Глава 1
Гарди не были самыми богатыми, или же самыми знатными в Альянсе. Но на светлых землях их род был весьма уважаем.
«Древняя кровь» давала им бесконечное процветание. И, хотя существовало достаточно более значимых кланов, о Гарди никогда не забывали.
Восемнадцать лет назад в этой безупречной семье на свет появилась я. Либерия Гарди.
Родители любили повторять, насколько же их осчастливило моё рождение спустя год после старшего брата, Патрокла.
И, будучи маленькой девочкой… Я знала, что моя жизнь умещалась в одно слово – «счастливица».
Любимый ребёнок в обеспеченной семье и первая дочь. Малышка, унаследовавшая лучшие черты от своих родителей – светлые волосы и фиалковые глаза.
Я получала всё, чего бы ни захотела. Мой светлый мир… Был слишком беспечным.
Когда мне исполнилось пять лет, родители отправились в Верховный Храм страны, где перед пантеоном богов необходимо засвидетельствовать маленького ребёнка.
В тот день Гарди возвысились ещё сильнее, ибо Лунная богиня оставила на мне сияющую метку, одарив благословением. Для светлых земель подобное имело решающее значение.
У нас редко рождались люди, наделённые светлой силой. В основном, магия приобреталась со временем, после долгого служения богам.
Однако, это не мешало жителям Альянса использовать кристаллические месторождения. В таких кристаллах было некоторое количество эссенции, с помощью которой создавали артефакты, алхимические препараты и многое другое.
Но если ребёнок носил метку бога, это означало одно: его ждёт великая судьба и магическая способность рано или поздно расцветет в носителе.
Конечно же, родители были очень счастливы. Они окружили меня ещё большим вниманием. Помню, что Патрокла буквально заставляли играть со мной, даже если он не очень хотел…
Синеглазый наследник Гарди часто дулся, ревнуя внимание родителей. Но он никогда не злился на меня по-настоящему.
Метка Лунной богини в дальнейшем привела к укреплению положения Гарди. Правитель нашей страны предложил договорной брак с одним из принцев.
В итоге я увидела своего будущего мужа, когда мне только исполнилось семь лет. Клайв, четвёртый принц, был самым обычным мальчиком. Если честно, внешне он уступал златокудрому Патроклу, но я всё равно была счастлива.
Няня прочла для меня сотни сказок о принцах, а потому, в моих глазах Клайв был победителем драконов и вершителем судеб. Пускай ему и было всего девять лет…
Смущенный мальчик с копной каштановых лохматых кудрей торжественно вручил мне букет гиацинтов и, заикаясь, пробормотал:
— Эт-то т-тебе… П-подбирал под цвет твоих глаз.
Тогда я подумала, что он очарователен. Когда мы вырастем, Клайв станет моим прекрасным принцем, разве необходимо что-то ещё для счастья?
Меня называли избранной. Беззаветно любили. Восхваляли за ум и красоту. И когда-нибудь я стану женой принца…
Будучи маленькой, я не до конца понимала чужие высокопарные слова, но плавала в детском невинном невежестве.
Вплоть до того самого дня… Который разделил мою жизнь на «до» и «после».
Я частенько слышала, как окружающие люди говорят: «… плохое предчувствие не подвело меня!».
Но, на самом деле, настоящая беда всегда внезапна.
И тот день… Был самым обычным. За окном светило солнце, пели птички, а у нас в саду расцвели жёлтые розы. Патрокл, едва позавтракав со мной, умчался на тренировочное поле. Недавно родители наняли для него учителя по фехтованию, и брат был на седьмом небе от счастья.
Хотя я скучала в его отсутствие, со мной рядом всегда находилась няня. Лайза… Да, её звали Лайза.
Мои родители, как водится в подобных семьях, были слишком заняты, дабы заниматься постоянным воспитанием детей. Отец уезжал в министерство на работу, а мать… Либо обговаривала с дворецким финансирование поместья и вносила коррективы, либо же отправлялась на светские встречи.
В любом случае, мне было всего десять лет, поэтому я слабо понимала, чем занимаются родные. Да и с Лайзой не приходилось скучать.
Она придумывала для меня весёлые игры, и мы отлично проводили время в саду. Ловили бабочек, считали разноцветных рыбок и многое другое…
Несмотря на вседозволенность, я росла довольно послушным ребёнком. И, конечно, никакая кошка не заставила бы меня безрассудно выбраться за ворота.
В нашем доме жило несколько кошек: одна в главном поместье, а другая – во флигеле, у слуг. Таким образом… Думаю, вы понимаете, что не было смысла уговаривать няню выйти.
Именно Лайза захотела пересечь границу защищенных врат. Причина, к сожалению, была не самой достойной.
И это не то, о чём в дальнейшем стоило бы рассказывать.
Моя няня была замужней женщиной. Однако, подобная мелочь не помешала ей завести роман с кучером.
Впрочем… Тогда я ещё не ведала значения слова «измена».
— Л-Лайза, так зудит!
… Верно, меня занимали более тривиальные проблемы. Метка Лунной богини, которая до сих пор не тревожила, начала жутко чесаться.
— Ох, маленькая леди… - няня ласково рассмеялась, полюбовно потрепав меня по светлым волосам. – Потерпите немного. Полагаю, что это добрый знак.
— Но чешется…! Мне совсем не нравится этот знак… - я надулась.
Метка оставалась для меня неясной деталью, но одно было очевидным: все вокруг носились с нею, подчеркивая её значимость.
— Не говорите так, леди, - тепло заулыбалась Лайза, - ведь она доказывает, насколько вы особенная.
Я горделиво вздернула носик и хихикнула:
— Значит, в будущем все будут любить меня ещё сильнее?
— Конечно, - няня коснулась моей щеки, - в будущем не будет никого более любимого, чем леди Либерия Гарди.
Моё настроение улучшилось, а Лайза бросила взволнованный взгляд в сторону золочёной ограды. Она намеренно выбирала такие места для игр в саду, чтобы видеть часть улицы за пределами защищённой территории.
Ведь там находился её любовник. Этот молодой человек был «срочным кучером» Гарди. Он всегда дежурил у быстроходной кареты, на тот случай, если кому-то из поместья понадобится быстро поехать в центр города.
— Маленькая леди, - внезапно, проговорила Лайза, уловив сигнал, - вы не против, если мы тайком выйдем за ворота? Это ненадолго… Будет нашим маленьким секретом.
Я великодушно кивнула. В мыслях моих летали бабочки. Скоро должен был приехать принц Клайв, а он обещал мне пушистого щенка в подарок…
Итак, я послушно вышла на улицу вместе с няней.
Поместье располагалось в благополучном районе, где не водилось плохих людей. Пока Лайза общалась с кучером, я с вялым любопытством разглядывала другие дома.
Пока их разговор не перешёл на повышенные тона…
— Игорный дом?! Да как ты мог, Джек! – воскликнула няня. – Ты ведь обещал мне, что больше туда не ногой!
— Я… Просто не сдержался, - мужчина отступил, - но у меня правда большие проблемы… Чёрт, те парни выглядели очень плохо. Они, похоже, иностранцы.
— Деньги? Сколько ты им проиграл?
Кучер как-то замялся и опустил взгляд.
— О, боги… - простонала изумлённая Лайза. – Долги… Это ужасно.
— Да наплевать на долги! – неожиданно рявкнул он. – Эти вышибалы жуткие, понимаешь? Они даже времени мне не дают, требуют оплатить долг сегодня же, или…
— Или что? – всполошилась няня. – Ну, не убьют же они тебя, в самом деле…
Его напряженное молчание стало красноречивым ответом.
— Н-невозможно! – побледнела Лайза. – Мы на светлых землях, здесь запрещено насилие! Альянс не допустит…
— Я не уверен, что они уроженцы светлых земель, - наконец, признался кучер.
А в следующий миг няня залепила ему звонкую пощечину. Я отступила назад, не вполне понимая, почему она так кричит.
Всё это так… Странно. Может, он её обидел?
Я была так поглощена ссорой, что не заметила наблюдателей, которые следили за нами издалека.
Кучер схватил Лайзу за запястья, но она продолжала кричать. А я в смятении отступила ещё немного, после чего случайно толкнула человека, неслышно подкравшегося со спины.
— Ай! П-простите… - чуть слышно произнесла, запрокинув голову.
Тот незнакомец… Выглядел подозрительно. Пыльный, коричневый плащ покрывал всё его тело. Из-под капюшона выпирал только острый подбородок, на котором пролегал ужасающий шрам, словно кожа его изъедена кислотой.
От него пахло… Сыростью и гнилью. Я, рожденная в благоухании цветов, впервые столкнулась с ощутимой опасностью и почувствовала неконтролируемую дрожь.
— Какая вежливая девочка, - незнакомец обнажил оскал.
Его зубы были жёлтыми, напоминая старые сказки о людоедах…
— Л-Лайза! – взвизгнула я от ужаса.
Няня отвлеклась и, обернувшись, замерла. Тот человек был не один.
Кучер, завидевший «гостей», неожиданно сорвался с места и побежал прочь. Мне тоже хотелось убежать, но цепкие пальцы жуткого незнакомца уже впились в плечо. Его дружки спокойно переговаривались.
— Это тот…?
— Сбежал, крыса. Оставил нам бабу и ребёнка.
— Возьмем в уплату долга?
— Что взять с бабы… В бордель, разве что, сдадим.
— Там такие не в ходу. Внешность обычная, это скучно.
— А вот девочка милая… Такая светленькая. На рынке рабов за неё хорошую сумму отвалят.
Я попыталась позвать Лайзу, но та меня опередила.
— Либерия! Не трогайте благородную дочь семьи Гарди…!
А потом раздался выстрел. Это произошло… Очень быстро. Схвативший меня человек со шрамом выхватил пистолет и одной пулей оборвал жизнь моей няни. Попадание точно в сердце…
Алое пятно, расползающееся по её платью, заставило меня закричать.
— Шумно… - пробормотал мужчина.
Его сообщник зажал мне рот. При этом какая-то пахучая смесь врезалась в обоняние, отчего дурнота подкатила к сознанию. Я ослабла…
И на мою голову нацепили мешок.
Последнее, что помню… Остекленевшие глаза Лайзы, удивлённо смотрящие в ясное небо.
***
«Меня похитили» - это осознание возникло в мыслях слишком поздно.
Меня похитили. Лайзу убили.
Никогда в своей жизни я не сталкивалась со смертью. Меня растили в дружелюбии, гармонии и нежности. Это был чистый мир…
Но выстрел исказил его, залив тёмной кровью. В какой-то момент я подумала:
«Возможно… Убили не Лайзу. Возможно… Убили меня?»
Ошеломление и холод проникли глубоко в сердце. Тёмный мешок закрыл белый свет. Тьма просачивалась из всех щелей, накрывая испуганную меня.
Кошмар, который случился слишком быстро, без объявления войны.
Первое время я плавала в диких, лихорадочных видениях. Потом стало немного легче и мешок, наконец, сняли с головы. Я оказалась в мрачной, вонючей повозке.
Она напоминала жестяную коробку… Да, чёрную коробку без света и тепла. Помимо меня, здесь были и другие дети.
Со временем, привыкнув ко тьме, я начала их различать. Худенькие, замызганные, несчастные… Они подавленно молчали, будто боялись наказания. Только иногда кто-то из них начинал тихонько плакать.
С другой стороны, в крытом экипаже были и молодые девушки. Они выглядели более плачевно, явно осознавая свою незавидную участь.
Помню… Одна из них постоянно молилась. Речитатив хриплой молитвы вдалбливался в разум, оставляя неровные борозды.
Я нервно сжала пришитый к платью тканевый цветочек и стиснула зубы. Хотелось кричать, что есть мочи, но внутренний голос бдительно нашептывал:
«Не делай этого. Если начнешь орать – они тебя убьют».
Человек со шрамом, выстрел… Я боялась его, как бояться диких зверей.
Метка на лопатке зудела… До сих пор чесалась. Но теперь подобное меня не волновало.
В те дни я ещё сохраняла остатки наивности. Казалось: скоро плохое закончится. Жутких монстров поймают, меня выпустят на волю и благополучно вернут к родителям… Всё будет хорошо.
Но время шло, а за мной никто не приходил. Повозка отдалялась от светлых земель…
Спустя вечность (никак не меньше) нас накормили. Этот хлеб был ужасным на вкус. Чёрствый, горький, тошнотворный… Но мой желудок сводило от голода. Я чувствовала, что умру на месте, если сейчас же не поем.
Потом всем детям дали сделать несколько глотков воды и экипаж двинулся дальше.
И в последующие дни… Ничего не менялось. Нас кормили очень редко. Вероятно, для того, чтобы не было сил бежать.
Девушкам перепадало чуть больше еды, но они никогда не делились. И, в отличии от детей, были более общительными.
Я слышала мало из их разговоров… Но улавливала отдельные слова. Чаще всего звучали: «бордель», «тёмные» и «рабство».
Однажды среди детей произошла стычка. Нам всем так сильно хотелось есть, что мы просто изнывали. Я оторвала потрепанный тканевый цветочек от платья и жевала его, дабы немного отвлечься.
Но некоторые… Предпочли более страшные методы. Парочка ребят поняли, что одна девочка совсем ослабла. И они попытались отобрать кусок хлеба, который она получила в назначенное время.
Но голодающая вцепилась зубами в руку врага. Поднялся визг, гвалт, крики… В суматохе меня пихнули несколько раз локтями, и я отползла подальше, дрожа всем телом.
Экипаж остановился. Низкая дверца приоткрылась и волосатые руки по очереди вытащили спорящих детей. На добрый час всё затихло.
Я старательно запихала опостылевший хлеб в рот и тщательно прожевала.
Потом детей вернули обратно. Но от них сильно пахло кровью. Высекли плетьми…
Той ночью один ребёнок умер. Однако, остальные боялись кричать, дабы вновь не прогневить похитителей. Ближе к утру какая-то взрослая девушка робко позвала мужчин и после дрожащими пальцами указала в сторону мертвеца.
Его убрали. Но… Легче от этого не стало.
Близость смерти и полное безразличие наших мучителей… Вызывали спазмы в районе желудка.
Я не знала, когда этот кошмар закончится. Тишина давила на сознание, запахи отравляли лёгкие. Неприятный привкус во рту… Казалось бы, начал отдавать мертвечиной.
«Хочу жить» - родилась безумная мысль в голове, - «хочу выжить, о, боги…»
Если бы эти отчаянные мольбы могли помочь мне. Каждый день оборачивался агонией. И интуиция неутешительно предвещала:
«Дальше будет только хуже, Либерия Гарди».