Глава 27

Роберт стоял в кабинете Зейна и усердно рассказывал о том, как идут дела в «Проклятие пустыни». Демон сидел за своим столом и всматривался в фотографию, периодически кивая головой, делая вид, что он внимательно слушает помощника.

Обычно, Зейн сосредоточено вслушивался в каждое слово подобных докладов и отдавал приказы по устранению проблем, что могли возникнуть из-за непредвиденных обстоятельств. Но бывали такие случаи, когда Демон просто всаживал пулю в голову нерасторопного наемника и передавал дело уже другому человеку.

Сегодня же всё было иначе. Впрочем, в последнее время это проклятое «иначе» уж слишком зачастило врываться в жизнь Зейна, переворачивая порядок вверх-дном, не оставляя ничего живого после себя. Конечно же, это раздражало мужчину и пробуждало его черную сущность, которая никого не щадила, даже своего хозяина. Но именно в этот день Демон был спокойным и не обращал внимания на то, что позволил себе редкую вольность и почти не слушал Роберта.

Возможно, если бы Адель не напомнила о фотографии, то Зейн сейчас бы внимал каждое слово своего верного помощника. А так... Как и много лет назад, когда Софи еще была жива, она перебрала на себя всё внимание Зейна, не оставляя и крупицы здравого рассудка. Демон не знал, зачем хранит это фото. Как напоминание о собственной никчёмности? Вполне вероятно. Он специально его поместил на самое видное место, чтобы скорее забыть о нем. Парадоксально... Зейн руководствовался принципом: чем ближе, тем дальше. И он работал... До недавнего времени.

Она смеется, держит Ареса, который был еще щенком и смотрит влюбленными глазами в объектив фотоаппарата. В то далекое время всё было таким простым, таким правильным и изумительным. От воспоминаний что-то больно сжимается в груди. Осознание того, что всё так глупо упущено - приводит в пустыню холодной и горькой печали.

Что теперь есть у Зейна? Лишь верный пес, который напоминает о прошлой, благополучной жизни, в которой Демон был по-настоящему счастливым и свободным. Смешно... Настолько смешно, что хочется выть от раздирающей в клочья боли. Кто придумал, эти чертовы воспоминания? Они уж слишком точно ранят в самое сердце, вернее, в уже его остатки.

- Босс? - осторожно обратился Роберт, заметив, что с Зейном происходит что-то неладное.

- Я всё понял, можешь закончить с отчетом, - мрачно ответил Демон.

- С вами всё в порядке? - Роб закрыл папку и встревожено посмотрел на шефа.

- Присаживайся, - Зейн спрятал фото в ящике письменного стола и указал жестом помощнику на диван.

Роберт сел, терпеливо ожидая дальнейших действий со стороны Демона.

- Ты замечал когда-нибудь, насколько жизнь бывает подлой сукой? - спросил Зейн, подходя к окну, за которым виднелось серое небо.

- Конечно, - кивнул помощник. - Она еще та сука.

- Вот и я так думаю, - тихо произнес босс.

- Что-то случилось? Мы всё-таки не первый год работаем вместе. Если есть проблемы, то мы с ребятами всё сделаем в лучшем виде.

- Если бы всё в этом мире решало только оружие, то я уже был бы самым счастливым человеком, - Зейн, не весело улыбнулся.

- Тогда в чем проблема? - Роберт был сбит с толку.

- Херово мне, - тяжело вздохнув, ответил Демон. - Нет уже сил. Стремлюсь вперед, гонимый своей больной фантазией. Затем останавливаюсь, смотрю по сторонам и понимаю, что вокруг лишь одна разруха. Я один против всех и нет той опоры, что поможет мне окончательно не свихнуться. Блядский злой рок, - Зейн засмеялся, но этот смех не был вызван положительными эмоциями.

Роберт с сочувствием смотрел на своего хозяина. Он прекрасно знал, насколько велико доверие Демона к нему. Босс никогда никому не позволял видеть свои слабости, кроме братьев близнецов, самого Роберта и... Софи. Помощник ценил это доверие больше, чем собственную жизнь.

- Где-то я слышал, что даже после самой темной ночи всегда приходит рассвет. Уверен, и в нашем доме он когда-нибудь наступит.

- Этот рассвет хер знает, сколько приходит и никак не придет, - сердито ответил Зейн. - Ради чего мне нужно идти вперед? - Демон повернулся к помощнику со злыми слезами на глазах. - Может, хотя бы ты ответишь мне на этот вопрос?

Роберт немного помолчал, обдумывая слова босса.

- Скорее, не ради чего, а кого. 

***

Адель медленно сходила с ума в заточении четырех стен. Она задыхалась здесь, ей катастрофически не хватало свободы, которую Зейн по непонятным причинам отнял у нее. Если бы и он, и она были бы нормальными людьми, то подобный поступок можно было бы счесть за акт проявления заботы. Всё же танцовщица серьезно пострадала и явно не по случайности. Но зная Демона, Адель отогнала от себя эту глупую догадку. Он не из тех, кто привык о ком-либо заботиться. Тогда почему не отпустит? На этот вопрос ответа не нашлось.

Чтобы не заниматься тщетными поисками несуществующих ответов и окончательно не сойти с ума, Адель решила немного размяться. Она прекрасно понимала, что этого делать нельзя, но еще один день безделья точно вгонит ее в депрессию.

Девушка ходила по своей комнате под музыку, что лилась из динамиков новомодной стереосистемы. Она разминала руки, ноги, шею, стараясь не переусердствовать и не вызвать очередную порцию боли. Всё шло достаточно хорошо, и Адель даже зарядилась долей оптимизма. Если заниматься совсем чуть-чуть, но хотя бы через день, есть вероятность, что форма не утратится.

Аккуратно сев в позу «лотоса», танцовщица вспомнила о той фотографии, которую Зейн со страхом и злостью в глазах спрятал. Адель без лишних слов поняла, что та девушка что-то значила для Демона. Неужели, он всё-таки не бездушная машина с инстинктами первобытного человека? Это что-то из области фантастики. Хотя, когда Зейн явился в квартиру Адель с побоями, она смогла увидеть его настоящего.

Если бы он хоть раз, всего лишь единственный раз, позволил танцовщице увидеть его настоящим, без всех этих масок. Она бы непременно попыталась помочь. Адель чувствовала, что Демон нуждается в помощи. Что с ним произошло? Кто заставил этого привлекательного и харизматичного мужчину стать монстром? Девушка этого не знала, но она бы непременно бросила все свои силы на его исцеление.

Они оба были несчастны, и оба усердно старались скрыться за сотнями разных личин. По сути, никому до этого нет никакого дела, кроме самих Адель и Зейна. Этот маскарад скорее направлен на самовнушение, а не обман окружающих. И если себе помочь уже нельзя, то хотелось бы помочь тому, кто оказался в подобной ситуации. Жаль, что Демон отталкивает Адель, жаль, что его кто-то сломил, жаль, что ничего нельзя исправить.

Почувствовав, как начало колоть в боку, танцовщица встала на ноги и принялась разминать сухожилия. Временами она люто ненавидела Зейна, а порой испытывала к нему самые нежные чувства. Это было ненормально, как и всё то, что с ними происходило. Переключив композицию, Адель села на шпагат и ощутила, что бок закололо еще сильней.

- Черт, - прошипела она.

- Что ты, мать твою, делаешь? - сердитый голос прозвучал именно в тот момент, когда затихла музыка.

Адель поднялась и повернулась к Зейну. Он стоял на пороге ее комнаты и сверлил девушку свирепым взглядом.

- Это называется разминка, - с приторной улыбкой ответила танцовщица.

- Доктор тебе четко сказал, что никаких тренировок. Ты совсем с ума сошла? - Демон перешагнул порог спальни и закрыл за собой дверь, отрезая единственный путь для отступления.

- Иди куда шел, я сама разберусь, что мне делать, - Адель скрестила руки на груди.

- Почему именно ты попалась мне из преисподней? Почему нельзя делать так, как тебе будет лучше? - Зейн медленно наступал, а девушка в свою очередь твердо стояла на своем месте.

- Мне виднее, как будет лучше. Если что-то и случится, то это будет на моей совести. Так что, оставь свои нотации для кого-нибудь другого.

- Ты можешь хоть когда-нибудь быть обычной милой девушкой? - Зейн подошел вплотную и посмотрел на Адель с высоты своего роста.

- А ты можешь быть хоть когда-нибудь настоящим? Я ведь не устраивают скандалов по поводу наших отношений, прекрасно понимая, что ничего серьёзного между нами быть не может. Не вмешиваюсь в твои дела. Я просто хочу понять, что происходит и нормально с тобой всё это обсудить. Что с тобой не так?

Зейн отшатнулся от Адель, будто его ударили под дых.

- Неужели не видно? - в презрении спросил он после короткой паузы. - Я больной ублюдок, а такие, как я не поддаются обычной логике. Мне всё равно на то, чего ты хочешь. Я бы тебя сейчас трахнул, жестко, с оттяжкой и ушел, чтобы не слушать твоих претензий.

- И что же тебя останавливает?

- То, что ты еще не поправилась, - Зейн посмотрел на нее точно так же, как и тогда в квартире.

Адель почувствовала, как что-то внутри оборвалось и болью отдалось в кончиках пальцев. Внезапное желание залечить его раны возросло вдвойне. Демон был встревожен и чем-то сильно раздосадован. Что могло его заставить ощутить печаль?

Молчание до неприличия затянулось. Танцовщица, собрав всю свою волю в кулак, шагнула к Зейну и осторожно коснулась его щеки. Он не смотрел на нее, но и руку не убрал. Адель не знала, что сказать, что делать, она просто касалась его, в надежде, что это немного успокоит их обоих.

- Если хочешь, можешь съездить на работу, Роберт тебя отвезет. Переговоришь с подругами, - спокойно произнес Демон, поднимая свой тоскливый взгляд на Адель.

- Это было бы здорово, - она нежно улыбнулась и потянулась поцеловать Зейна.

Он тут же ответил, словно и сам нуждался в ласке, которой его обделили. Это было странно, но вместе с тем до боли приятно. Раньше ничего подобного между ними не происходило, и сейчас обычный поцелуй казался чем-то новым и совсем неизученным.

Ощущать Демона не через призму слепящей похоти, было даже приятно. В какой именно момент она нарушила его личные границы? А, может, их и не было вовсе? Или всё же были? Вот она, истинная природа их чувств: дикое противостояние, что рождает нежные чувства, которых они боятся, как огня.

Зейн обнял Адель за талию и аккуратно прижал к себе. Что с ним творилось? Что он творит? В голове набатом било: «Нельзя, нельзя, нельзя!». Не нужно ее подпускать к себе слишком близко, это добром не кончится, один раз уже не кончилось. Но тело не слушалось голоса разума. Он - ненормальный, сломленный, извращённый, скорбящей по той, кого уже нельзя вернуть. Но именно Адель каким-то образом удавалось на время делать Зейна цельным. Подобного ни с кем другим у него еще не было. Но он не может ответить ей тем же, он несет разрушение, вместо любви, а загубить рыжеволосую танцовщицу хотелось меньше всего на свете.

- Нельзя, - наконец, озвучил вслух свои мысли Демон, отстраняясь от Адель. - Собирайся, Роберт тебя отвезет, - Зейн вышел из комнаты и чертыхнулся, его броня продолжает давать серьезные сбои.