грозит быть особенным…

Сегодня уже шестой день в Айсгене, а должен быть двести шестидесятым в Оксфорде!.. И ведь начиналось всё совсем неплохо…

Оксфорд. День 1

Уже после первого дня, проведённого в Оксфорде, я решила не афишировать свои русские корни. Россиян здесь было немного, но те, первые, кого я успела отметить, произвели на меня ужасное впечатление. Я не уверена, что иностранные студенты обязаны непременно представлять собой гордость нации и нести впереди себя бессмертную культуру своего народа. Но выпячивать полное отсутствие этой самой культуры, возводить своё бескультурье и хамство в культ превосходства над окружающими – просто верх распущенности и тупости. Именно так выглядели два, с виду очень симпатичных, парня, расположившихся неподалёку от входа в школьную библиотеку. Отборный русский мат иногда перемежался со знакомыми словами.

В переводе на понятный язык два озабоченных примата обсуждали внешние достоинства курсирующих мимо них девушек. Они выбирали, кого из студенток отымеют сегодня, а кого оставят на потом. Мой наблюдательный пункт располагался прямо за спинами этих балбесов, где меня удачно скрывала пушистая туя. Эта парочка вызвала у меня такое лютое отвращение, что желание заводить с кем-либо знакомство выветрилось без остатка. Боже мой, Россия-матушка выпустила за свои пределы одну из двух бед – Оксфорд, трепещи.

*****

Комната, которую мне предстояло разделить с пока ещё неизвестной соседкой, была просторной, хорошо обставленной и напоминала гостиничный номер. В ней не хватало домашнего уюта и, хотя это дело наживное, я не собиралась чувствовать себя в казённой каморке, как дома. В этом городе у меня другие цели и, достигнув их, я без сожаления покину эти полосатые обои и унылые шторки на окнах.

Грохот от входной двери заставил меня отвлечься от наблюдения из окна за людским муравейником. От двери послышалось злобное пыхтение, забористое русское словцо, и в комнату ввалилась мисс Оксфорд, как минимум. Роскошная фигуристая блондинка, спотыкаясь и чертыхаясь, вкатила через порог гигантских размеров чемоданище. Заметив рядом с собой пуфик, девушка совсем неграциозно плюхнулась на него. Облегчённо выдохнув, она вытянула длинные стройные, обтянутые голубыми джинсами ноги в лодочках на высоких тонких шпильках и, наконец, осмотрелась.

– Охренеть, ну и дыра! – мрачно заметила девушка и, смерив меня оценивающим взглядом, перешла на английский: – Привет, куколка, я – Натали и, кажется, мы с тобой обе попали. – Она выглядела искренне расстроенной.

Яркая красотка Натали оказалась родом из Сочи. Не знаю, что меня удержало признаться в том, что я тоже русская. Наверное, я просто была не готова к подробным расспросам о моей жизни. Вот только Натали это и не требовалось. Она задавала вопросы, сама же на них отвечала, и пока ответы меня устраивали, я не считала нужным её перебивать. Английским Натали владела прекрасно, и проблем с восприятием у меня не возникло. Так, перескакивая с одной темы на другую, девчонка пересказала мне всю свою биографию и поделилась планами на ближайшее будущее. И на самое ближнее…

– Ух, Дианка, да у нас до начала занятий целых три дня, а массовиков-затейников в округе, как собак не стрелянных. Мы с тобой такую убойную парочку составим! Тела у тебя, конечно, маловато, – Натали окинула критическим взглядом мою фигуру в свободных одеждах, – но зато мордашка красивая и голос тоже. А если тебе килограммов пять наесть в стратегических местах, то тут вообще начнутся вечные каникулы. Но так даже лучше – мне конкуренция не нужна. Вот разъедемся с тобой через годик – тогда и возьмёшься за наращивание пятой точки. Ну, что, договорились? Только чур парней не уводить друг у друга. Окей? Или как у вас там по-французски? Слу-ушай, а правда, что французы самые классные любовники? Ой, я была год назад в Париже – уматный город. Наверное, круто там жить?

Позитив пёр из Натали бурным потоком, а мне было приятно просто её слушать. Конкурировать с ней мне бы и в голову не пришло, и я искренне радовалась, что у меня появилась подруга.

Вечером мы отправились изучать ближайшие окрестности, и лишь во время прогулки я вспомнила о Жаке. Вернее, он сам о себе напомнил. Где поселился этот проныра, мне было неведомо, но его всевидящее око следило за мной неотступно везде – в этом я не сомневалась.

– Эй, крошка, не познакомишь меня со своей красивой подружкой? – Жак решил выйти из тени, когда мы с Натали уже возвращались в кампус. Вот кто просил его выползать из своей засады?

– Знакомься, Жак, это – Натали, моя соседка по комнате. А ты разве уже уложил детишек спать? – не удержалась я.

– Конечно, милая. А по пути сюда встретил твоего хромого извращенца. Он торопился к жене и сожалел, что не нашёл сегодня времени, чтобы пощупать твой костлявый зад.

– Ребятки, а вы это о чём? Диан, ты крутишь с женатиком? Расскажешь? – при этом Натали с нескрываемым интересом рассматривала Жака, а он, в свою очередь, пожирал глазами её округлости.

– Об этом тебе поведает Жак, он у нас тот ещё хранитель семейных тайн, за это его и ценит работодатель. А я устала и пойду спать, – я злорадно ухмыльнулась, глядя в глаза Жаку, и предоставила ему самому отделять котлеты от мух.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍– Ах, Жак, я Ваша навеки! – Натали стрельнула глазками. – Обожаю грязные секретики. Да, иди, Дианочка, а мы с Жаком погуляем немного, – Натали одарила его взглядом, не подразумевающим отказа.

– Конечно, погуляйте, – великодушно разрешила я, – вот только есть одна проблема – мой секьюрити гуляет только в мою сторону.

– Он тебя охраняет? А от кого? – удивилась Натали.

– Отвечает Жак, – быстро перевела я стрелки.

– Маленькая сука, – одними губами прошептал мне Жак, на что я продемонстрировала ему оба средних пальца и помчалась в кампус.

Подумать только, насколько способна затуманить мозг сексапильная блондинка. Пышные формы Натали готовы заставить Жака забыть о его прямых обязанностях. Теперь пусть сам выкручивается.

День 3

– Дианчик, а ты случайно не ревнуешь ко мне Жака?

Стоя босиком на полу и поджав одну ногу, как цапля, Натали работала челюстями, пережёвывая пончик, и жмурилась от удовольствия. Прозрачная, коротенькая сорочка не скрывала шикарные формы девушки. И даже без макияжа она выглядела очень соблазнительной.

– Да на фига мне сдался этот старпёр? К тому же, наши с ним отношения изначально не подразумевали никаких безобразий. А вот тебе-то он зачем?

– Ну-у, во-первых, никакой он не старпёр, а мне очень даже нравятся взрослые и мощные мужчины. А во-вторых, я так люблю всякие безобразия! А твой Жак совсем не против скрасить мой досуг.

– Ну ты даёшь! – искренне удивилась я и поморщилась.

До начала занятий оставался один день, и его я провела в компании Натали и Жака. Мы устроили себе экскурсию по городу, облюбовали пару замечательных ресторанчиков и совершили необходимые покупки. Я сфотографировалась на фоне главного здания университета и, сопроводив фото местными сувенирами, отправила посылку Шерхану. Пусть он знает, что у меня жизнь бьёт ключом.

Если бы ещё озабоченная парочка, сопровождающая меня, вела себя прилично… Натали меня откровенно удивляла. Вроде бы она изначально планировала пленить своей красотой всех парней в округе, сама же приклеилась к взрослому, женатому мужику. Жак тоже вёл себя не совсем обычно – забывал зубоскалить и даже не реагировал на мои шпильки.

Я чувствовала себя рядом с ними антикварным сундуком – тащить тяжело и неудобно, но слишком ценный, чтобы выпустить из виду. Поэтому я с нетерпением ждала начала учёбы, чтобы с энтузиазмом включиться в рабочий процесс и не отвлекаться на чужую личную жизнь. Надеюсь, что Натали потом тоже будет не до Жака. Да и его пребывание на нашей территории очень ограничено.

Ещё бы прекратить терзать себя воспоминаниями о Нике. Этот парень предал меня дважды. Надеюсь, он обязательно будет счастлив, но не со мной. Пучеглазая Лизи для него вполне достойная награда. Мне тоже не мешало бы начинать видеть других парней, к счастью, Ник – не единственный мужчина в мире. Дай Бог ему крепкого здоровья и удачной карьеры. И да пребудут с ним ветвистые рога.

Оксфорд. День 9

Эрика я заметила сразу. Точнее, не так – Эрика сразу заметили все. По каким-то причинам этот парень появился только спустя неделю после начала занятий и просто не мог не привлечь к себе внимание. Кажется, это он и есть – тот самый клин.

– Дольф Лундгрен, – взволнованно прошептала Натали и выглядела при этом, как под гипнозом.

Я хотела спросить, кто такой этот Дольф, чтобы немного привести её в чувство, но она опередила меня жёстким заявлением: «Он мой». Да пожалуйста, я и не думала претендовать… Вернее, подумала, но не успела сформировать заявку.

Этот Дольф заполнял собой всё пространство. Под два метра ростом, он имел такое мощное телосложение, что тонкая фуфайка на нём, казалось, лопнет под натиском железных мускулов. Светло-русые волосы были коротко острижены и дыбились торчком, что придавало гиганту дерзкий вид. Его лицо было лишено плавных линий и словно состояло из сплошных углов и прямоугольников. Слишком острые скулы, чётко очерченный квадратный подбородок, немного крупноватый и очень прямой нос, глубоко посаженные серо-голубые глаза. Даже губы этого атланта, казалось, были высечены из камня и лишены мягкости.

При всей своей жёсткой монументальности, парень выглядел чертовски привлекательным. Почему-то мне стало вдруг интересно, как бы он выглядел без одежды, и как меня могли бы обнимать эти огромные руки. Я почти физически ощутила хруст своих костей и постаралась выбросить из головы это сомнительно-романтическое видение.

Натали же, сидевшая впереди меня, вся вытянулась в струнку, подобралась и, готова поспорить, очень жалела, что сейчас перед ней нет зеркала.

– Прошу вас, мистер Кёниг, займите свободное место. Урок уже начался, и вы отвлекаете всю группу. – Преподаватель английского языка, очень серьёзная женщина, строго посмотрела на огромного ученика поверх очков.

Эрик Кёниг кивнул и внимательно просканировал надменным взглядом всё пространство аудитории. Его взгляд зацепился за Натали, и парень, не сводя с неё глаз, направился в нашу сторону. А меня посетила подлая мысль, что если бы я не пряталась за шевелюрой подруги, то не факт, что он не заметил бы меня первой. Но, наблюдая за тем, как Натали едва не выпрыгивает парню навстречу и памятуя о словах «он мой», я утихомирила своё тщеславие и решила чтить кодекс женской дружбы. А такой кодекс есть вообще? Но раз уж я решила его чтить, то будем считать, что он существует.

Эрик занял место рядом с Натали, а я, пока пялилась на блондинистого великана, так и не поняла, куда эта хитрюга сплавила своего соседа.

Натали напала на меня, как только закончился урок. Воспользовавшись тем, что Эрика отвлекла преподша, подруга развернулась ко мне и рявкнула:

– Эрик мой, поняла? Думаешь, я не видела, как ты пялилась на него?

В ответ я лишь пожала плечами, а чего отрицать – пялилась же. Ну так и все тоже пялились…

До конца занятий Натали больше не обращала на меня внимания. А я, желая избежать конфликта, старалась совсем не смотреть на новенького и даже на переменах держалась от этой парочки подальше.

Жак выловил меня после уроков.

– Ты чего такая злая, крошка, двойку получила? А где, кстати, моя зеленоглазая нимфа? – Жак заглянул мне за спину, словно пышногрудая Натали способна там укрыться.

«Твоя нимфа пытается залезть в штаны к большому немцу», – язвительно подумала я, но вслух ответила:

– Проявляет рвение в учёбе. Пятнадцать уроков английского в неделю – это тебе не хухры-мухры.

– Хухры – это что?

– Это, друг мой, финиш для интимной жизни. Учёба прежде всего, так что поищи себе нимфу среди свободных пожилых горожанок, пока администрация школы не обратила на тебя пристальное внимание.

С Натали мы увиделись только вечером и меня ждал неожиданный сюрприз. За один день моя смешливая беззаботная подруга превратилась в бешеную стерву. Возможно, тому виной оказался взгляд Эрика, задержавшийся на моей персоне дольше, чем предполагало обычное любопытство… Не знаю…

Моё скромное поведение было тщательным образом пересмотрено подругой и теперь квалифицировалось как тонкая манипуляция над наивными мальчиками. Одеваться мне стоит попроще, если моей целью действительно являются знания, а не охота за чужими парнями. И не следует выпячивать свою тщедушную фигуру и трогательную цыплячью шею перед очами великолепного блондина.

Я с удивлением и неверием слушала Натали, пока она возвышалась надо мной, как грозная скала, диктуя свои условия. Она ведь даже не подозревала, насколько слаба против меня, а мне очень хотелось ухватить её за жало, придавить хорошенько и показать, где на самом деле её место. Но я сдержалась.

Вот только насчёт моей фигуры стало особенно обидно. С момента возвращения из Феникса я набрала вес и уже совсем не походила на жалкую анорексичку. Мне нравилось моё изящное тело, но прямо сейчас впервые захотелось добавить ему округлостей. Сбросить бы удобные кроссовки и надеть женственные туфельки, заменить свободный джемпер на облегающий и показать всем, что я не тщедушная и у меня тоже имеется грудь. И пусть она не такая внушительная, как у Натали, но очень красивая и упругая. Во мне всё очень упругое, гладкое и шелковистое. И всё это добро тщательно скрыто под моим неброским тинейджерским прикидом. Но моей-то соседке хорошо известно, что под ним.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍День 20

Без весёлого щебета моей подруги, так внезапно охладевшей ко мне, пребывание в престижной школе походило на День сурка. Я была очень прилежной ученицей и всё свободное время посвящала дополнительному штудированию испанского языка. Мне удалось договориться об использовании старого помещения, ставшего для меня танцклассом. В нём я проводила полтора часа ранним утром и два-три часа перед сном, перебрасывая нервное напряжение на мышцы.

После Натали я больше не пыталась сблизиться с кем-то из девочек. Я видела, что девчонки относятся ко мне настороженно, но не старалась изменить ситуацию – я предпочла с ней смириться. Конечно, не таким я представляла себе пребывание в этой школе… Но меня не слишком тяготило одиночество, когда я думала о Реми или танцевала. В своей стихии я забывала о времени, поэтому возвращаясь вечером в комнату, хотела лишь одного – спать.

Сегодня выходной, и после пяти часов интенсивной тренировки я напоминала потрёпанную мочалку и даже языком шевелить не хотела.

Натали встретила меня приветливой улыбкой.

– Может, ты мне уже скажешь, где пропадаешь вечерами? Мы же подруги.

В ответ я лишь усмехнулась и скрылась в ванной комнате.

– Диан, вот что ты дуешься? Просто с Эриком у меня всё серьёзно, – пыталась докричаться Натали через запертую дверь.

– А сам-то Эрик в курсе? – проворчала я себе под нос, но Натали услышала.

– Ты сама не лезь к нему и всё будет отлично. А ты обижаешься и ведёшь себя, как капризный ребёнок, – наставительно заявила Натали.

– А ты – как престарелая сука, от которой уплывает последний шанс.

Я включила душ, который заглушил вопли моей соседки. С чего ей вздумалось снова пристать ко мне со своим немцем? Может, заметила, как он таращится на меня? Я уже неоднократно ловила на себе его взгляды… А, может, это Натали ему наговорила обо мне чего-нибудь плохого – вот он и пялится? Ну и пусть.

Когда я вернулась в комнату, соседка уже ждала меня с покрасневшим от негодования лицом.

– Дианочка, признайся, ты положила глаз на моего Эрика?

Вот что за дурная баба – сама придумала, сама развила эту мысль и теперь изводит меня своими нелепыми претензиями и необоснованной ревностью. Мне даже жаль её стало, и пришлось развеять её сомнения..

Уплыть быстро в сон Натали мне тоже не позволила.

– Диан, давай не будем ссориться. Ты спишь, что ли? – окликнула она, как ни в чём не бывало.

– Сплю.

– А я сегодня с Эриком целовалась.

– Поздравляю, – буркнула я. Почему-то эта новость не доставила мне радости.

– И это всё? – обиженно протянула Натали, которой не терпелось поведать мне все подробности.

– А ты ждёшь аплодисментов? Удивительно, что вы только целовались.

– Просто у нас всё по-настоящему и мы не хотим торопиться. Понимаешь?

– Не понимаю.

Я действительно не понимаю, почему этот Эрик всё время смотрит по сторонам, если у них с моей соседкой всё по-настоящему. Хотя что я знаю о настоящих отношениях? Но кое-что я всё же знаю – я больше не хочу представлять большие руки Эрика на своём теле и его твёрдые губы на своих мягких.

– Эх, Дианка, кайф от любимого мужика надо получать постепенно, по нарастающей, чтобы всё хорошенько распробовать. Сначала поцелуи, потом петтинг, а потом я ему такой минет сделаю…

– Фу!

– Да чтоб ты понимала! Это как леденец, только вкуснее, – дразнит меня соседка, но я молчу, не желая развивать эту тему.

Что же она с Жаком сразу с десерта начала? Не любила, наверное…

Как сквозь вату до меня доносился голос Натали. Было бы неплохо, чтобы её парень оставлял ей на ночь свой негнущийся леденец вместо кляпа. Натали воспевала божественное тело Эрика, его сладкие губы, большие руки, широкие плечи, железный пресс… Вот, наверное, где-то в районе железного пресса я и отрубилась.

Оксфорд. День 41

– Чао, крошка, сегодня рано меня не жди, – загадочно заявляет Натали, прежде чем выпорхнуть из комнаты.

«Да сто лет бы тебя не видеть!» – думаю я, сверля взглядом закрытую дверь, за которой скрылась соседка.

Выглядит она сегодня сногсшибательно, не иначе как к своему любимому Эрику лыжи навострила и губы тоже. Все свои губы! И почему меня это нервирует? Они встречаются целый месяц, там всё серьёзно… Но весь этот месяц Эрик смотрит на меня. Почему?

Октябрь сегодня решил порадовать бабьим летом. Я не спеша бреду в танцкласс, радуясь последним в этом году тёплым денькам.

– Диана! – окликнул меня… Эрик. Опаньки! А где же его подружка?

Он торопливо идёт от мужского корпуса и широко улыбается. Невольно мне хочется улыбнуться в ответ, но вместо этого я хмурюсь. Это не мой клин!

– Привет, а Натали уже ушла… – и зачем-то добавляю, – к тебе…

– А при чём тут Натали? Я к тебе шёл, – Эрик склонил голову набок, не теряя улыбки.

– А зачем? – я сегодня на редкость остроумна и словоохотлива.

– Хотел с тобой поговорить.

Вот сейчас самое время спросить «о чём?», чтобы парень сразу понял, что говорить со мной не о чем.

– О чём? – Чёрт, я это спросила.

– Диана, я тебе не нравлюсь? – Эрик впивается в меня пристальным взглядом, будто уверен, что ложь не укроется от его проницательных глаз.

– Да я как-то не думала об этом, – смело встречаю его взгляд.

Ещё как думала, и да – ты мне нравишься. А смысл?

– То есть, негативных эмоций ты по отношению ко мне не испытываешь? – уточняет парень.

– Нет. – Красноречие так и прёт из меня. Надо было хоть задуматься над ответом для видимости. Хотя, к чему этот цирк, всё равно этот огромный, похожий на викинга, блондин – не мой попутчик.

– Так это же прекрасно! – обрадовался Эрик. – Я мог бы рассказать о себе много хорошего.

– А плохое вылезет само? – И почему меня сегодня некому заткнуть?

Эрик громко рассмеялся, чем привлёк внимание стайки девчонок из нашей группы. Супер! Через несколько минут Натали узнает, где пропадает её большерукий и сладкогубый мистер Железный пресс.

– Диан, меня совсем не надо бояться, во мне нет ничего плохого, я насквозь положительный персонаж, – с неожиданной пылкостью заявляет Эрик.

– Не сомневаюсь, но только ты персонаж из чужой сказки.

– И что это значит? Думаешь, у этой сказки плохой финал? – Эрик прищуривается.

– Почему плохой? Хороший, наверное, очень красивый и банальный до оскомины. – Вот кто меня за язык тянет?

– Это ты так намекаешь на мою примитивность? – усмехнулся парень. – А в твоей сказке нет очевидного финала?

– О, там до финала – как до звезды. Но банальностям точно нет места, слишком уж герои проблемные.

– Но главная героиня хотя бы принцесса? – Эрик с энтузиазмом включается в игру.

– А как же! Загадочная принцесса потерянного королевства.

– Почему потерянного?

Вот и мне интересно, почему? И где оно – моё королевство? Ведь в моём генеалогическом древе разве что марсианин не отметился. Да и то не факт. Но это слишком личная сказка… Только Эрик не думает сдаваться.

– А где же живёт принцесса без королевства? – он берёт меня за руку, и моей миниатюрной ладошке очень уютно в большой мужской ладони.

И тут я представляю, как эти большие руки вчера мяли большую задницу моей соседки. Моей ладони уже не так комфортно, и она выскальзывает из плена.

– Теперь она живёт в тёмной обители у страшного демона. Он похитил маленькую принцессу и спрятал в своём тёмном замке.

– Демон хочет жениться на принцессе? – Эрик протягивает руку, пытаясь снова найти тактильный контакт.

– Нет, демон уже старый и всю жизнь хранит верность своей любимой покойной жене, прекрасной принцессе из племени вольных охотников. – Я ловко избегаю прикосновений блондина.

– Эй, а мы точно говорим о демоне? Разве они умеют любить?

– Только один раз, но на всю жизнь…

– Эрик?! – взвизгивает Натали, и мы оба вздрагиваем, словно нас подловили на чём-то плохом.

Я точно знаю, что ни в чём не виновата перед своей соседкой, поэтому смело встречаю её потемневший, полный ненависти взгляд. И понимаю, что мне всё же не стоило говорить с немцем…

– Простите, я тороплюсь, – точно знаю, что если останусь, то ничем хорошим это не закончится.

Я просто сбегаю, не реагируя на оклики Эрика и оскорбления Натали.

Но сегодняшняя тёплая погода, похоже, против меня и выгнала на улицу всех, кто решил отравить мой день. Сейчас мне преградила путь неприятная парочка русских парней, которых я старательно избегала после подслушанного разговора в свой первый день в Оксфорде.

– Куда же ты, моя прыткая зайка? Своим взглядом ты разбила моё бедное сердце, и теперь только ты способна склеить осколки, – пафосно провозгласил приторно-сладкий няшка с длинной, осветлённой чёлкой. И продолжая сверкать улыбкой, по-русски сообщил своему другу: – Бро, этот рот я пялю первый.

– Этот рот мы будем пялить вдвоём, – ответил ему второй и очаровательно мне улыбнулся.

Мне бы сейчас разозлиться, но буйное воображение сбивает меня с агрессивного настроя, и я пытаюсь осознать, как это… вдвоём… В подобных вопросах я не слишком подкована, даже теоретически, и думаю, что при подобном использовании рта он может порваться… Мой озадаченный вид даёт фору парочке извращенцев – и вот они уже тянут ко мне свои лапы со словами: «Хочешь познать настоящее чудо?», а их взгляды на мои губы обещают мне мучительную оральную пытку. Мне досадно, но совсем не страшно – этим худосочным плейбоям я и сама легко могу напялить бубенцы на уши. Но помощь приходит, откуда не ждали…

– Такие хрупкие ветки легко ломаются на множество коротких огрызков. И это, парни, тоже настоящее чудо, могу продемонстрировать, – звучит голос Эрика одновременно с воплем русского недобогатыря.

Это вмешательство очень кстати, потому что мне совсем не хочется вступать с кем-либо в открытую конфронтацию. Демон приказал не высовываться. Мне была дана чёткая установка – я обязана уметь адаптироваться в любых условиях, никакие обстоятельства не должны повлиять на мою успеваемость, ни одна неприятность не может довести меня до стресса, и я просто не имею права обнажать свои эмоции. И уж конечно – никакой практики без согласования с Его Темнейшеством.

– Спасибо, – я благодарно улыбаюсь Эрику и устремляюсь подальше от разборок, оставляя своим землякам право на внеочередное чудо.

Подумать только, учебный год едва начался, а меня уже ломает от желания попрактиковаться. А главное, что на роль подопытных напрашиваются сплошь россияне. У русских, похоже, совсем тормозов нет. Ну, так я тоже русская, и если выпрутся на встречку – тормозить не стану.

*****

Сегодня я танцую до полного изнеможения. Знаю, что меня ждёт разъярённая фурия Натали, но я не имею права сорваться.

Но оказалось, что ещё раньше меня ждёт Эрик, и это совсем некстати.

– Диана, мне показалось, что ты меня избегаешь, – произносит Эрик с оскорблённым видом. Наверное, считает, что имеет право обижаться после того, как отбил меня от русских оккупантов и прождал четыре часа на улице.

– Тебе не показалось. – Голос меня не подводит, но, надеюсь, парень не станет проверять мой сердечный пульс.

– Диан, может, поговорим? – Он подходит ко мне вплотную и его парфюм мгновенно заполняет все мои дыхательные отверстия. Чёрт, феромоны у него, что ли, в туалетной воде?

– Давай поговорим, – смиренно соглашаюсь, а Эрик облегчённо выдыхает.

– Я не понимаю, ты меня боишься или дело в чём-то другом?

Хороший вопрос! Не стану же я объяснять, что решила уступить его своей соседке по комнате, которая на пару секунд раньше на него слюну пустила. Ну, или успела раньше заявить на него свои права. А я, вроде как, пообещала не разевать рот на её парней. А ещё я помню, что собиралась забыть Ника… И этот пахучий блондин идеально подходит на роль клина… Но ведь я его не люблю… Это что-то другое – порочное и неприличное. Не хочу так, по любви хочу.

– Я не боюсь тебя, Эрик, но я уже сказала тебе спасибо за помощь.

– Ты всерьёз думаешь, что я за твоей благодарностью бегаю? – оскорбился парень. – Ты мне нравишься очень, ведь ты же видишь, что я пытаюсь ближе с тобой познакомиться.

Это насколько же близко? Да и зачем я вообще себе голову забиваю? Стоит ли мутить и без того мутное болото?

Неожиданный вопрос Эрика прозвучал как пук в лужу:

– А зачем демон заточил принцессу в своём замке?

– Он хотел, чтобы она тоже стала чудовищем.

– Ваши светские беседы напоминают мне час досуга в сумасшедшем доме, – из темноты вышел Жак. – Крошка, может, уже поторопишься? Тихий час для писюнов давно настал.

– Жак, что ты делаешь на территории в это время, тебе нужны неприятности? – возмущаюсь я.

– А что же принцесса? – спрашивает Эрик, совершенно игнорируя присутствие Жака.

– А она мечтает о крыльях, – тихо ответила я.

– Этот откормленный ариец точно не взлетит, – вставил Жак свои пять копеек, – так что порхай в кроватку одна, крошка, пока я не придал тебе ускорения.

– Прости, Эрик, – я виновато улыбнулась и махнула ему рукой.

Уже подходя к женскому корпусу, я подумала, что Жак прав – Эрик не взлетит.

*****

– Явилась, шлюха черномазая? – встретила меня Натали, сверкая глазами, зубами и золотистым маникюром, нацеленным на меня.

– Наташ, а ведь ты мне нравилась… – начала я, но моя соседка совсем не была настроена на разговор.

Она налетела на меня, как поезд… Поэтому об дверь ударилась очень громко. Я даже пальцем её не коснулась, просто успела отскочить. И облегчённо выдохнула, когда Натали развернулась ко мне – её лицо не пострадало.

– Наташ, – хочу образумить девчонку.

– Я – Натали, – взревела моя соседка и, схватив с комода фен, запустила им в меня.

Раздался звон, и осколки разбитого окна осыпались на школьный двор.

«Это уже громкий косяк», – с грустью подумала я, вспомнив Демона.

– Сдохни, тва-арь, – Натали, замахнувшись стулом, неминуемо приближается ко мне.

Как в замедленной съёмке, я вижу летящий в мою голову тяжёлый стул… Уклонившись, перехватила ножку и зарядила её в стену… Вместе с не успевшей отцепиться девушкой. Глядя, как сползает на пол Натали, оставляя на стене кровавые следы, я обречённо прикрыла глаза. Теперь пострадало лицо.

Оксфорд. День 44

Время словно остановилось. Третий день я живу в информационной блокаде. Теперь я одна в своей комнате, а снаружи дежурит охранник. Еду мне тоже приносят сюда. Теперь эта комната – моя тюрьма. Я лишь раз поговорила с Демоном по мобильнику, после чего телефон у меня забрали. Зачем? Мне ведь и так позвонить некому.

Демон приказал ждать. Чего? Я не знаю. Я не должна говорить ни с кем, даже с полицией и школьным психологом. Но никто и не пытается со мной разговаривать. И я жду. Я жду Демона. Не верю, что он меня бросит. Он задал мне лишь два вопроса – избила ли я Натали и применяла ли к ней иное воздействие. Возможно, моего однозначного «нет» было недостаточно… Но Демон ведь знает, что я ему не вру. Он же должен сначала разобраться… Тогда почему его так долго нет? Тут ведь до Парижа – всего ничего.

Он появился только к вечеру. Огромный, страшный и очень злой. Но когда распахнулась дверь и на пороге возник Демон, я бросилась навстречу со всех ног, чтобы прижаться к нему… И замерла в полушаге, как вкопанная, напоровшись на его взгляд. Мне было трудно смотреть ему в глаза, но я продолжала это делать – он должен мне поверить.

Внутри меня всё дрожало и скулило, но мой голос ни разу не сорвался, когда я отвечала на вопросы. К счастью, их было немного и Демона удовлетворили односложные ответы – да, нет, не знаю. Самым сложным было признаться в причине злости моей бывшей соседки. Ревность. Обоснованная ли? – Не знаю. Но я и правда не знаю… Возможно, мой короткий разговор с Эриком – достаточное основание для подобной ярости, но тогда мне давно следовало убить пучеглазую Лизи… Надеюсь, Демон меня поймёт…

Зря надеялась. В моей искренности Демон не сомневался, а понять – это мимо. Возможно, он миллионов десять потерял, тратя на меня своё драгоценное время. А, может, миллиардов… Я давно уже поняла, что весь его большой легальный бизнес – лишь прикрытие для чего-то более масштабного и темного. Хочу ли я об этом знать? Нет – мне достаточно собственных кошмаров, и их хватит на тысячи ночей.

– Тебе, Диана, придётся очень сильно постараться, чтобы заслужить право на летние каникулы.

О чём он? До лета почти целый учебный год! Конечно, я буду стараться, но впереди ведь ещё рождественские, а потом и весенние каникулы. Разве я их не заслужила? Я из последних сил стараюсь сохранять внешнее спокойствие.

– Демиан, если ты решил меня наказать, то забери у меня весну, но не Рождество. Ты ведь знаешь, что у меня ни разу его не было. Я же рассчитывала вместе с Реми…

– Я тоже на другое рассчитывал, но ты не оправдала моих ожиданий. В очередной раз, Диана.

– Но, Демиан, ты ведь знаешь, что моей вины в этом нет… – Мои слова были прерваны звуком захлопнувшейся двери.

Моё заточение закончилось этим же вечером, а хлипкое спокойствие разбилось вдребезги о каменное сердце Демона. Он не считал нужным задерживаться и улетел, как только все претензии и обвинения с меня были сняты.

День 105

Октябрь и ноябрь пролетели под девизом «Учёба и труд всё перетрут». Я учусь с такой маниакальной одержимостью, что теперь не сомневаюсь – Гарвард будет мне по силам. Для этого нужны лишь светлый мозг и чёрный труд. И одиночество. Оно мой союзник.

Здесь у меня нет друзей, а враги… Если они и есть, то мне нисколько не досаждают. После инцидента с Натали никто больше не желает вступать со мной в конфликт. И контактировать тоже не желают. Девочки из нашей группы объявили мне молчаливый бойкот. Можно подумать, для меня что-то изменилось. Эти курицы как шарахались от меня раньше, так и продолжают это делать. Однако активизировались мальчики, но и те отваливали очень быстро – с ними у меня разговор был короткий.

Эрик и Натали больше не вместе. Подозреваю, что всё было не настолько серьёзно, как представлялось бывшей подруге. Рада ли я – несомненно. Но для себя я не ищу здесь выгоду – я не даю Эрику ни единого шанса со мной сблизиться. Он же, напротив, – стал проявлять невероятное упорство, словно от моей благосклонности зависит вся его дальнейшая жизнь.

Что бы стала делать собака с дополнительной ногой, то есть лапой? Если бы это была задняя конечность, то ею можно было почесать за ухом, а в остальном наверняка пятая лапа была бы досадной помехой. Кто-то очень ловко придумал такое сравнение – «Как собаке пятая нога». Именно так мне нужны романтические отношения.

День сто пятнадцатый

Мне не привыкать просыпаться раньше петухов. Не знаю, водятся ли в Оксфорде петухи, но мне-то хорошо известен их распорядок дня. Сегодня я не спешу на танцевальную тренировку, сегодня я жду.

На мне маленькое чёрное платье с белым отложным воротником и манжетами, чёрные балетки с бантиками, мои волосы гладко расчёсаны… Мне очень приятно быть упакованной в такую целомудренную обёртку. Мне хочется казаться чистой и непорочной. Но как бы я не притворялась трогательной и невинной принцессой, мой взгляд уже никогда не станет наивным и кротким. Яд слишком глубоко впитался в мою душу, а память больно ранит. Но я продолжаю играть свою волшебную сказку по чужим навязанным правилам.

Сегодня первый день каникул и большинство учащихся уже разъехались по домам. Я жду своего Странника, потому что он обещал… У меня не хватает духу ему позвонить – я очень боюсь услышать, что его планы изменились, но пока я жду, у меня есть надежда.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍День сто шестнадцатый

Я продолжаю ждать.

Я стала редко видеть сны, но когда они всё же меня посещают, то ублюдок Артурчик появляется в них чаще, чем любимая мамочка.

Говорят, что в снах приходят люди, которые думают о тебе. Не знаю, должно ли это работать с мамой или только с живыми людьми. Но если следовать данному утверждению, то Артурчик меня не забывает. Радости в этом мало, но злорадство – самое оно. Пусть помнит, гадёныш, обо мне и моём обещании вернуться.

А вот Витёк, похоже, совсем меня забыл – ни разу не снился. А ведь обещал ждать и любить, и ни с кем больше не танцевать. Ох, я и дура – парень уже совсем взрослый и, возможно, даже женился на какой-нибудь страшной выдре и иногда втихаря вспоминает меня – красивую.

Шерхан мне, к примеру, тоже не снится, но я точно знаю – он меня не забыл. А, значит – фигня все эти байки. Просто устаю я очень сильно и, засыпая, проваливаюсь гораздо глубже снов.

А Дашка иногда всё же прорывается в мои сновидения. Обычно она плачет, но чаще ругается. Говорит, что я дура дремучая и ничего не понимаю ни в любви, ни в дружбе, ни в садовниках. Ох, Дашка, как же я скучаю по тебе! Как много мне нужно тебе рассказать – про Оксфорд, про Эрика… А он-то здесь при чём? Про Доминика! Я мечтаю рассказать Дашке о Нике, о своей глупости, о его предательстве или не предательстве… Я уже не знаю – запуталась совсем. И помочь распутать совсем некому. Дашка-а-а, как же ты мне нужна! Я очень тебя люблю, и давно уже тебя простила.

День сто семнадцатый

Завтра Рождество. Но сегодня у меня ещё есть время и надежда. На мне маленькое чёрное платье и балетки, и… У меня новая стратегия для ожидания, которую я придумала только что. В моём случае закон подлости срабатывает часто – мне стоит лишь разрушить идеальную картинку. Я смотрю в зеркало на своё отражение – мой образ уже нельзя назвать безупречным. Покрасневшие белки глаз, впалые щеки, искусанные губы. Недостаточно паршиво. Я сбрасываю балетки, отрываю белые манжеты и забираю свои волосы в крошечный небрежный хвостик. Задумчиво смотрю на свои ноги – порвать колготки или?..

В дверь раздаётся короткий стук, после чего она распахивается и входит Странник. Сработало! Я широко улыбаюсь, не замечая, как по щекам катятся слезы.

– Малышка, ты похожа на ангела…

– Да – на полудохлого, – из-за спины Странника выглядывает очень злой Жак.

– Ты когда в последний раз ела? – строго спрашивает Странник.

– Три дня назад, – отвечает за меня Жак. – И на звонки через раз отвечала! Мне нужен допуск к ней в корпус, иначе я даже не узнаю, когда она помрет. Этим же всем по херу – сказали, что сыта и здорова. Убил бы! – Жак неопределённо махнул рукой в сторону каких-то этих.

– Но ведь сработало, – я шепчу, потому что голос сел от волнения.

Я знаю, что наказана и что не увижу Реми. Сегодня мы отправляемся в Эдинбург, где у Демона открылся новый отель. Там у меня не будет весёлых рождественских каникул, но будет интересная работа и языковая практика на целых десять дней.

Странник по пунктам перечисляет список моих обязанностей. У меня имеются веские возражения по всем перечисленным пунктам, но я возражаю про себя, сама с собой соглашаюсь и успокаиваюсь.

Как скажешь, Странник, главное, что ты со мной.

Оксфорд. День 158

Стоять сейчас между двумя взбешёнными мужчинами – как на пути электропоезда.

– Тебе, мой белогривый друг, давно следует кое-что уяснить по поводу Дианы, – рычит Жак. – Эта девочка тебе не по зубам и не по карману.

– Это ты, что ли, решаешь? – насмешливо спрашивает Эрик. – Или ты её папочка? Если нет, то свободен!

Успокоить Жака мне удалось с трудом, но, к счастью, он и сам понимает, что за наезд на студентов ему не поздоровится.

– Жак, отстань от него, он ко мне даже близко не подходит. А вот почему ты отираешься на территории школы в это время? – прошипела я, когда смогла оттащить злого Жака от злого немца.

– У меня тут рандеву с одной жопастенькой малышкой. А тут этот конь с цветами, – Жак оглянулся в поисках Эрика, но тот уже исчез, оставив милый букет валяться на тротуарной плитке.

У этого парня с начала нового года начался какой-то цветочный бзик. Цветы я нахожу теперь везде – под дверью комнаты, на столе перед началом занятий, а иногда и в своей сумке, если оставлю её без присмотра. Однако лично в руки букет не получила ни разу. И что бы это значило? Ведь на стесняшку Эрик никак не тянет…

– Никаких рандеву со студентками! – рявкнула я на Жака.

– Да у меня по твоей милости скоро яйца взорвутся.

– Слушай, избавь меня от анатомических подробностей. И скажи спасибо…

– За что? За то, что ты обломала мне перепих?

– За то, что я спасла твою старую шкуру от участи подножного коврика. Ты хоть представляешь последствия, если тебя обвинят в развращении детей?

Жак недовольно поморщился.

– Да что ты несёшь? Девчонке уже девятнадцать, я всё выяснил. И она уже вполне взрослая женщина, а для мужчины тридцать пять лет – это вообще не возраст.

– Но она ещё школьница!

– Студентка!

– Придурок!

День двести сорок второй

Всё второе полугодие проходит для меня под лозунгом «Пофиг». Я фанатично учусь, много медитирую, много танцую и свела к минимуму общение с внешним миром. И всё же сквозь «пофиг» я не могла не заметить таскающегося за мной по пятам двухметрового блондина. Но вопрос «Что ему надо?» накрылся моим лозунгом.

Цветочный бзик у парня не прошёл, только теперь к цветам добавились изысканные конфеты и милые мягкие игрушки. Хоть торговую лавочку открывай. Но самое потрясающее – Эрик ни разу не попытался распустить руки или… Да он вообще ничего не пытался. Иногда даже обидно, но по большей части – пофиг.

Но сегодня произошёл переломный момент. Полагаю, что Эрик боялся не успеть меня обаять, ведь учиться нам осталось чуть больше месяца, а я так и осталась нецелованной. Знаю, что среди студентов за мной закрепилось прозвище «Последняя девственница». Придурки даже не догадывались, что это комплимент.

– Диана! – Эрик нагнал меня после вечерней тренировки и зашагал рядом со мной.

Он провожает меня ежедневно и обычно держится поодаль, но сегодня всё изменилось. Не скажу, что мне совсем неинтересно.

– Диан, может, не будешь так быстро бежать? Давай погуляем немного.

– Ладно, давай.

Мы гуляли, совершенно забыв о времени. Эрик много рассказывал о себе, шутил и ненавязчиво расспрашивал обо мне. Потом я замёрзла, и он укутал меня в свою куртку, сказав, что ему рядом со мной и без куртки очень жарко. Он и правда был очень горячий и так на меня смотрел…

А потом мы целовались. Я не поняла, как это произошло, но это было так естественно и так правильно… А ещё настолько волнительно, чувственно… Необыкновенно! Мне захотелось, чтобы время остановилось там, где его губы ласкали мои, где под моей ладонью часто билось его горячее сильное сердце, где он шептал мне, что любит уже давно, что сходит с ума… Почему я не знала этого? Зачем мы потеряли столько времени?

Мы были не в силах расстаться даже на несколько часов. Мои губы уже болели от поцелуев, но мне было мало.

До утра я так и не смогла уснуть, переживая наш волшебный вечер снова и снова. Я сбежала в танцкласс ещё задолго до рассвета, чтобы выплеснуть в танце разрывающие меня эмоции. Я поняла, что влюбилась и почувствовала, что счастлива.

День двести сорок пятый

Что бы сказал Демон, загляни он в мои мысли, в которых не осталось места для новых знаний? Думать об этом страшно, поэтому для собственного утешения я прикрываюсь, как щитом, его собственным опытом. Разве он сам не забросил учебу ради Эсмеральды? И ради будущего ребёнка…

Вот именно – ради ребёнка! У Демона уже был налажен бизнес и, сказать по правде, эта учёба ему была нужна, как рыбе зонтик. А что я сделала ради своего сына? Размечталась о большой любви вместо того, чтобы впитывать знания? Демону достаточно малейшего повода, чтобы спрятать от меня Реми. Я не видела своего малыша почти год, а сама думаю о едва знакомом парне и его больших конечностях.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍С досадой осознав, что мать из меня отвратительная, я свалилась с небес на землю и вытаращилась на преподавателя, стараясь вникнуть в учебный процесс.

«Первым делом, первым делом самолёты…» – упрямо напеваю я, пробираясь окольными путями в танцкласс. Из-за Эрика я пропустила две вечерние тренировки и чуть не забыла о цели моего пребывания в этой школе. Поэтому после занятий я просто сбежала, пока Эрик отвлёкся на шутки ребят. Мне следует хорошенько подумать, а в присутствии блондина мой мозг работает даже не на половину от привычной нагрузки.

Раньше, кроме Жака, никто не знал, что я танцую. А кроме Натали, никто и не спрашивал, где я пропадаю по утрам и вечерам. Теперь знает Эрик, но охрана всё равно его не пропустит в старый корпус, а значит, у меня есть три часа наедине с собой.

Оказалось, нет – были лишь два часа, а потом заявился Жак и был мрачнее тучи.

– С приездом, дорогой! Ты к нам надолго? – попыталась пошутить я. Жака я действительно не видела уже два дня.

– А я тут наблюдаю за интереснейшим спектаклем и думаю – какая же у баб недолговечная любовь.

– Ты о чём? – напряглась я, ожидая какую-нибудь гадость.

– Ну ты ведь так своего инвалида любила, а теперь вот с этим Адольфом облизываешься.

– Даже странно, что ты до сих пор не вмешался. Его, кстати, Эрик зовут.

– Да хоть Бонифаций! А не лез, потому что хотел понаблюдать за вами. Так что свой гвоздик он бы вряд ли успел в тебя забить.

– Пф-ф! А ты уже разглядел его гвоздик? Не знала, что ты страдаешь вуайеризмом.

– Работа у меня такая. Ты сама-то что о своём Адольфе знаешь? Не думала, зачем ты ему сдалась?

Обида захлестнула меня с головой. На несколько секунд стиснув зубы, я словно пытаюсь пережать слёзные каналы, и мне это удаётся. Я делаю глубокий вдох…

– Так ты считаешь, что я никому не могу понравиться? А что во мне не так, Жак? Я, по-твоему, уродина или тупая? Почему ты уверен, что я недостойна любви?

– Я этого не говорил… – растерялся Жак.

– Или мне надо было всю жизнь прожить воспоминаниями о Нике? Или дождаться, когда он опомнится и бросит свою жену, либо та сама умрет от старости?

– Малышка, да ты чего? Ты неправильно меня поняла, я просто не верю этому немцу…

– Да пошёл ты! В русском языке имя Жак хорошо рифмуется со словом мудак!

Я схватила свою сумку и выскочила из танцкласса. Конечно, я уже и сама поняла, что этот толстокожий баран запутался в словах. Но объяснять сейчас основы дипломатии у меня нет ни сил, ни желания. Тем более – где я, а где эта самая дипломатия.

Выйдя на улицу, я тут же попала в объятия Эрика. Вот где мне хорошо.

– Я видел, как он зашёл, но меня не пустили. Малыш, он тебя не обидел? – Эрик нежно целует меня в висок, а я отрицательно мотаю головой, поняв, что речь о Жаке.

Мы прячемся за пушистой туей – наше любимое место, скрытое от посторонних глаз. Мне пока очень неуютно от того, что нас видят вместе. И хотя Натали с Эриком расстались полгода назад, я не могу отделаться от чувства, что поступаю неправильно.

– Эрик, – я заглядываю ему в глаза, ища в них любовь. Интуитивно чувствую, что не надо спрашивать, но мой парень очень чуткий и всё понимает без слов…

– Я люблю тебя, малышка, – шепчет он и целует меня так жадно, словно не может напиться.

Я уже всё для себя решила – Эрик мне нужен. А чтобы быть с ним, вовсе необязательно чем-то жертвовать – просто надо грамотно расставить приоритеты.

Оксфорд. День 250

– Жак, что я могу для тебя сделать?

– О, спасибо тебе, благодетельница, ты уже помогла!

Очередная порция злого сарказма меня не отпугнула. Наоборот – беспокоило то, что Жак даже смотреть не хотел в мою сторону. А я, как собачонка, бегу за ним вприпрыжку и заглядываю в глаза. Отлично понимаю, что он на взводе и ему необходимо на ком-то сорвать свою злость. И я не против – пусть этим кем-то буду я. Я даже не делаю попытки намекнуть ему, насколько он сам усугубил своё положение, потому что чувствую себя виноватой.

Подлая крыса Натали всё же отомстила. Директору школы поступила жалоба и, как оказалось, не первая. Жака обвиняли в неоднократных попытках совращения несовершеннолетних девочек, в сексуальной связи со мной и настойчивым привлечением Натали в наши развратные игрища.

Со мной же даже никто не пытался поговорить, чтобы выяснить правду, просто нашли мальчика для битья. Это было несложно, учитывая, что этот мальчик действительно беспрепятственно таскался по территории школы, прикрываясь статусом личного телохранителя, бессовестно флиртовал с девчонками и открыто позволял себе хамить Натали. Странно, что на него не повесили чьё-нибудь изнасилование.

– Я уничтожу эту дрянь! – почти рычу я, представляя в красках, как отомщу Натали.

– Так, стоп! – Жак резко остановился. – Крошка, никаких лишних телодвижений! Ясно? И если ты думаешь, что это твоя бывшая чокнутая соседка, то – мимо. Девяносто девять из ста, что это… – Жак смерил меня многозначительным взглядом и закончил, – …не она.

– Жа-ак! – я закатила глаза. – Мне совсем не нравится ход твоих мыслей.

– Послушай меня, Диана, только очень внимательно, – Жак сдавил мои плечи и заглянул в глаза. – Пообещай, что не станешь доверять немцу. Ты ведь ещё такая маленькая и глупая… Если не пообещаешь держаться от него подальше, то мне придётся крупно подставиться, – Жак произносит это совершенно серьёзно и жёстко.

Да куда уж ещё крупнее! Но это ведь бессовестный шантаж! Мне очень хочется высказать Жаку, что он подлый манипулятор, но я понимаю, что сейчас для препирательств не самый подходящий момент. А ведь у меня серьёзные планы на Эрика, и я не готова к таким спонтанным обещаниям.

– Обещаю, что не стану поступать необдуманно, – нашла я отличный выход.

– Думаешь, я идиот? Ты уже всё обдумала! Пообещай, что не станешь с ним трахаться,

Церемонии – это не для моего телохранителя.

– Ты дурак, что ли? Жак, я могу подумать, что ты ревнуешь, – озвучила я дурную мысль.

– Даже не мечтай, глиста мелкая, но…

Его прерывает звонок, который он не может игнорировать. Демон. Жак весь подбирается, как по команде «Смирно», а я вижу единственный шанс избежать каких-либо обещаний.

– Буду хорошей девочкой, – тихо шепчу.

И пока всё его внимание сосредоточено на приказах из динамика, я порывисто обнимаю и целую в щёку оторопевшего Жака, после чего сбегаю.

*****

В директорский кабинет я ворвалась, как ангел возмездия, с твёрдым намерением добиться справедливости.

– Вы зря так волнуетесь, Диана, – глава нашей альма-матер изобразил добродушную улыбку. – Ничего страшного не произошло. Ваш э-э… телохранитель, бесспорно, очень порядочный и уважаемый джентльмен.

Ах, вот так теперь с джентльменами обращаются – под зад коленом и за периметр! Я бы, конечно, поспорила по поводу столь благородных ярлыков для Жака – сволочь он порядочная, и на джентльмена даже в смокинге не тянет. Но ведь я не для этого сюда пришла, вернее, примчалась. А, впрочем, как примчалась – так и умчалась.

Моя короткая эскапада не возымела действия. Все попытки высказаться в защиту Жака были мягко пресечены, и меня ласково заверили, что произошло досадное недоразумение и претензий к Жаку никто не имеет. А из Оксфорда он отбывает якобы по приказу босса. Взгляд директора был полон добра, а от его широкой белозубой улыбки райские птицы должны заливаться счастливой трелью. Вот только у меня на душе вороны каркали и гадили.

Неплохо Демон всех обработал, а в том, что это именно он, я нисколько не сомневалась. И уж если он позволил сделать Жака козлом отпущения, то скандал грозил быть слишком громким. Вот только что теперь он сотворит с моим стражем?

*****

– Но почему именно Эрик? Почему ни один из вас? – возмущённо шипела Натали.

Компания русских в составе трёх человек заняла уютную лавочку, скрытую от любопытных глаз молодой весенней листвой. Идиллия! Прямо хоть картину пиши – вече на чужбине.

– Большой немец думает, что у него больше шансов, – захихикал блондинистый няшка. – Лично я терпеть не могу целок. А вот с тобой зажег бы. Что скажешь, Наточка?

– Губу закатай! И пусть эту суку трахает кто-нибудь другой.

– Конечно, пусть! И мои бабки целее будут.

Мой следующий шаг не получился осторожным, да и подслушивать я не планировала. Я просто искала Натали, чтобы… Чтобы посмотреть ей в глаза, а потом действовать по обстоятельствам. А тут собрание!..

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍– О, а вот и наша целочка! – Няшка заметил меня и перешёл на английский: – Что, милая, желаешь скрасить наше унылое настроение? Хочешь, устроим групповушку?

– Боюсь, Боливар не выдержит троих, – говорю по-русски и кайфую от того, как вытягиваются все три физиономии.

– Оп-паньки, нежданчик!

Темноволосый парень, который когда-то планировал меня «пялить вдвоём», заржал, как тот самый Боливар.

– Слышь, а ты прикольная! И по-нашенски отлично шпаришь. Присаживайся, а то как-то не по-джентльменски – мы сидим, а ты… А, кстати, я Камиль, а это – Джастин Бибер, – он кивнул на Няшку и снова заржал.

– Да пошёл ты! – взвился Бибер и, переведя взгляд на меня, буркнул: – Я Данила.

Знакомство с этой парочкой придурков не входило в мои планы, поэтому в ответ я и не думала представляться. Не сомневаюсь, что в этой школе уже все знают моё имя. Я повернулась к Натали.

– Это ты слила Жака? – озвучив вопрос и наблюдая за её реакцией, я уже знаю, что она ни при чём.

– Чего? Куда слила? Ты больная, что ли? – Натали вперила в меня немигающий взгляд. – Какого хрена тебе надо вообще? Решила нам продемонстрировать, как ты владеешь русским? А хочешь, я тебе покажу, как я им владею? Ты таких слов отродясь не слышала.

– Эй, Ната-Ната, ты коней-то попридержи, а то разошлась. Кто же так гостей принимает? – Камиль попытался остудить девушку.

– А мы её в гости не звали, – процедила Натали.

К ней у меня не было больше ни вопросов, ни претензий, поэтому её выпад я проигнорировала. А в моей голове медленно складываются кусочки очень паршивого пазла – невольно, неохотно они притягиваются, образуя пока нечёткую, но очень гадкую картинку. Мне малодушно хочется их перемешать, разбросать и забыть, но у меня цепкая память.

Я обращаюсь к парню, который представился Камилем:

– Расскажешь, о чём вы здесь секретничали?

– Так ведь на то они и секреты, чтобы держать их в тайне, – мурлыкающим голосом отвечает парень, но я уже знаю, что он всё мне расскажет.

– Охренела? – негодует Натали, но я её не замечаю и вспоминаю уроки сладкоголосой Моники.

– А разве русские в чужой стране не должны помогать друг другу? – Интонация, взгляд, улыбка – всё работает на меня и разрушает чужие сомнения, запреты и тайны.

– Камиль, даже не думай! Она такая же русская, как я японка, – Натали пытается испортить мой план, но, к счастью, я крепко зацепила внимание парней.

– Да захлопнись ты, Натах, девчонка говорит без малейшего акцента, – вклинился няшка Данила. – Что ты лезешь, твоих-то бабок нет на кону, к тому же твой немец давно тебе на прощанье хоботом помахал. Держись-ка лучше за мой каменный цветок, он всё же родного, отечественного производства.

– У немцев техника качественнее, – насмешливо парировала Натали.

– Ага, в чужих руках всегда х*й толще, – не остался в долгу Данила и перевёл взгляд на меня. – Даже если ты не русская…

– Я русская.

– О, да – типичная славянская внешность, – не унимается Натали.

– Мальчики, – мой голос обволакивает внимание ребят, отвлекая от настырной Наташки, – так я могу надеяться на помощь моих земляков?

– Более чем, – расплылся в улыбке Даня. – Только, боюсь, тебе не понравятся наши откровения. Если б мы сразу знали, что ты наша…

– Теперь знаете. Но ты не бойся, я девочка крепкая.

Первым заговорил Камиль. И пазлы в моей голове теперь стыкуются крепко, с болезненными щелчками. Потом – Данила… И все мои силы брошены на то, чтобы сохранить невозмутимость на лице. Перестаралась – ребята уже замолчали, а я так и стою – невозмутимая снаружи и выпотрошенная изнутри.

Из ступора меня вырвала Натали.

– Ну что застыла, матрёшка темнорожая? Вот тебе русская поговорка в действии: «На чужом несчастье счастья не построишь».

– Ну и сука ты, Натаха! – припечатывает Данила. – Недостойна ты нюхать мой каменный цветок, и играть тебе по жизни на немецкой губной гармошке.

Я повернулась к Натали.

– Наташ, я никогда не пыталась увести у тебя Эрика…

– Знаю! – огрызнулась она. – Может, всё и к лучшему…

– Э, а что у нас тут за собрание? – из-за деревьев появляется Эрик и с подозрением осматривает всю компанию. – Диан, ты что здесь делаешь, они к тебе домахиваются?

– Нет, – я улыбаюсь ему открыто и РАДОСТНО…

Сейчас моей улыбкой можно запросто шею порезать.

– Я пришла узнать, кто слил Жака, хотела сказать спасибо, – я подставляю губы для поцелуя. – Ты искал меня, Эрик?

– Да, пойдём отсюда, поговорим в другом месте.

– Конечно, – я нежно провожу ладонью по щеке Эрика и поворачиваюсь к замершим в ожидании союзникам. Моим вынужденным союзникам.

Камиль серьёзен, на губах Данилы полуулыбка, а Натали смотрит со злым прищуром и явно хочет сказать гадость. Её реакция мне только на руку. Я улыбаюсь и подмигиваю им.

- Хорошего вечера!

– Диан, я хотел тебя защитить, ведь этот боров Жак тебе даже вздохнуть не даёт свободно.

– Спасибо, Эрик, но тебе следовало предупредить меня, я тогда бы не лезла с претензиями к этим русским придуркам, – я капризно надуваю губы, а Эрик меня целует. Страстно, жадно… Как такое возможно?

Он хотел защитить меня от моего телохранителя… Мой отважный рыцарь расчистил себе путь к моему телу, ловко устранив Жака. Современные дуэли происходят в ином формате – один из дуэлянтов даже не в теме.

– Я хочу тебя, малышка, как сумасшедший. Не могу больше терпеть, – он мнёт мою грудь сквозь толстый джемпер. Вчера это было очень приятно…

– Я тоже тебя хочу, но… мне страшно. – Это враньё, я предвкушаю, как ЭТО будет.

– Я буду очень нежным, обещаю.

– Я верю тебе, Эрик, – я преграждаю путь, когда его рука пытается пробраться под мой джемпер. – Потерпи, мой хороший.

– Сколько? – выдыхает он со стоном.

– До завтра.

День 251. Ночь

На душе удивительно спокойно. Возможно, потом будет откат, но сейчас моё сердце словно под анестезией. В моей комнате идеальный порядок и в голове тоже. Мозг работает чётко, ясно, последовательно.

Я листаю список контактов. «Натали» – есть!

– Слышь, ты вообще страх потеряла? – рычит в трубку Натали. – Ты на время смотрела?

Узнала – значит, тоже сохранила мой контакт.

– Наташ, мне нужны твои самые сексапильные трусики и красная помада, – объявляю без всяких предисловий.

– Ты ё*анулась?! – Этот вопрос ожидаем. – И я не Наташа!

– Так что, Наташ, ты мне поможешь? Я могу купить…

День двести пятьдесят первый

Утро

– Диан, нас здесь могут засечь, – Эрик нервничает и постоянно косится на дверь.

– Расслабься, Эрик, дверь заперта и в этот кабинет до одиннадцати никто не явится, я всё рассчитала. Может, ты уже на меня посмотришь?

Свои штаны-галифе и кофточку-распашонку я сдёрнула с себя очень быстро, и теперь стояла перед парнем в одном чёрном белье. Оно дорогое и качественное, но, к сожалению, не такое сексуальное, как у Натали, ведь я не планировала заранее эротическое приключение. Эрик повернулся на меня и залип мгновенно.

Да, милый, мои балахоны скрывали не тщедушного подростка, а изящную красивую девушку с идеальной кожей и пропорциями, от которых у тебя сейчас непроизвольное слюноотделение. И всё это могло достаться тебе просто за твою искреннюю любовь.

– Вау! – сипло произносит Эрик и делает шаг ко мне. Больше его не тревожит, что нас могут застать преподаватели.

– Стой, я хочу, чтобы ты тоже разделся.

Мне нравится наблюдать, как он спешит и из-за резких, торопливых движений отлетает оторванная пуговица. Он часто дышит и нервничает – кажется, этот парень действительно меня хочет. Я рада, что это желание он не может сыграть.

Когда его джинсы падают на пол, я с любопытством рассматриваю его пах – словно докторскую колбасу в трусах спрятал. Я снимаю с себя лифчик и – потрясающе! – колбаса, прикрытая боксерами, становится на полкило крупнее. Волшебство! Я хочу это видеть вживую и собираюсь попросить Эрика снять трусы… Но, вероятно, ему и самому в них стало слишком тесно, и трусы падают вслед за джинсами… Ничего себе! На мгновение я зажмуриваюсь, но тут же распахиваю глаза. Эрик уже перешагнул через свои шмотки и приближается ко мне.

– Малыш, только не бойся, пожалуйста, – его голос дрожит, а взгляд безумен. – Ты потрясающая!

– Постой, Эрик, – я отступаю на шаг назад, – не торопись, прошу тебя.

Он останавливается и поднимает ладони в успокаивающем жесте. Я вижу, как его потряхивает, и даже слышу, как зубы отбивают нервную дробь. Эрик со свистом втягивает воздух сквозь зубы и, запрокинув голову, смотрит в потолок. Как же сильно он возбуждён! А я?

Я продолжаю рассматривать великолепного немца. Он красивый, и член у него совсем не страшный, только большой… наверное. Ещё позавчера, когда эта штуковина ощущалась сквозь одежду и упиралась мне в живот, я была взволнована и трепетала от смелых прикосновений. Тогда я хотела продолжения…

Что я чувствую сейчас? Любопытство и… Нет – злости почему-то нет, а ведь сегодня ночью я была переполнена ею и мечтала отомстить за Жака. И в этой злобе я потеряла обиду за саму себя. Эту обиду сменила очередная злость на свою наивность и глупость. Я видела лишь то, что хотела увидеть и не желала слышать Жака. Моего бедного Жака, моего настоящего защитника.

Эрик делает ещё один шаг в мою сторону и его член угрожающе покачивается.

– Малышка, не мучай меня, я не могу больше терпеть.

– Эрик, зачем ты спорил на меня? Это ведь такая глупость… А после того как ты признался в любви – это ещё и подлость.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Сейчас мне не нужно изображать спокойствие, потому что я на удивление спокойна. Зато Эрик в сильном смятении – в его глазах страх и растерянность. Такой большой мальчик, да с таким внушительным орудием – испугался маленькую обнажённую девочку… А, нет – орудие уже не такое внушительное и на фоне огромного мускулистого немца выглядит комично – как подтаявшее эскимо.

– Малыш, это ерунда какая-то, ты всё не так поняла, – бормочет Эрик, а в его глазах паника.

– Точно – ерунда, – соглашаюсь я, глядя на его ерундовое достоинство, которое он тут же прикрывает большими ладонями.

– Я правда влюбился, совсем голову потерял.

Эрик приближается почти вплотную, и я отступаю ещё на шаг, больше некуда. Выражение его глаз не изменилось – вот оно-то мне и нужно.

– Стоять! – командую негромко, но жёстко, глядя в самую глубину его глаз. – Эрик, слушай только мой голос.

Бедный ведомый парень. Сначала азартом и похотью, а вот теперь – мной.

– Подними вверх руки, Эрик. – Он тормозит пару секунд, и я повторяю команду: – Эрик, подними руки вверх.

Парень отпускает своё поникшее хозяйство и поднимает руки над головой.

– Хорошо, Эрик.

Я рассматриваю его член, похожий на подарок для ослика Иа. Удивительная физиология у мужчин.

– Опусти руки, Эрик.

Я достаю из сумки розовые кружевные трусики Натали и тюбик алой помады. Задумчиво смотрю на красивого атланта и ощущаю горечь.

Тебе, красавчик, совсем не подойдут эти трусики, и цвет помады не твой.

Прячу их назад, в сумку. Почему-то ночью эта идея показалась мне отличной. Какая я глупая! Подхожу к кучке сваленной на полу одежды и поднимаю боксеры Эрика. Протягиваю парню.

– Эрик, надень свои трусы.

Он не шевелится и мне кажется, в его глазах я вижу какое-то осмысление происходящего. Я повторяю команду, и проходят ещё несколько секунд, за которые я успеваю помолиться, выпустить одинокую слезу и проклясть свои чертовы способности.

Но Эрик, наконец, реагирует на команду – забирает боксеры из моих рук и медленно надевает. Я в изнеможении опустилась на стул и прикрыла глаза. Где-то я постоянно ошибаюсь… Почему со мной нельзя серьёзно?

– Эрик, что со мной не так? – спрашиваю устало.

Молчит. И здесь пошло что-то не так…

А может, оно и к лучшему? Ночью всё виделось по-другому, но ночь – не лучшее время для принятия решений, которые непременно повлекут за собой серьёзные последствия. А что может быть серьёзнее очередного скандала, в результате которого я рискую ещё долго не увидеть Реми?

Живи пока, мутант большерукий, я терпелива и умею ждать.

– Эрик, ты хорошо меня слышишь?

– Да.

– Ну тогда слушай меня, Эрик…

*****

На первый урок я опоздала, за что получила пять штрафных очков. Зарабатывать бонусы приходилось в разы дольше. Но сейчас мне всё равно. Эрик на урок так и не явился. Может, он считает не до пятидесяти, а до пятидесяти тысяч? Или так проникся моей речью, что теперь ему стыдно смотреть мне в глаза?

Мне тоже стыдно. За то, что я такая доверчивая дура, за то, что хотела так глупо отомстить и за то, что так быстро перегорела. Все наши неприятности происходят от нашей глупости. Жак был слишком самоуверен, а я чрезмерно доверчива. И всегда найдутся подлецы, которые этим воспользуются.

Эрик появился лишь ко второму уроку в сопровождении главы школы. Бросил на меня затравленный взгляд и занял своё место. Я же по вежливой просьбе директора проследовала в его кабинет, где мне понадобилось всё моё самообладание, чтобы безэмоционально просмотреть видеозапись нашего с Эриком недавнего свидания.

«Но там ведь не было камер!» – хотелось крикнуть мне, но я прикусила язык, вспомнив слова Странника: «Если ты чего-то не знаешь или не замечаешь – это вовсе не значит, что этого нет».

Мне вдруг захотелось сбежать без оглядки, укрыться от всех, зарыться в тишину и уснуть надолго без снов. А потом проснуться со свежей головой, и начать сначала… Где-то в другом месте…

Лондон День 256

– Почему люди не могут так же летать? – запрокинув голову, я провожаю взглядом взлетающий самолёт.

– Чтобы не засирать воздушное пространство, – Странник дёргает меня за руку и тащит за собой, как маленькую девочку, к зданию аэропорта.

– Ты не романтик, – вздыхаю я, но в ответ получаю лишь хмурый взгляд.

Странник очень зол на меня, а Демон меня ненавидит. И это моя семья. У меня остаются малые крохи надежды на то, что Реми меня ещё любит, если, конечно, не забыл. Спасибо Мейли, которая часто высылает мне его фото и напоминает моему ребёнку обо мне. Звонить им я могу только с разрешения Демона, и такого разрешения я по понятным причинам не заслуживаю.

Потерпи, малыш, пожалуйста!

В самолёте мы со Странником летим не вместе – он в бизнес-классе, а я в эконом. Это даже смешно. Если меня хотели лишить комфорта, то могли бы и в багажном отсеке устроить. Мне всё равно – мне есть, о чём подумать.

Больше всего я боялась, что год обучения пропадёт зря, но Демон всё, как обычно, устроил, и мне позволили сдать экзаменационные тесты. На этом хорошие новости закончились. Демон после инцидента пробыл в моей школе целый день, но со мной так и не пожелал увидеться. Может, боялся прибить меня нечаянно?

После сдачи экзаменов за мной явился Странник, и теперь мы летим в Германию. Что мне там делать? Я даже языка не знаю.

Вообще странно, что я покидаю школу, а Эрик продолжает учиться – это же он тряс перед камерой своей сарделькой, а факт гипноза не доказан. Но, думаю, убирая меня, Демон решил перестраховаться, чтобы уберечь мои способности от полного разоблачения. А вот если бы я Эрика выпустила в Наташкиных стрингах?!.

Натали почему-то расстроилась из-за моего отъезда и даже обняла меня на прощание. И просила ей звонить. Чокнутая девка! И Камиль с Данилой оставили мне свои номера – странные они…

Эрик… Интересно, отложилось ли на его чугунной подкорке, о чём я ему говорила там, в классе? Я рассказывала, как могла любить его, если бы он меня не предал. Я говорила эмоционально и долго… Уверена, что ни один мужчина добровольно не пожелал бы это выслушивать. Хорошо, что Эрик был под анестезией, а я выговорилась… На прощание я пообещала, что мы обязательно встретимся, когда он меньше всего будет этого ждать…

*****

Наш самолёт совершил посадку в городе, длинное название которого я не способна выговорить. Бизнес-класс уже покинул салон, а я решила пропустить вперёд весь эконом. Я вообще никуда не тороплюсь. И даже, когда остаюсь одна, тащусь, как парализованная улитка.

Преодолев полпути по телетрапу, я уже вижу встречающих, но даже не ищу глазами Странника. Он всё равно со мной неласковый, и я не хочу больше искать его расположения. Но невольно мой взгляд цепляется за парочку, поджидающую меня у выхода. Первый – Странник. Он, как я и думала, злой, как сто чертей. Но второй…

Моё сердце подпрыгивает к горлу, чтобы с размаху ухнуть вниз, отбивая пятки.

А этот-то что здесь забыл?!

Доминик стоит рядом со Странником с таким выражением лица, словно у него несварение. И как-то очень неприятно думать, что именно я вызвала у него такую реакцию. Сейчас на моём языке скопилось столько яда, что переварить его нервная система Ника вряд ли способна.

Но при этом я вспоминаю, что давно не смотрела на себя в зеркало и, наверное, выгляжу, как лохматое пугало. Неужели Странник не мог меня предупредить, что нас будут встречать? И, главное – кто! Кто бы мне ещё ответил, почему это вообще меня волнует…

И вроде переболела, отпустило меня, а вот он стоит – щерится своей кривоватой улыбочкой, а мне хочется, чтобы его колбасило от одного взгляда на меня. И пусть живёт со своей лупатой выхухолью, а мечтает только обо мне.

Я иду по переходу, задрав нос, как на собственной коронации. Странник внешне спокоен, но в глазах бешеные черти. Я отворачиваюсь от него и напарываюсь на взгляд Доминика – изучающий и пронзительно-тоскливый. Хочу провести подушечками пальцев по его ресницам-иголкам, погладить по щетинистой щеке… Обнять хочу!..

– Паршиво выглядишь, Ники, – выдаю вместо своих хотелок. – Нелегка служба на псарне у Демона?

– Бывало и похуже, – он заставляет себя улыбнуться.

Странник подталкивает меня в спину, задавая направление, и мы в тягостном молчании следуем за багажом.

Я не понимаю, что происходит, – я во всеобщем игноре. Такой Странник меня пугает, но если он надеется меня сломить и вызвать чувство вины, то напрасно. Слишком много желающих потоптаться на моих крыльях, а поговорить не с кем. Моя вина перед Реми настолько велика, что, взвалив на себя ответственность за плохое настроение Странника, я рискую надорваться.

В машине мы тоже едем молча. Доминик за рулём, Странник рядом с ним, а я одна на заднем сиденье, и для полноты картины между нами не хватает только решётчатой перегородки. На психику давят? Ну, ладно…

Когда мы покидаем границы города, настроение у меня улучшается – этот город выглядел слишком мрачным, да и об название язык сломаешь. А теперь природа за окном радует глаз. Может, мы в деревню едем?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Первым не выдерживает и нарушает тишину Доминик:

– Диан, расскажешь, что натворила? Школа-то не сильно пострадала?

Меня удивляет смелый вопрос – значит, команды меня игнорировать сверху не поступало. Это такая импровизация – очередная проверка на стрессоустойчивость.

Ай, спасибо тебе, мой добрый Странник…

– Да ничего интересного, Ники, – я с удовольствием отмечаю, как он напрягся от моего обращения. – Кучка узколобых самцов с дуру решили, что я девственница. Идиоты – да? Ну и поспорили, кто быстрее избавит меня от этого недостатка.

– Серьёзно? – переспрашивает Ник, а сам косится на Странника. Но тот с каменной рожей продолжает безмолвствовать.

– А то! – радостно отвечаю. – Это ведь элитная школа, там всё серьёзно.

– И что потом?

– А что потом – собрала я всех участников спора, поставила паровозиком и заставила любить друг друга. Быстро, жёстко, с огоньком!..

– Заткнись! – рявкнул Странник.

Но заткнулся Ник, который собирался задать очередной вопрос, а меня прорвало:

– А ты попробуй меня заткнуть! И, кстати, можешь передать старому козлу, что ваши драконовские методы со мной плохо работают. Меня защищал по-настоящему только Жак.

– Ты забыла, на кого он работает? – усмехнулся Странник.

– А как же – помню! Только Жак был моей единственной опорой, которую вы устранили. Вот я и действовала по обстоятельствам. Он же пытался уберечь меня до последней минуты своего пребывания в школе. А вы все предатели! Кто я для вас? Неудачная инвестиция? Я думала, что ты другой, а ты только пыль в глаза пускал, родственничек. Ты такой же бездушный чурбан, как и Демон. А со мной надо было просто поговорить!

– Поговорим, – процедил в ответ Странник, но я-то видела, что его задели мои слова.

– Забудь, мучачо! Для этого у тебя было полно времени, но ты даже в самолёте от меня отстранился, как от… А, неважно! Вы с Демоном думали унизить меня эконом-классом? Но я и есть эконом, именно там моё место! Мы с мамочкой даже полбилета на самолёт не могли себе позволить. А в Фениксе я хвою жевала, чтобы не сдохнуть с голоду. Так что сейчас все ваши воспитательные методы – мимо! Опоздал ты с разговорами, Странник! А я теперь скорее язык себе откушу, чем захочу тебе довериться.

Я увидела, как нервно дёрнулись скулы на его лице. Жри полной ложкой, гордый Странник!

Ну что, немцы, теперь мы идём к вам!..