Эпилог. Два года спустя

– Детка, у меня такое ощущение…

– Ни слова о катастрофе! – я грозно рычу на Феликса, продолжая вглядываться в своё отражение.

– Да при чем здесь… Повернись уже ко мне! Что ты там рассматриваешь?

– Фил, мне уже тридцать, – бормочу, ещё не вполне уверенная, что меня это расстраивает.

– Да-а? Ну, ты просто никому не говори об этом и сойдёшь за сопливую школьницу.

– Но ведь так будет не всегда… – я провожу щёткой по волосам. Сильно отросли.

– Ну да, когда-нибудь тебе будет девяносто – тогда и скажешь, что тебе тридцать. А вот я рискую поседеть раньше времени, если мы надолго осядем в твоей – помоги нам, Господи! – России.

– Лицемер! Ты же сам говорил, что это лучшая страна! – я встречаю в зеркале лукавый взгляд Феликса.

– Каюсь – было дело! Но тогда я ведь был уверен, что именно там родилась прекраснейшая из женщин…

– Та-ак!..

– И я совсем не ожидал, что на мою любовь станет претендовать другая юная красотка. Пожалуй, теперь Францию я люблю больше. А моё сердце безжалостно разорвано пополам между двумя прекрасными дамами. Но Эйлен очень хорошо в Париже, и я полагаю, что нам следует ей уступить… Всё же она помоложе…

– Хам! – я бросаю в Феликса расчёской, но он уворачивается и хохочет. – Уступать следует старшим, а Эйлен везде хорошо, где есть мы.

– Да оторвись ты уже от своего зеркала, у нас редкий выходной, а ты даже забыла приласкать Пепито!

Я закатываю глаза.

– Он у тебя и так чересчур заласканный.

– Вот оно – началось! А ведь Петр предупреждал меня: «Женишься, Феликс, тогда поймёшь, что такое счастье… Но будет уже поздно!» Теперь я понимаю…

Я отворачиваюсь от зеркала и неторопливо направляюсь к своему горячо любимому мужу.

– Одумалась, малышка? Пепито великодушен… – Феликс пошло двигает бёдрами.

– Ой, вот только не надо о его душе, – я подхожу к кровати и тащу с Фели одеяло.

В этот момент дверь распахивается и в спальню вторгается очень хмурая Эйлен. За ней вразвалочку входит Реми.

– Ты не запер дверь?! – выговариваю Феликсу одними губами и зверской мимикой, но он быстро отводит взгляд.

– Прошу прощения, что прерываем вашу эм… утреннюю гимнастику, – Реми нахально лыбится, – но она неудержима, – кивает на Эйлен, которая гордо топает мимо меня и протягивает ручки к Фели.

Пыхтит, как маленький паровозик, и как только Феликс подхватывает её на руки и усаживает к себе на грудь, она молча утыкается ему в шею, пряча обиженное личико.

– Кто расстроил мою прекрасную Звёздочку? – ласково спрашивает Фил, гладя малышку по спинке.

Эйлен, не поворачивая головы, безошибочно тычет пальчиком в Реми.

Тот ухмыляется, пожимая плечами.

– Еле вытащил её от Лурдес. Она у вас скоро и спать переберётся в кухню, чтобы не отрываться от еды. И вы ещё удивляетесь, что этот прожорливый хомяк не разговаривает! У неё же рот занят – она всё время ест! А родителям, похоже, не до этого.

– У нашей девочки здоровый аппетит, – спокойно возражает Феликс. – А молчит, потому что не нашла ещё достойных собеседников. Эйлен – натура возвышенная, а с тобой о чём говорить? О тачках и о футболе?

– Мы могли бы поговорить о девочках… Я бы рассказал, как они берегут свои фигуры и заботятся о здоровом питании. О, кстати, попросите Лурдес сделать её потрясные эклеры для моей вечеринки.

– Вот сам и попроси, это ведь ты здесь хозяин, – Фели весело мне подмигивает.

– Мне кажется, что Лурдес об этом не помнит, – недовольно ворчит Реми. – Я вчера сделал ей замечание, так она навернула меня половником.

– Я её уволю! – невозмутимо заявляю, переплетя руки на груди.

– Кого – Лурдес? – Реми ошалело вытаращился на меня. – Ты не сделаешь этого! Она же богиня!..

– Тогда, может, тебе стоит перед ней извиниться и не соваться на территорию богини со своими приземлёнными замечаниями?

– Ладно, посмотрим, – скривился Реми и переключил внимание на сестрёнку: – Эй, пирожок, ты со мной?

Эйлен даже не среагировала, поглощённая тем, что ей на ушко нашёптывал папа.

Как же меня умиляет эта парочка! Могла ли я подумать, что Феликс, который никогда не думал о детях, станет таким любящим и внимательным отцом? Вообще-то могла. Нашу Звёздочку он полюбил уже в утробе, как только узнал о ней.

То ещё было времечко! Мы с Фели оба разрывались между тремя странами. Фил чувствовал необходимость зарабатывать больше и потребность быть постоянно рядом со мной, чтобы оберегать нас с малышкой. Но так не получалось. Я наотрез отказалась отходить от дел, а заставить меня было не под силу даже Страннику, хотя тот неоднократно пытался.

Поженились мы с Феликсом очень тихо в маленьком французском городке под Парижем, в присутствии лишь Реми и Странника. В тот момент нам обоим не хотелось шумихи, ведь счастье любит тишину. А мы были по-настоящему счастливы. Немного позднее Странник сам позволил этой информации просочиться в массы, чтобы уберечь меня и мой растущий животик от грязных сплетен.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍В тот год много чего случилось…

Горел мой храм. Я так тяжело переживала эту трагедию, что даже не сразу подумала о том, цела ли моя квартира на острове. Квартира, к счастью, не пострадала, а за покалеченный собор сердце ноет по сей день…

Потом умер Диего Сантана и мы полетели в Барселону. Феликсу понадобилось много мужества и выдержки, но я не позволила ему утопить себя в чувстве вины. Пришлось включить свою стервозность на полную мощь и напомнить своему мужу, как и почему мы когда-то отсюда удирали, сверкая пятками.

Всё движимое и недвижимое имущество Диего разделил между всеми своими детьми, но Феликс вдруг усомнился, что имеет права на наследство. Пришлось и здесь ему пояснить, что наша Звёздочка – внучка Диего, причём единственная, и если ему, Филу, ничего не надо, то это его дело, а для нашей малышки состояние, равное бюджету небольшого африканского государства, лишним точно не будет.

А уж как была счастлива Крошка Мерседес, что объявился, наконец, её любимчик. Связь с ней мы не теряли все эти годы, но увиделись впервые. Мерседес достался контрольный пакет акций компании Сантана, и теперь женщина строила далеко идущие планы. Личная жизнь у неё не сложилась, но эта неунывающая женщина всегда говорила, что мозг ей дан, чтобы не жить инстинктами, и с азартом взялась за штурвал большого бизнеса. Мне же Мерседес ясно дала понять, что Фели ей очень дорог, а его дети – главные претенденты на её наследство в будущем. Если кто и против, то точно не я.

А потом была свадьба!

Ну как свадьба – скорее, громкий русский сабантуй на французской земле. Гудели в замке. К тому времени я уже здорово округлилась, но раньше собраться не получалось. Пока утрясли все вопросы с паспортами, визами и личным свободным временем, незаметно добрались до августа.

Ла-Шер дрожал неделю!

И сотрясали его именно те, ради которых и затевался этот праздник. Ради тех, кто провожал меня шестнадцать лет назад в чужую незнакомую страну, отрывая от сердца и обливая слезами… Ради тех, кто не забыл меня за эти долгие годы… Они меня любили и ждали – мои Дашка, Витёк, Серёжа… А Шерхан сказал, что всё это глупости и излишества, и никуда не полетел. Обещал как-нибудь в другой раз… Вот до сих пор его зазываю в гости, но пока безуспешно.

Были на моей свадьбе и Риммочка с Андрюшкой, теперь и они – моя семья. Пётр тоже прилетал и обещал быть у нас частым гостем. Одиссей и Рыжик не смогли – кто-то должен был остаться приглядывать за нашим хозяйством. Очень жаль, что не смог Тимур, но зато позднее он неоднократно бывал у нас в гостях.

На наш романтический остров мы попали лишь в конце лета. Улетели туда втроём – с Феликсом и Реми, а спустя неделю к нам примкнул Странник. И было чистое синее небо, и плеск волн, и крик чаек… И смех моих любимых мальчишек. И танцы, конечно, тоже были – то ещё зрелище! Реми хохотал над пузатой танцовщицей, а Странник заявил с самым серьёзным видом, что в жизни своей не видел ничего более прекрасного и грациозного. А Феликс… он просто меня любил и оберегал. Меня и нашу маленькую Звёздочку.

Эйлен, в отличие от брата, раньше времени появляться на свет не спешила, не захотела она и в свой срок. Пришлось выманивать упрямую девочку, прибегнув к акушерским хитростям. И как только солнце вошло в созвездие Скорпиона, наша Звёздочка известила этот мир о своём появлении сердитым криком.

Малышка заставила всех понервничать в ожидании, зато её рождение бурно праздновали и во Франции, и в России, и в Испании, где Странник давал Крошке Мерседес уроки мастерства по укрощению несговорчивых партнёров, и в Англии, где Реми с нетерпением ожидал зимних каникул.

Наша Звёздочка получилась смуглой, черноволосой и голубоглазой. Мы все были уверены, что цвет глаз изменится, как обычно бывает у младенцев. Но в нашей семье произошло очередное маленькое чудо – наша девочка получила в наследство небесный цвет глаз своей бабушки. А в награду от индейских предков прекрасное имя Эйлен, которое означает – Ясная и Счастье. Ведь наша Звёздочка и есть наше ясное долгожданное Счастье.

– Мышка, ты чего зависла? – голос Реми вырвал меня из воспоминаний, и я перевела взгляд на сына.

Высокий, крепкий, красивый и очень умный – моя гордость. А ещё дерзкий, своенравный, упрямый и немножко диктатор. Ну, так есть в кого! И ещё чуть-чуть бабник, но об этом – тс-с-с! Он у меня самый лучший!

– Я так тебя люблю! – я порывисто обнимаю своего мальчика за шею.

– Ну уж не больше, чем я тебя, м-м-мамочка! – Реми обнимает меня в ответ и целует.

Мамочкой он называет меня редко, как будто шутя, но глупо настаивать на ином. Самое главное, что мой сын меня очень любит и гордится мной, и никогда не стесняется проявлять свои чувства даже на людях. Так было и я верю, что так будет всегда. Мои дети с рождения окружены любовью и никогда не станут бояться этих чувств. А мы всегда будем рядом, когда им понадобится помощь, поддержка или просто совет.

– Мадемуазель, где Вы? Где Вы, моя ясная Звёздочка? – дурным голос завывает Же-Же, а мы с Реми начинаем смеяться.

Мадам никогда не позволяет себе приближаться к нашей спальне, считая это верхом неприличия. И теперь ходит кругами. Без Эйлин Же-Же просто жить не может. И несмотря на нашу занятость, от нянек мы отказались. Же-Же, успевшая в своё время натренироваться с маленьким Реми, теперь стала идеальной наседкой для нашей девочки. Так что этикет Звёздочка впитывала с первых дней. И вот уж у кого никогда не будет проблем с правильным произношением.

– Мадемуазе-эль! А кто пойдёт кормить птичек?

– Мадам, идите сюда, Эйлен здесь, – кричит Реми из нашей спальни, не обращая внимания на мой укоризненный взгляд.

– Спасибо, милый, – отзывается женщина где-то совсем рядом, – веди её сюда.

– Мадам, она не хочет, ждёт Вас.

– Ох, – послышался скорбный вздох, а затем приближающиеся шаги мадам Жаме.

Эйлен и не думала реагировать на призывы. Она в форме звёздочки распласталась на груди Феликса и рисовала пальчиком на его плече ведомые лишь ей одной иероглифы. А Фил балдел.

– Ох! – это в дверях объявилась Же-Же и, глядя на обнажённый торс Фели, покраснела, как варёная креветка. – Доброе утро, а я… простите, я искала Эйлен. Так я пойду… Реми, детка, забери тогда сам нашу Звёздочку.

– Ну и зачем? – спросила я Реми, когда мадам исчезла из видимости. – Иди теперь извиняйся.

– Ой, да ладно! Ей уж давно пора раскрепоститься в нашей компании, это она так – по привычке стесняется. Этикет – страшная болезнь! – со знанием дела просветил Реми, но всё же рванул вслед за мадам, которую в действительности очень любил.

Уже через три дня весенние каникулы закончатся, и мой Мышонок снова от меня улетит. Хорошо, что до лета осталось совсем немного, а дальше… Вступит в силу реализация моего возмутительно дерзкого плана!..

Улыбаясь собственным мыслям, я развернулась и направилась к своим лежебокам.

– Вы ещё долго собираетесь валяться? Я есть хочу, между прочим. Подъём, – я постаралась оторвать Эйлен от папы, но она выдала возмущённое «у-у!» и вцепилась в него ещё крепче.

– Какой завтрак, детка? Не видишь – мы пока заняты? А ты, кстати, ещё и с Пепито не здоровалась!

И прежде чем я облекла своё возмущение в слова, наша Звёздочка выдала своё первое слово: «Пепи».

Шок!

Фели, дабы не пугать ребёнка, постарался проглотить рвущееся на волю ржание, и в результате закашлялся. И смех, и грех!

– Ну, как так-то? – растерянно спрашиваю. – Это ведь первое слово…

– Всё путём, детка! Предлагаю считать первым словом «папа»! – Фил поцеловал Звёздочку в пухлую щёчку и в ладошки. – Умница, дочка! Ну-ка, скажи ещё раз – па-па… Ну, давай – па-па.

– Папа, – великодушно повторила Эйлен и широко улыбнулась.

*****

Этот чудесный весенний день подходит к концу, но завтра придёт новый день и принесёт нам очередной глоток счастья. Я отпустила своё прошлое и научилась жить настоящим, ценить каждое мгновение и верить в лучшее. Я научилась быть счастливой. И мне хочется одарить всех своих близких. Пусть для каждого случится своя волшебная история, а я уже поймала свою удачу и ни за что её не выпущу.

Сегодня не однажды я смотрела в ясное, как мамины глаза, голубое небо и тихо шептала: «Я счастлива, мамочка». Знаю, что она услышит мои слова, ведь они от самого сердца.

Солнце прячется за высокими деревьями, а на небе появляются серые тучи. Я смотрю на своих любимых мальчишек, пытающихся научить Звёздочку бить по мячу, и тихо ускользаю в сад. Небо становится ещё более хмурым, но я улыбаюсь и устремляю взгляд ввысь.

Демиан, я точно знаю, что ты любил меня… И ты должен знать… Я любила тебя даже тогда, когда думала, что ненавижу… Надеюсь, ты встретил свою Эсмеральду… И очень хочу, чтобы вы оба знали, что я нашла свою вечную любовь! Я самая счастливая! Спасибо тебе, дед!..

Конец