Глава 16

С одной стороны, мне надо, чтобы ищейки привели меня к Роже: вроде как и не он пригласил, но и вроде как я не сама пришла. Как говорится, и вашим, и нашим, и всем спляшем. А на самом деле, спляшем-ка, а то сдаваться без боя как-то… некрасиво.

Я нежно поманила пальчиком яркие на солнышках воды океана: передо мной встала стена, состоящая из мощных струй воды, словно из водопада вырезали кусок, а он, не заметив, продолжает с чудовищной скоростью и силой нести потоки воды. Шум перекрыл все звуки природы. Поток сил приостановился в задумчивости: правильно, ребята, подумайте, а стоит ли сюда соваться.

Почувствовав бесшабашную веселость, я нежно коснулась верха потока носками легких туфелек и сделала несколько фуэте, красуясь перед ищейками. Стихии отозвались на мой зов: солнечные лучи красивым росчерком оставили в водах юркие молнии змеек, земля выпустила гибкие стебли лиан, карабкающихся по крутому склону водопада, капризный ветерок подхватывал выбившиеся из потока серебряные струйки, намереваясь устроить веселую игру с солнечными змейками.

Поток вражеских сил разбился на три вихря, в середине каждого из которых я увидела анаха. Все трое были без плащей, в их руках я углядела нечто, похожее на меч, лезвие которого свернуто в спираль. Возможно, это штука управляет потоком их сил. Что же, проверим.

Искоса метнув на ближайшего анаха кокетливый взгляд, я танцующей походкой прошлась по вершине грохочущего водопада. Остановившись на другом краю, призывно качнула бедрами и изящно потянулась, словно кошка. На лице анаха отразилось недоумение: что, милый, вдруг почувствовал приступ страсти? То ли еще будет! Сделав сальто назад просто из озорства, я поманила анаха пальчиком. Спиралевидный клинок звякнул о камень: анахи не отважились пустить свои потоки по поверхности воды, зависнув у кромки. Через пару секунд вихрь под магом развоплотился, а сам голубенький обреченно поплыл мне навстречу.

Товарищи что-то кричали анаху: не расслышала, что именно, уж больно громкий шум водопада, так скоро я сама оглохну. C чувством заломив руки, я прогнала волну сверху вниз по телу, работая мышцами живота: поток воды мгновенно откликнулся. Теперь он не бушевал водопадом, а просто завис неподвижной стеной. Стало очень тихо. В этот момент ко мне подплыл плененный чарами анах и упал в ноги, не смея поднять лицо.

Я ласково потрепала испуганно цепляющегося за мои ноги мага, удержаться на такой тонкой стеночке надо еще умудриться, и обернулась к двум другим, вальяжно подперев бок рукой:

– Простите, что вы сказали?

– Ты не уйдешь от нас, ведьма! – важно провозгласил один из ищеек.

– Ладно, – пожала я плечами, – уговорили, не уйду.

В ответ он лишь растерянно моргнул, зато очнулся второй:

– Отпусти нашего товарища! – грозно приказал он.

– У! – восхищенно пропела я. – А то мне хуже будет? Втроем навалитесь на бедную беззащитную девушку?

Опустив глазки, я кокетливо поправила облегающие брючки, с трудом отцепляя от ткани руки сияющего от экстаза анаха.

– Да вот он, никто его не держит… Эй, голубок, лети отсюда, а то все брюки мне слюнями закапал, – усмехнулась я, брезгливо дергая ногой, в которую снова вцепился неугомонный анах.

Первый ищейка что-то гортанно заголосил, размахивая руками: заклинание читает, гад. Я заслонилась от солнышек рукой так, словно лучи бьют мне в лицо:

– Ой, что-то я ничего не вижу, что там делается? – И показала простенькую связочку из хип-хопа. В чистом небе вдруг сверкнула растопыренная пятерня молнии: она ударила анаха по темечку и рассеялась в воздухе озоновым следом. Я невинно заметила, проследив падение бесчувственного мага на камни: – Ой, что это было?

В глазах оставшейся ищейки мелькнул почти испуг: как же, двое его товарищей были сражены быстро и непонятно как. Печально вздохнув: пора заканчивать представление, а то не поверят, что это они меня пленили, я скрестила руки на груди и насмешливо ждала хоть каких-нибудь действий от анаха.

Судя по виду, маг решил жестоко отомстить за товарищей, такое он грозное лицо скорчил. Я спокойно ждала: ну что еще мне покажешь, приятель? Анах пропел что-то под нос и исчез. Я изумленно подняла брови: он что? сбежал? Вот тебе и грозные ищейки, которых так боялся цвак. Стоило получить по носу, что, кинулся наутек? Или просто рванул за помощью?

Я озадаченно размышляла над поступком анаха, как вдруг ощутила сильный толчок в спину: падая, подумала, что зря недооценила анахов, ведь они все-таки ищейки мицара, так что существа опасные и неглупые. Но собственно, мне и надо было, чтобы меня победили, так что все идет по плану. Сгруппировавшись, я нырнула в воду, в последний момент ощутив, как лишившаяся силы стена накрывает сверху тяжелым потоком.

Отплевываясь от попавшей в рот воды, я тяжело выползла на берег: вот так, поприкалывалась, называется. Зато получилось все, словно по-настоящему. И на будущее урок: не упиваться своей непобедимостью, а достаточно трезво оценивать врага. На суше уже поджидали три ищейки. На этот раз они не кружились в серых вихрях, а спокойно стояли на песчаном берегу, холодно наблюдая за моими попытками отдышаться.

– Что стоите, как истуканы? – со злостью спросила, откидывая с лица длинную прядь, выбившуюся из некогда безупречной прически. – Никто не поможет бедной девушке подняться? У вас что, галантность не в моде?

Один из магов протянул в мою сторону свой спиралевидный меч.

– Нет уж спасибо, – я удивленно отстранилась. – Раз так, я уж как-нибудь сама…

Но двое других передвинулись так, чтобы окружить, и тоже протянули мечи в мою сторону. Ой, а может, приказ мицара вовсе не в том, чтобы доставить меня живой…

С острий мечей потекли сверкающие искры, падая на землю, они образовывали правильный круг. Вскоре полоса ярко-синего цвета стала уже очень широкой. Земля подо мною дрогнула и поплыла по часовой стрелке, подчиняясь движению сверкающего потока. Я с недоумением наблюдала, как песок превращается в прозрачное стекло, хотя никакого жара не ощущала. Вскоре я словно сидела на блюдечке с голубой каемочкой и нервно хихикала по этому поводу: так меня, видимо, и доставят к мицару.

Я оказалась права: анахи возродили свои серые вихри, которые мощным потоком закрутились вокруг меня. Вскоре ничего не стало видно, лишь песчаная буря окружала мое сказочное транспортное средство.

Когда буря утихла, я обнаружила себя в очень большой круглой комнате. Стены и полукруглый купол потолка были выполнены из голубоватого стекла: без магии здесь явно не обошлось. На полу красовался черный ворсистый ковер, он единственный составлял всю обстановку. Через полупрозрачное стекло виднелись заснеженные пики горных вершин, чистое небо и парочка солнышек, весело подмигивающих с небосвода. Передо мною, крестив руки, стоял Роже и внимательно изучал.

– Я понимаю, – кивнула я, плавно проводя рукой по пушистому ковру, – девушка с белой атласной кожей на черном пушистом ковре смотрится очень сексуально.

Перевернувшись на живот, я игриво посмотрела на мужчину снизу вверх:

– Ну, вот я здесь. И что ты теперь со мною делать будешь, мой повелитель? Поиграем в рабыню и господина?

Я подмигнула анаху самым легкомысленным образом. На лице мага не шелохнулась ни одна мышца: ну вот, я и забыла, с кем разговариваю. Вся моя ирония пролетела мимо, так и не зацепив живую статую.

– Жаль, что у тебя не осталось ни единой эмоции, – погрустнела я. – Раньше с тобою было гораздо веселее. Тебе самому-то не жаль? Не жаль смотреть на этот великолепный закат и ничего при этом не испытывать? Не жаль лицезреть прекрасную соблазнительную даму и не испытывать желания?

– Я не чувствую жалости, – бесстрастно ответил анах.

– Нет, ну я не понимаю, на кой я тебе тогда сдалась, – рассвирепела я. – Послал своих приспешников, которые чуть не утопили меня, притащили сюда, а чего теперь делать с добычей, не знаешь… Чего ради столько усилий?

– Чтобы было, – пожал плечами маг. – К тому же, если я не ведаю эмоций, это вовсе не означает, что мне не нужна женщина.

Я замерла: этот идиот считает, что я с ним сексом заниматься буду?

– Ну уж нет, – фыркнула я, вскакивая на ноги, – это все равно, что любить робота; я что, по-твоему, извращенка?

Роже не ответил и вообще никак не прореагировал на мои вопли. Он спокойно подошел и, схватив меня за руку, бросил на ковер и принялся методично и холодно снимать с меня одежду. Я царапалась и кусалась, вне себя от злости:

– Отпусти, проклятый голубок! Ладно бы удовольствие получал, садист несчастный, так ведь словно для галочки пристаешь! Отпусти! А!

Роже, не обращая внимания на протесты, прижался своим мускулистым телом к моему: мгновенно из меня испарилась вся злость, уступив место дикой страсти. Внешне же эта перемена никак не изменила моего поведения: я все так же рьяно кусала и царапала анаха, только к крикам добавились еще и стоны.

Позже Роже встал, оделся и, не говоря ни слова, просто исчез. Я перевернулась на живот и зарыдала, вцепившись в длинный ворс ковра. Ну что за жизнь: стоило так рваться навстречу мечте, сверкающей вдали ярким алмазом, чтобы, наконец добравшись, с омерзением крутить в руках острый осколок стекла. И бросить не могу, и постоянно ранюсь о его острые грани.

Проревевшись, я все-таки встала и оделась, твердо пообещав себе в следующий раз не сдаваться так быстро. Потом на ум пришла гаденькая мыслишка: значит, милая, надеешься, что он будет, этот следующий раз. И что толку давать себе подобные обещания, если таешь в руках мага, как мороженое в пустыне? Даже если он, как и бескрайняя пустыня, ничего не ощущает в этот момент. Но я-то ощущаю: и боль, и жалость… и любовь. Я все равно люблю этого бесчувственного болвана!

Прическа безнадежно растрепалась, поэтому я, старательно выковыряв из волос все каменные украшения, распустила их и заплела длинную косу. Солнышки уже торопливо скрылись за горизонтом, словно не в силах смотреть на мое унижение. Да я и сама стыдилась своей слабости, но поделать с этим ничего не могла. В воздухе быстро промелькнул легкий туман и в комнате проявился незнакомый анах.

Насторожившись, вопросительно уставилась на прибывшего: чуть раньше я обследовала все помещение и убедилась, что ни дверей, ни окон в нем нет, к тому же стекло было закалено силой, так что внутрь не проникала ни одна струйка стихий. Я была обезоружена. Это означало, что Роже давно и очень тщательно готовился к моему прибытию.

Анах не произнес ни слова, поставил на пол поднос с парой золотистых сосудов и так же бесшумно испарился. Я подошла к подносу: кувшин с вином и кусочки чего-то явно вкусного, судя по распространяющемуся аромату. Усмехнувшись: цвак давно просветил меня насчет способности долгое время не нуждаться в пище, я поддела носком туфли плоское блюдо и отшвырнула в сторону. Не удовольствовавшись этим, подошла и с садистским удовольствием растерла грязь по ковру. Немного выместив злость на обстановке, я пригорюнилась: что же мне теперь делать?

Я думала, что найду подсказку здесь, рядом с Роже. Все сразу пойму, когда взгляну на любимого. А оказалась в тщательно подготовленной клетке, в которой даже силу свою проявить не могу: я кожей ощущала, что все вокруг пропитано мертвой силой мицара, а чтобы взаимодействовать с силами стихий, нужно соединиться с природой. Он словно перекрыл русло реки моих сил, лишив живительной влаги. Все очень жестко и расчетливо. Да, в таком сосуде не осталось ни микрона для даже малейшего чувства.

Но все же я недоумевала: что ему от меня нужно? Убить? Анах бы убил меня сразу, без тени сомнений, как только увидел. К тому же, в этой комнате, я не смогла бы противостоять мицару в магии. Или в нем осталось намерение умертвить меня медленно и мучительно, чтобы отомстить за страдания? Голодная смерть среди гор подошла бы для этой цели великолепно, но нет: еду мне принесли практически сразу же… хорошо, хоть одеться успела.

Или использовать как приманку для Ривиэля, чтобы сначала пришить любовника, потом меня? Тогда все его действия вполне логически объяснимы: доставить цваку как можно больше боли от того, что его женщина принадлежит другому. На правду похоже, но тут имеется загвоздка: я не женщина белобрысого панка, и спасать меня он не примчится, так что Роже ожидало бы разочарование… если бы мицар мог испытывать его.

Я тяжело вздохнула: если так, то будущее мое имеет довольно мрачную окраску: сидеть на вершине горы, общаясь лишь с солнышками, периодически страдать, получая удовольствие от холодных ласк мицара, да ждать, когда тому надоест поджидать принца на белом коне. Которому и в голову не придет меня спасать. Он и так вполне себе счастлив где-то там, где водятся лживые Хранители.

Делать было нечего, спать не хотелось. Красивый костюм, перестав получать подпитку от магии стихии солнца, снова превратился в мой сценический костюм… Точнее, в остатки его, так как эти грязные лохмотья с чудом оставшимися кое-где стразами и рваными крыльями за спиной очень сложно назвать полноценным костюмом.

Вот и я себя сейчас ощущала так же, как выглядела моя одежда: запачканной, оборванной, с упрямыми остатками надежд на лучшее. Глотая горькие слезы, я смотрела на темные пики гор, чуть различающиеся по форме между собой, пока глаза не слиплись, поддавшись тревожному, изматывающему оцепенению, которое лишь по случайности можно перепутать с восстанавливающим силы сном.

Утро встретило слишком яркими лучиками восходящих солнц, от которых было некуда спрятаться: вокруг лишь прозрачная стеклянная поверхность. Утренние птахи, вылетев на раннюю охоту за завтраком, могли бесплатно любоваться местным шоу «за стеклом». Впрочем, что можно найти привлекательного в оборванке, которая с мрачным видом растянулась на черном ковре?

Я заставила себя подняться и сделать зарядку: после тяжелой ночи все тело ныло и упорно отказывалось подчиняться. Танцевать не хотелось, какие уж тут танцы с таким настроением? Йога тоже не принесла бы сейчас должного успокоения. Хотелось просто выплеснуть изнутри накопившуюся там бессильную ярость и безнадегу. Поэтому я, скинув мешающие движениям алые крылья, провела небольшой комплекс из восточных единоборств. Как раз в процессе я увидела мерцание, и в комнате проявился недавний маг с новым подносом.

– Кий-йя! – выдохнула я и ногой выбила поднос из рук анаха: остатки вязкой желтоватой жидкости, размазавшейся по стеклянному потолку, стекали вниз тягучими каплями, оставляя на черном ковре яркие пятна.

Анах замер в испуге, а потом поспешно ретировался: так-то, пусть в следующий раз стучится и просит разрешения войти! А то взяли моду: вламываются все, кому не лень. Даже в тюрьме мужчины спрашивают заключенных женщин, можно ли войти. Мало ли в каком я тут виде: может быть решила нагишом на утреннем солнышке позагорать?

До самого вечера так больше ничего и не происходило: похоже, что за плохое поведение меня решили оставить без сладкого. Я мерила шагами круглую комнату по кругу. Рисовала желтыми кляксами неприличные слова на прозрачном стекле, причем так, чтобы можно было прочесть и изнутри, и снаружи. Если вдруг за мной наблюдают с воздуха. То, что эти слова не означают для анахов ничего большего, чем для меня их загадочные письмена, в голову пришло уже слишком поздно. И я решила: раз сделано – пусть будет, просто так, для поднятия духа.

Медлительные солнышки совсем не торопились покидать небосвод, видимо, хотели подольше украсить мое общество, но все-таки им пришлось уйти на покой: суровый горизонт магнитом тянул их все быстрее. В наступившей темноте стало как-то не по себе: я что-то ощущала, но не понимала – что.

А когда поняла, было уже поздно: знакомые уже синие искры ищеек опоясывали мое тело со всех сторон, не давая ни малейшей возможности шелохнуться.

– Ну вот, – проворчала я, пытаясь освободиться. – Снова – здорово!

Когда узы надежно стягивали все мое тело, в комнате появился знакомый с моим искусством анах. Бросив на меня взгляд, полный опасения, он огляделся. Увидев, во что я превратила чистейшее некогда помещение, он негодующе покачал головой. Растерянно рассмотрел мои художества на стекле и пощупал ногой застывшие кляксы вчерашнего ужина.

– Ты объявила голодовку? – с печалью в голосе спросил анах.

Я внимательней пригляделась к магу: худощавый, невысокий, с коротко остриженными черными волосами: я впервые видела анаха с такой революционной прической. Он отнесся ко мне почти с сочувствием, хоть и старался держаться подальше.

– Не дождетесь, – невольно улыбнулась я. – Мне нужна просто чистая вода. И все…

– Но, – покачал головой анах, – ты лишена силы, значит, питать они тебя не могут. И поэтому нужно есть часто, как камы…

– Хм, – задумалась я: а ведь он прав, но голода я все равно почему-то не ощущала. Видимо, убедив организм в ненужности постоянного поглощения разнообразных продуктов, выключила ставший бесполезным процесс. – Тогда пусть будет голодовка.

Правильно: главное из всего извлечь выгоду. Заталкивать в себя пищу насильно я не намерена, хватило моему организму и сторонних измывательств. А вот объявив голодовку, возможно, сдвину свое дело с мертвой точки. Ибо очень не улыбалось сидеть здесь, словно муха под банкой, и ждать неизвестно чего.

– А почему? – с какой-то детской наивностью спросил молодой анах.

– Мне скучно, – пожаловалась я. – Даже поговорить не с кем… было. Да и с тобой не очень-то разговор клеится: в скрученном состоянии хорошего общения не получится…

Анах кивнул и исчез… вслед за ним в небытие медленно потянулись ярко-синие искры, сковывающие мое тело. Но свобода движений не принесла облегчения: я тоскливо наблюдала за звездами до тех пор, пока веки не смежил удушливый сон.

Открыв глаза, вместо грязного черного ковра я увидела яркие зеленые простыни. Это все еще сон, подумала и снова закрыла очи. Но тут услышала веселые женские голоса и встрепенулась. Подскочив, уставилась на новую обстановку: узкая неширокая комната была обставлена почти по-земному. Широкие окна обрамляли веселые занавески; вместо одного огромного ковра однотонной расцветки на полу растянулись половики с разнообразными узорами. Широкая кровать, на которой я лежала, застелена хрустящим от свежести бельем. Тонкое мягкое покрывало соскользнуло с меня, обнажив тело: на мне не было ничего.

Вздрогнув, я вновь припала к кровати, поспешно натягивая на себя покрывало. В узкую дверь, переговариваясь и смеясь, ворвались две белки. Девушки, привычно внешне схожие, несколько смущенно помахали мне ладошками:

– Привет, – слаженным дуэтом проговорили они.

– Привет, – удивленно отозвалась я. – Вы кто? И где я?

– Ты в гареме, – ответила девушка в маленьком синем платьице. – А мы жены…

– Так, – я потерла виски, пытаясь сообразить. – В последний раз я заснула у анахов в плену, а проснулась у камов в гареме? Вот это и есть настоящее разнообразие в жизни!

– Вообще-то, ты все еще у анахов, – отрицательно покачала головой девушка. – Ты в гареме мицара. Тут только девушки из нашего мира, так что нам, можно сказать, повезло…

Я даже задохнулась от гнева, накрывшего удушливой волной: этот прохиндей завел целый гарем? Вот нахал, чувств не испытывает, а утех не чурается! Хотя, если честно, а что я ждала: что нормальный здоровый мужчина будет тихо, сам с собою, страдать тысячу сот в ожидании меня, любимой? Но я же его ждала пять лет! Противоречивые чувства раздирали сердце: я готова была выцарапать глаза анаху и подать их ему на блюде под острым соусом.

Зарычав, я в ярости швырнула маленькую подушку в окно: к моему удивлению, сила броска была настолько велика, что тонкое стекло разлетелось вдребезги. Веселенькие занавески затрепетали на ветру. Озорной ветер тут же юркнул внутрь и, обдав мое обнаженное тело холодом, запорошил яркие коврики на полу снежными искрами.

– Не заворожено, – потрясенно прошептала я и соскочила с кровати. Не обращая внимания на смущенные и растерянные взгляды девиц, прошлепала босиком к окну и убедилась в происходящем, высунув в разбитое окно руку. – Я свободна…

– Не совсем, – холодно ответил голос анаха.

Через мгновение в дверь вошел он сам. Роже оглядел меня сверху вниз: я стыдливо прикрылась руками, вспомнив о своем наряде Евы.

– Ты можешь жить здесь, с другими женами, – бесстрастно продолжил анах. – То, что окна здесь не заворожены, не значит, что ты свободна. Я не дам тебе уйти. Ты теперь моя жена.

– Быть женой бесчувственной деревяшки? – возмутилась я. – Да ни за что! Вон у тебя есть, на ком проверять, осталась ли еще боль в твоем мертвом сердце! И как это, интересно, ты мне не дашь уйти, если я в связи со стихиями? Я и не подумаю спросить разрешения!

– Попробуй, – на лице анаха отразилась холодная усмешка: я не надеялась, что мага посетила насмешливость, гримаса просто исказила его лицо, как нервный тик.

Я содрала с окна яркую ткань занавески и завернулась в нее: ветер, нежно коснувшись меня, облачил Мастера стихий в белоснежный наряд, украшенный пушинками: девушки одновременно вздохнули, выражая восхищение. Чувствуя себя уже спокойнее: я защищена одеждой от бесцеремонных гляделок Роже, соединила руки над головой в намасте и глубоко вздохнула, призывая стихии. Две восьмерки бедрами, и я развела руки в стороны, мягко покачиваясь на волнах стихии воздуха, вплела струи солнечного огня и расчертила прохладными стрелами воды пространство вокруг себя.

Роже спокойно, даже с некоторым интересом, наблюдал за разворачивающейся сферой заклинания. Но только я чуть приподнялась, намереваясь взмыть вверх и вылететь в окно, воодушевленная скорой свободой, маг просто выбросил в мою сторону руку, развернув ладонь наружу.

Весь рисунок танца смело ураганным порывом, я же упала на пол в полном бессилии, не было энергии даже немного приподняться. Ощущая возрастающую панику внутри, я испуганно поглядела на мицара: передо мной уже давно не было моего любимого, не было Роже. И я только сейчас это осознала в полной мере.

– Удивлена, – мицар не спрашивал, а утвердительно кивнул. – Все просто: ты самонадеянно решила, что открылась всем стихиям и вновь вернула силу Мастера. Видимо, счастье заглушает разум. За все время, которым не пользовалась своей магией, ты почти полностью утратила способность управлять стихиями. Но это детали, мне просто интересно: а с чего ты взяла, что стихий только лишь четыре? Их гораздо больше. А вот времени, чтобы подчинить их себе по одной, как ты практиковала до этого, у тебя уже нет. Так что, милая, ты не можешь противостоять силе мицара. Смирись.

– Размечтался, – буркнула я. – Интересно только, как ты узнал, что я овладела именно четырьмя, раз их много…

– Да я собственно на то и рассчитывал, что ты попытаешься улизнуть, для этого тебе придется воспользоваться силой стихий. И тогда мне не составит труда посмотреть, какими именно ты пользуешься и как, – бесстрастно ответил мицар. – Кроме стихии воздуха, появление которой я увидел еще там, на острове, ты овладела другими, но тебе помогал некто, скрывая магию стихий от меня. Это мог быть только анах. Теперь осталось найти его…

– Зачем? – удивилась я, подумав: цвак правильно поступил, что так долго жил среди анахов, теперь он мог воспользоваться их силой так, что даже мицар не различил разницы. – Убьешь его? Какая теперь разница, если я здесь? Или так хочется отомстить?

– Он предал своего мицара, – рассудительно ответил Роже, – и должен понести наказание.

Он вышел. Девушки во все глаза смотрели на происходящее, стараясь не пропустить ни слова. Я чуть приподнялась на локте, выпутываясь из занавески: вместе с магией пропал и мой красивый костюм.

– Ненавижу его! – со всей страстью заявила я, метнув на дверь, закрывшуюся за мицаром, взгляд, полный злости. – И как вы с ним живете?

– А кто это? – удивленно спросила девушка в синем.

– Как – кто? – я изумленно рассматривала «жен» мицара: сердечко дрогнуло, но я постаралась придавить снова зарождающуюся надежду. – Собственно, начальник гарема, ваш муж – мицар собственной персоной. Спокоен, как мертвец, и хладнокровен, как последний гад!

– Да? – отозвалась вторая девушка. – С чего это он через столько времени все-таки решил посетить это местечко? До сих пор к нам приходили только подчиненные…

– Интересно, зачем? – хмыкнула я. – Пересчитать, все ли на месте?

– Ну, там, – закатила голубые глазки первая, – спросить, что требуется, уточнить, хватает ли еды, питья…

– У, – буркнула я, поднимаясь: слабость потихоньку отступала, ноги почти не дрожали. – Какие заботливые! Скажите, а одежда у вас имеется? А то прямо беда – что ни надену, все сразу отбирают! Надо бы запастись на будущее…

– Полно, – вторая девушка схватила меня за руку и потащила в соседнее помещение. – У нас тут одна швея со скуки всех обшила, да еще сверх того, вон, в том сундуке покопайся, может, что понравится. Ты, как и все, одного размера, так что с одеждой нам тут несложно… Где они находят одинаковых девушек – по всему миру, что ли, рыскают?

– Рыскают, – кивнула я, перебирая тряпки: все сплошь вечерние платья, видимо, портниха специализировалась как раз на них. – И много вас тут таких, всех одинаковых?

– Было девяносто девять, – улыбнулась первая, приближаясь. Девушка встала у косяка, перекрестив руки на груди: – Для ровного счета всего одной не хватало.

– А вот и я, – хихикнула, выуживая, наконец, нечто брючное. – Да, Марвия не так-то уж и много перехватила девиц… Но теперь все, больше не будет… лишь бы меньше не становилось.

– Почему? – заинтересовалась вторая девушка, одетая в длинное сиреневое платье с открытыми плечами: судя, по поведению, она была немного попроще первой – настойчивой и решительной.

– Слухи по земле ходят, – туманно отозвалась я.

Поскольку еще не знала, как все тут устроено и сколько придется жить в этом месте, я предпочитала не сильно распространяться о своем статусе Мастера. Да и то, что девушек вытащили из мира из-за меня, дружбе нашей явно не поспособствует. А хорошее отношение землячек мне было необходимо, поскольку нужно узнать, как устроена жизнь анахов, какие ходы-выходы имеются и вообще, постараться извлечь всю информацию, которой они владели: никогда не знаешь, что может пригодиться в конце концов.

Одев брючки-капри из бордового шелка и тунику в восточном стиле, я ощутила себя намного лучше. Конечно, защиту одежда не дает, зато комфорта прибавляет.

Девушки назвались Викой, та, что первая в синем, и Настей, та, что в сиреневом. Оказалось, что эта гора вся предназначена для девушек из гарема. Как высотное здание, она содержала много комнат, выдолбленных на различных уровнях, они соединялись между собой огромной спиралевидной лестницей с невысокими длинными ступенями, по которой можно было проехаться в карете. Правда, в карете тут никто не ездил, и вообще, девушек посещали очень редко, предпочитая просто доставлять все нужное в специальную комнату магически.

Поэтому об обустройстве анахов и стиле их жизни они не знали ровно ничего. Мицара увидели сегодня впервые: до этого девушки знали, что они – гарем, но доказывать им это еще никто не пытался. Поэтому сейчас они были взволнованы и напуганы. Да, с точки зрения среднего обывателя моей исторической родины Роже, конечно, урод вроде тех супермутантов, про которых комиксы сочиняют. Но если копнуть глубже, внешне от людей он отличается только лишь цветом кожи, да загадочным строением своих непостижимых гляделок. Да что же такое, опять я его оправдываю!

Настя вызвалась показать, как тут все у них устроено, Вика же осталась в комнатах. Прогулявшись с новой знакомой, я узнала, что от лестницы отходили в разные стороны небольшие коридорчики, заканчивающиеся помещениями, используемыми в качестве спален. Сколько их было, Настя не знала, и до моего вопроса ни у кого даже мысли не возникло их считать. В каждом ответвлении жили девушки, по два-четыре человека, в зависимости от размера комнат и уживчивости самих наложниц. В самом низу лестница выходила в огромный зал, куда и доставляли все необходимое, а девушки делили, что – кому.

На мой вопрос о прогулках Настя грустно заметила, что ни разу не выходила на улицу. Более того: свежий воздух она вдохнула как раз сегодня через разбитое окно. То, что их не выпускали, девушки объясняли по-разному. Кто-то твердил, чтобы не украли, кто-то – чтобы не замерзли. Вторая версия мне тоже приглянулась постольку, поскольку анахи обычно гаремы не заводят, а если заводят, то исключительно из представительниц своей расы. Девушки же не знали предыстории такого исключительного увлечения мицара коллекционированием девиц с моей родины. А вот замерзнуть в горах – это запросто, особенно без теплой одежды: в Кеприи я вообще ни одной шубы не видела. Анахи же обладают уникальной способностью вполне комфортно себя ощущать при минусовой температуре, может, именно поэтому они такие синие…

Внизу уже толпились девушки, набирая в небольшие корзинки продукты с большого стола, уставленного таким количеством всего, что глаза разбегались. Да, запросы у гарема мицара будь здоров! И стоило Роже тянуть эту лямку, возиться с поддержанием жизни такого количества девиц, если ни разу так и не воспользовался своим положением.

Настя набрала корзинку для нас троих, и мы отправились в свои комнаты:

– Ты, конечно, можешь выбрать любое жилье, – сказала мне девушка. – Но одной скучно, а других ты пока не знаешь, так что пойдем к нам, раз ты появилась именно в пустующей спальне.

– А я именно появилась? – уточнила я.

– Так все появляются, – рассеянно отозвалась Настя, высматривая что-то в стайке девушек. И вдруг закричала: – Дина! Сегодня собираемся?

– Конечно, – помахала ей в ответ загорелая девушка в шортах и майке.

– У нас что-то вроде концерта, – объяснила мне Настя. – Скучно же здесь, приходится развлекаться самим. Вот и выяснили, кто что умеет. И иногда устраиваем такие вот концерты, кто поет, кто танцует, кто стихи читает… такой смотр самодеятельности. Пойдешь?

– А куда я денусь, – вяло ответила я, – все равно других пунктов программы нету.

– Ну почему же, – весело рассмеялась Настя. – Вон Вика вообще ни разу не ходила, предпочитает поспать. Говорит, за всю жизнь здесь отоспалась, но то ли мало, то ли понравилось…

Все оставшееся до вечера время я мерила шагами свою комнату. Случай с незадачливым освобождением не шел из головы. Как странно: я на самом деле думала, что все стихии покорились мне. Но что их больше, ни разу не задумывалась. Ведь раньше я их не считала, просто они были и все. А какие, сколько – кто знает, я же их на плацу не строила, чтобы пересчитать…

И движение Роже, такая сила. А какая? Это не было похоже ни на что на свете, даже с вихрями ищеек не сравнить. Сила анаха ощущалась словно… мертвой. Даже не мертвой, трудно переварить нечто, что так обожгло тебя в какое-то мгновение. Но этого мне уже никогда не забыть. Я чувствовала, что надо обязательно попытаться идентифицировать эту силу. Сила мицара, его магия… В мире есть магия живых существ, она живет, дышит вместе с ними, можно назвать ее живой магией. Есть силы стихий, которыми пользуются ведьмы, ведуньи, некоторые маги и, конечно, Мастер стихий. Ее можно назвать магией природы, она тоже живая. Была магия смерти – я очень четко ощущала ее, когда в мир проник тот маг, что чуть не погубил расу цваков. Магия ужаса, страха, вся отрицательная.

Сила же Роже была ни той, ни другой, ни третьей. Она словно была… никакой, абсолютный ноль. Такой, как черная дыра, из которой рождается новая Вселенная. Такой, как миг между жизнью и смертью. Такой, как нечто неосязаемое после смерти, но до жизни. Это пугало, однако притягивало невообразимо. И я была не права, считая Роже холодным. Он просто спокоен, находится в абсолютном равновесии, потому что только в таком состоянии можно управлять этой непостижимой силой.

А тогда был неправ Ллер, считая силу мага мертвой. Видимо, мицар мицару тоже рознь. И предыдущий владел магией смерти и на самом деле уничтожил в себе все эмоции, так как все, к чему прикасается эта сила – умирает. В том числе и сам ее носитель. А я тогда лишь уничтожила его тело, вместилище страшной магии, угрожающей этому миру.

Сейчас же все обстояло иначе. И это давало мне надежду, которая с каждым мгновением все больше росла и крепла: Роже не убил в себе чувства, он просто… отказался считать их своими. Это конечная стадия просветления, к которой стремятся йогины в медитации. Можно сказать, это и есть нирвана, как ни странно.

А это значит… у меня есть шанс расшевелить этот вросший в землю маятник, возродить его, и сызнова запустить течение времени, мысли, нормальных чувств живого существа. А то, что он, возможно, больше не сможет исполнять обязанности мицара… лично нас уже не будет касаться.

Так что с заходом солнышек я уже набросала примерный план поведения с мужчиной своей мечты и с нетерпением ждала концерта, чтобы приступить к первой его части. Для этой цели я выкопала из сундука шикарное вечернее платье, состоящее из, как минимум, десятка слоев прозрачной ткани, пришитой к основе на разных уровнях. В танце подобная роскошь будет смотреться просто сногсшибательно.

Настя зашла за мной, под мышкой она несла продолговатую шкатулочку. Я узнала, что девушка играет на флейте, и пропала она из мира в то время, когда как раз направлялась на репетицию. Узнав, что я собираюсь танцевать, девушка обрадовалась и побежала к Вике рассказать новость. В итоге с нами пошла и Вика, которой вдруг стало любопытно посмотреть, как я буду выступать: девушка наверняка вынесла из нашего спора с Роже много любопытного для себя и теперь хотела убедиться в этом. Я не могла обмануть ее ожидания. Хищная улыбка тронула мои губы: посмотрим, сколько продержится твое хваленое равновесие, любимый!

Концертным залом служило как раз то же помещение, где мы днем брали с Настей еду. Теперь здесь не осталось ничего лишнего, а огромный широкий каменный стол, должно быть, служил сценой, судя по тому, что вокруг него на многочисленные подушечки и низенькие пуфики рассаживались девушки. Да, анахи все же старались сделать жизнь затворниц как можно комфортнее. Вперед вышла скромная девушка в одежде стиля хиппи, волосы были перевязаны тесемкой, сплетенной из деревянных бусинок:

– Вот, – она поставила на стол небольшой музыкальный центр странной конструкции. – Заряжен на полную – сегодня весь день на окне стоял, заряжался от солнц. Но вы знаете, что там за диск… Может, кому пригодится.

– Что это? – спросила я захихикавшую Настю.

– А, – прошептала мне девушка на ухо, – это наша природница, хиппи вроде. Она все время лекции читает, как сохранить природу, как правильно использовать природные ресурсы, как уменьшить вред земле. И при этом ей все равно, что мы уже давно черт знает где, и что здесь и в помине нет дымящих фабрик и токсичных отходов. А плеер этот сконструировал ее брат, он в единственном экземпляре был на земле… теперь, конечно, он в единственном экземпляре здесь, в этом мире…

– В Кеприи, – поддакнула я.

Девушка воззрилась на меня с удивлением, я вздохнула: похоже, тут никто не занимался образованием наложниц о мире, в который их занесла нелегкая… магия мицара.

– Так вот, – вновь вернулась к рассказу Настя. – Штука заряжается от солнца, там вроде солнечные батареи, поэтому до сих пор работает. Вообще-то многие девушки имеют различные мелкие приборчики, но большинство давно перестали работать – кончились батарейки. Точнее, все, кроме этой махины. А так как все давно используют цифровые плееры, а здесь нужны именно диски, то приходится слушать то, что есть. А у Фрейи только симфоническая музыка, которая звучит на фоне звуков природы. Под такую особо не потанцуешь…

Я усмехнулась: именно подобную сложную для постановок музыку я любила брать в последнее время. И ставила под нее танцы, полные казалось несовместимых движений из самых разных танцевальных направлений и стилей. И именно эту дикую смесь так любили заказывать интеллектуалы, которые уже давно «накушались» ширпотребом.

Концерт начался. Сперва выступила Дина, та смуглянка в шортах. Оказалось, девушка неплохо поет. Так хорошо, что даже совсем не требовался аккомпанемент. Дина умудрялась голосом выводить такие трели, что у меня захватывало дух: всегда завидовала людям, которым дано голосом переворачивать людские души. Я же пела так, что сворачивались в основном уши слушателей.

Потом выступила Настя: флейта девушки выводила мелодичные трели, словно рассказывала сказку о дивных эльфах и кокетливых феях, о летящих над прекрасной землей белоснежных единорогах и волшебных цветах, роняющих золотую пыльцу под копытами волшебных животных… Когда музыка замолчала, я обнаружила, что взор мой затуманен, а глаза полны слез. Музыка затронула глубокие струны души, которые играли внутри в унисон с одаренной девушкой Настей.

Я поднялась: не знаю, как тут принято и расписано ли, кто за кем выступает, мне все равно. Сейчас именно то настроение, чтобы попробовать потанцевать со стихиями, попробовать вовлечь их в круговорот своих желаний, чтобы построить нечто, что привлечет внимание холодного мицара. Забираясь на импровизированную сцену, я щелкнула клавишей плеера: по залу под редкие смешки девиц разлились трели лесных птиц и шум ручья, сквозь которые вторым планом звучала вечная лунная соната. То, что нужно! Девушек я, конечно, понимаю, наверное, они эту музыку давно могут сами спеть, да не просто так, а на разные голоса, словно кавказский хор. Но сейчас они увидят эту композицию в новом свете.

Я встала точно в центр стола и закрыла глаза, подчиняясь музыке: тело плавно раскачивалось, ловя нужный темп. Ну хорошо, я поняла: не все стихии подчиняются мне. А что, если и не нужно подчинять себе природу? Что, если эта серьезная девушка, над которой все смеются, права: надо попробовать жить в мире с теми стихиями, что существуют вокруг нас?

Я просто позову их, если захотят – придут поучаствовать в моем танце, поиграть с Мастером в магию. Поворот, проходка… Построить такие структуры, которых еще не было в этом мире. Гранд батман, партер, стойка – фиксация… Я открыла глаза, чтобы увидеть, как прямо из каменного стола в разные стороны ползут зеленые змеи гигантских усов неизведанных растений: они забираются на стены, мгновенно оплетая их сетями листьев. Посреди всего этого зеленого царства, прямо из-под моих ног, вырастает розовый бутон: я поднимаюсь все выше, танцуя на его вершине. И с каждым движением он все больше раскрывается, расправляет свои нежные лепестки, расточая вокруг неземной аромат.

Девушки застыли в восторге, боясь даже вздохнуть лишний раз, чтобы не спугнуть это великолепие. Глаза их сияли восторгом от соприкосновения с рождением чуда.

Я весело засмеялась и взмахнула шелком длинных распущенных волос: миг, и цветок взорвался, создав из каждого лепесточка восхитительной красоты бабочку размером с голубя. Все это великолепие порхало в огромной зале, переливалось яркими красками, радовало глаз и душу.

Я плавно опустилась на стол и послала зрителям поцелуй, сверкнувший ночной звездочкой. Как раз в этот момент в зале появился мицар с двумя ищейками: я сразу узнала сопровождающих его анахов без плащей. Те держали наготове свои спиралевидные клинки, видимо, готовясь к атаке.

Мицар посмотрел мне в глаза и взмахнул руками: бабочки опали сухими листьями, скукоживались и рассыпались в прах, зелень на стенах пожухла. Девчонки завизжали и бросились в разные стороны. Я же осталась спокойно стоять на сцене:

– Ну и что за спектакль? – насмешливо спросила я Роже.

– Странно, – мицар прошелся по зале, глянул на жавшихся в испуге по углам девчонок, – ты вроде не пыталась убежать…

– И не думала, – я с сарказмом фыркнула на ледяное спокойствие мицара: первый раунд за мной!

– Зачем же ты использовала стихии? – настороженно уточнил он.

Так-то милый, ты еще и нервный тик получишь вдобавок к возросшей подозрительности.

– Просто так, – я пожала плечами. – Ты запретил убегать, но просто танцевать не запрещал. Да и девочек захотелось порадовать, а тут пришел страшный Бармалей и напугал маленьких детей… и цветы все потоптал. Бабочки-то тебе что сделали?

Роже еще раз внимательно осмотрел помещение, но так как ни подкопа, ни дырок в стенах не увидел, то пришлось произнести:

– Извините, что помешал представлению, – вполне вежливо сказал он девочкам, потом кивнул магам – те исчезли, и обратился ко мне: – Пойдем со мной, Мел, надо поговорить.

Я чуть не взвыла от восторга, поскольку и не рассчитывала на такую скорую победу, думая, что придется еще парочку выходок сотворить.

Роже подошел ко мне и обнял: я, конечно, знала, что сейчас просто последует перемещение, но все равно задрожала в объятиях любимого. Ну что за предательская реакция организма! Еще недавно готова была ему нож между лопаток воткнуть, а стоило приблизиться, так все: сердечко стучит, в голове шумит, губы пронзает миллион маленьких молний.

Мы оказались в той же комнате, что встретила меня после пленения: теперь здесь снова было чисто, стекла сверкали, ковер манил мягкостью… Но я постаралась не отвлекаться: что хочет мне поведать великий мицар?

– Чего ты добиваешься, Мел? – напрямую спросил Роже. – Только не надо больше спектаклей: ты прекрасно знаешь о собственной силе, чтобы просто так тратить ее стихии на увеселение толпы.

Блин, огорчилась я, как же быстро он меня раскусил.

– Ты встревожен тем, что я на этот раз нащупала правильное взаимодействие со стихиями? – ехидно спросила я. – Так ты сам подсказал. А там дело логики: раз не все получается подчинить, то с оставшимися можно договориться.

– Честно говоря, не думал, что ты так быстро поймешь это, – покачал головой мицар. – Так что тебе нужно?

– Не так уж много, – задумчиво ответила я. – Всего лишь нормальная жизнь, без измывательств.

– А кто над тобой измывается? – уточнил Роже.

И он еще спрашивает! От возмущения у меня перехватило дыхание: ну ладно, я тебе все скажу.

– Да только ты и измываешься! – гневно воскликнула я.

Кажется, я все-таки чуть качнула маятник: на лице мицара отразилось почти удивление.

– Объясни, – попросил он.

– Ты обидел меня своей холодностью. После той ночи ушел, сказав, что только хотел проверить, есть ли еще боль, – через силу буркнула я: оказалось, говорить то, что действительно чувствуешь, гораздо сложнее, чем просто проглотить обиду. – Мне кажется, ты используешь мое тело, чтобы заставить страдать душу, ласки твои холодны, лишены любви.

– Я дал тебе то, что ты хотела, – пожал плечами Роже. – Твое тело просто светилось желанием, я его удовлетворил. А приходил я на самом деле, чтобы проверить, остались ли у меня еще чувства, способна ли нарушить равновесие та, из-за которой я так сильно страдал.

Простые слова, а сердце сжалось от сочувствия к любимому. Нет, это еще не все его пакости, а я уже готова простить Роже все на свете за то, что он признался, что сильно страдал из-за меня.

– Ты отправил меня в свой гарем, чтобы заставить ревновать, – снова обвинила я анаха.

– Ты сказала Харелию, что скучаешь, что тебе не с кем поговорить, – снова пожал плечами маг. – Я лишь дал тебе возможность общения с теми, кто наполняет твой мир, с привычными для тебя существами, полагая, что у вас больше тем для разговоров.

Это что же получается: он просто заботился обо мне, а я все равно тупо обижаюсь и обвиняю мужчину своей жизни во всех смертных грехах?

– Ты унизил меня, – почти простонала я, – когда я хотела улететь, воспользовавшись стихиями.

– Я хотел, чтобы ты поняла, что ими не пользоваться надо, а сотрудничать с древними силами, – покачал головой анах: видимо, уже плечи устали от моих капризов. – А еще я просто не хотел, чтобы ты снова ушла.

Он так спокойно это сказал. Да пусть анах хоть льдом покрывается, все равно он любит меня, это чувство уже просто въелось в каждую молекулу. Так что отсутствие эмоций и состояние дзен не помеха: теперь я точно знала, что добьюсь своего.

По лицу катились слезы счастья: глаза любимого светились почти теплом. Словно между нами не было тысячи сот страданий и ожидания, словно все было, как прежде…

– Роже, – нежно произнесла я, поскольку хотела утешить его, успокоить: ну куда я денусь от любимого? И еще сказать: все, что он считает правдой, на самом деле ложь. И что мы оба пострадали от нее. – Я не убегала с Ривиэлем, это все придумала Хен. Она…

– Это все уже давно не имеет значения, – резко прервал анах.

Волшебный миг был разрушен, все вернулось на круги своя: холодная магия мицара охватила пространство, выбивая дух ледяным спокойствием и лишая надежды всякое стремление души.

И он исчез, оставив меня в пустой комнате.

– Ну вот, – рявкнула я. – Опять сбежал. Ни тебе здрасте, ни до свидания. Мол, сиди здесь, и не гавкай!

Я раздраженно передернула плечами и плюхнулась на ковер. Уткнув голову в колени, горько зарыдала. Рядом раздалось деликатное покашливание.

– Кто еще там? – ворчливо спросила, не поднимая головы: зареванная, с красным носом, я сейчас представляла не самое приятное зрелище.

А то, что плохо мне, еще не повод доводить до сердечного приступа окружающих.

– Тебе что-нибудь нужно? – осторожно спросил молодой мужской голос: я узнала анаха, у которого выбила поднос из рук.

Улыбнувшись в колени, отозвалась:

– Спасибо, Харелий, пока ничего. Нет, постой, – мне в голову пришла мысль, как немного поднять настроение. – А можно сюда привести Настю с флейтой?

– Настю можно, – с сомнением в голосе ответил анах. – А вот жены с именем Флейта у мицара нет…

Рассмеявшись, я в бессилии опустилась на мягкий пол. Через минуту под стеклянным куполом сидели мы с Настей вдвоем: я попросила девушку немного поиграть для меня. Подруга с радостью согласилась.

Я сидела в темноте ночи, обхватив руками колени и положив на них подбородок. Слушая волшебные звуки флейты, извлекаемые очаровательной и доброй девушкой, смотрела на мерцание звезд. По щекам текли слезы, но на сердце было спокойно и тепло. Потому что это не грусть, а просто очищение души.

Проснувшись посреди ночи, я поняла, что Настя убаюкала меня своим искусством. Девушки в комнате не было: видимо, Харелий отвел ее обратно. Но зато напротив сидел мицар. Роже смотрел на меня: янтарные глаза анаха слегка фосфоресцировали в темноте, создавая иллюзию, что в комнате нет живых существ, а есть только эти немигающие глаза.

– Давно ты здесь? – деревянным голосом спросила: после нашего разговора я надеялась, что не увижу мага долго, поскольку надо было переварить услышанное.

Мицар не ответил, даже не шевельнулся. Может, он спит с открытыми глазами? Я же толком не знаю: они то мертвые, то раненые, то активно передвигающиеся… честно говоря, вообще удивительно, что анахи могут спать. Едят раз в неделю, может, и спят раз в месяц.

– Ты жив, чудо? – я помахала рукой перед раскрытыми глазами Роже.

– Жив, – тихо ответил он: я вздрогнула от звука его хриплого голоса.

– А что сидишь и смотришь? – подозрительно уточнила я. – Загипнотизировать меня хочешь?

– Просто хочу, – спокойно откликнулся Роже. – Но после нашего разговора я не так уверен, что хочешь ты.

– Эх, – я расплылась в довольной улыбке, – если бы я сама это знала, жила бы в тысячу раз спокойнее и счастливее. Мне есть не давай, дай помучиться в размышлениях, чего это я хочу… и хочу ли я чего? Но твой курс верный, действуй в том же фарватере… особенно мне понравилось то, что ты дождался, пока я разрешу. Но в следующий раз заранее дозволяю не дожидаться. А то вдруг не проснусь ночью, что теперь, так и остаться без сладкого?

– Слишком много говоришь, – только и ответил Роже, запечатывая мне рот поцелуем для верности: правильно, это хороший, а главное, приятный способ заставить меня заткнуться.