Глава 1. Вы просрочили, мисс Кинн.

Каждое утро, превращая салон автомобиля в подобие гримерки, Элизабет наносила макияж на ходу, параллельно утоляя голод наспех схваченным завтраком. Эта утренняя рутина, отточенная до автоматизма, давно перестала вызывать хоть какие-то эмоции. Последние несколько лет ее жизнь представляла собой неустанный бег: работа с утра, учеба по ночам – все ради того, чтобы расплатиться с долгами, оставленными после болезни матери. Она неслась навстречу жизни, утратив вкус к ней еще на финише юности.

Элизабет было всего девятнадцать, когда рак желудка безжалостно вырвал из ее жизни мать. Болезнь не дала им времени на прощание, оборвав нить, связывающую их души. Возможно, благословенная пелена оцепенения, окутавшая разум Лизи в тот момент, и помогла ей вынести эту потерю с внешним достоинством, скрывавшим внутреннее безразличие.

Отца она почти не помнила – он оставил их, когда ей едва исполнилось три года. Так оплакивать родную душу ей пришлось в полном одиночестве.

Уже у дверей офисного здания, где она работала помощницей начальника, Элизабет дожевывала последний крекер и ловким движением затягивала светлые волосы в высокий хвост.

Проскальзывая сквозь толпу офисных работников, она бросала короткие кивки знакомым и натягивала дежурную улыбку для незнакомцев. У входа в кабинет босса ее встретила секретарша, молодая женщина в строгом костюме, с безупречно уложенными темными волосами.

– Привет, – улыбнулась она и, закатив глаза, указала большим пальцем за спину.

– Мистер Кларк сегодня не в духе. Удачи.

Элизабет в ответ дружелюбно кивнула:

– Кажется, он последние месяцы каждый день не в духе.

Сделав глубокий вдох, она вошла в кабинет и замерла у двери, покорно опустив голову в ожидании распоряжений.

Интерьер кабинета, в целом ничем не примечательный, оживляли лишь дорогие картины и бежевый ковер с высоким ворсом, устилавший пол.

У окна, за массивным столом, сидел красивый мужчина с легкой проседью в волосах. Несмотря на свои сорок, он сохранял подтянутую фигуру и привлекательность. Впрочем, до тех пор, пока не открывал рот.

В ярости мужчина бросил трубку и ударил кулаком по столу. С шумом выдохнув, он злобно уставился перед собой и лишь затем заметил женскую фигуру у двери.

– Элизабет, сегодня тебе нужно заехать к моему адвокату и забрать бумаги на развод, – его пальцы отбивали нервную дробь по столешнице. – После обеда у меня ужин с вдовой Лэндон. На вечер что-нибудь запланировано?

Лизи достала из сумки ежедневник и быстро пролистала его до нужной страницы.

– Ужин с мистером Бэри. А в четыре совещание.

Мужчина недовольно нахмурился, плотно сжал губы, но промолчал.

Она работала его помощницей и в буквальном смысле была всегда под рукой; поднять ручку, поднести документы на подпись, обзвонить всех его друзей для ночного застолья и даже нанять проститутку на двенадцать ночи – вся ее работа.

Сама Элизабет давно перестала осуждать людей за любые их грехи, но в тайне тихо злорадствовала, когда видела, как начальник злиться из-за развода с женой. У них двое детей, имущество и бизнес, нажитый в браке. Одним словом, для него это все сплошная заноза в причинном месте.

— Заберешь документы и отвези их моей… бывшей жене. После будь свободна.

Девушка удивилась, но подавила первый порыв взвизгнуть от счастья. Так давно она не высыпалась и не занималась своими делами, что эта новость попросту была шокирующей.

— А, и твоя зарплата у Мэги в сейфе. Забери.

Девушка кивнула, не ожидая большего и спешно вышла в приемную начальника. Мэги — та самая брюнетка, встретившая девушку на входе – привычно сидела за своим столом и работала в компьютере, лишь изредка отрывая взгляд чтобы встретить посетителей или поднять трубку рабочего телефона.

— Вот держи, — она протянула увесистый конверт, который уже лежал возле ее руки. – Отдохни как следует. Сомневаюсь, что еще хоть раз увижу от него такую щедрость.

Девушки одновременно усмехнулись.

Элизабет как только могла спокойной походкой дошла до машины – старой БМВ – единственное что осталось от матери – и только усевшись на водительском сидении открыла конверт. Судорожно перебирая купюры, она не сдержала отчаянного вздоха.

Твою мать, тут не хватает.

Зарплату начальник выдал исправно, даже с премией. Но до возврата долга Плату все равно как до луны. Плата… ростовщик, давший когда-то деньги на спасение матери. И он же — теневой король, без зазрения совести воспользовавшийся ее отчаянным положением.

Девушка шумно выдохнула, закрыла глаза и откинулась на подголовник. Белый водопад волос, собранных в небрежный хвост, рассыпался по плечам. Упрямая прядь щекотала лоб, но Лиззи не замечала пустяков.

— Если сегодня отработаю в ресторане, то соберу нужную сумму. Отдохну, как же…

Мысли лихорадочно цеплялись друг за друга, образуя замкнутый круг. Плат, словно предчувствуя момент слабости, выставил счет. Рождественские огни слепили глаза нарядной мишурой, радостные лица прохожих вызывали желание сорвать с них маски всеобщего ликования.

Мать Лиззи умерла шесть лет назад. В ту же неделю подручные Плата, словно тени из ночного кошмара, выдернули девятнадцатилетнюю девчонку из реальности и, накинув на голову черный мешок, увезли в лес. Все как в дешевом боевике. Но вместо перестрелки и бравых героев ее ждал сам Плат, восседающий на троне из страха, над поверженной ею на колени фигурой. У виска — холодная сталь пистолета, по бокам — два громилы. Будто она могла сбежать.

Тогда, в ледяной тишине, он доходчиво объяснил: долг вырос втрое. Тогда она поняла, что попала в капкан.

Острая боль пронзила бедро. Лиззи судорожно выдохнула, массируя место вечной пытки. Наклонившись, достала из бардачка пузырек с таблетками. Три штуки выскользнули в ладонь. Под пассажирским сиденьем нашла бутылку воды и, запрокинув голову, проглотила лекарство, а затем, зажмурившись, вновь откинулась на спинку сиденья.

Соберись! Ты сама себя в это втянула.

Снова тяжело вздохнув, запустила двигатель и поехала к адвокату мистера Кларка.

Дорога не заняла много времени: слишком уж часто за последние несколько месяцев она ездила в этот дом. Она и мистер Порт – адвокат – были отбойниками между Кларком и его уже бывшей женой. Каждый из них считал нормальным высказать им двоим все, что думает о другом. Но ни Лизи, ни Порт не говорили им за это ни слова. Каждый получал свои деньги и был свободен.

Возвращаясь с документами к миссис Кларк, девушка все еще думала, где взять еще денег. Но в действительности вариантов было не так много. Занять ей никто не мог: единственная кто у нее осталась, так это подруга со школы, которая не оставила Элизабет даже после всего, что та натворила. Но у Мелиссы не было лишних денег и иногда даже не хватало на нужное. К своим двадцати пяти она уже была матерью, правда, одиночкой. Да и на самом деле она была из тех людей кто говорил: «Сам эту кашу заварил, сам и расхлебывай». Конечно, она не оставляла в беде подругу совсем, но приоритеты у Мелиссы были иные, и Лизи это прекрасно понимала.

Когда личная помощница отвезла папку с бумагами уже было за полдень. К тому моменту она точно решила выходить вечером в ресторан и уже отзвонилась администратору. Направляясь домой, чтобы переодеться к работе Элизабет выпила еще несколько таблеток, приговаривая сама себе, что это последние.

Комната, в которой она жила, была небольшой и, можно сказать, довольно скромной. Стены, окрашенные в нежный бежевый цвет, создавали атмосферу уюта, но в то же время давали ощущение ограниченности пространства. Мягкий свет, проникающий сквозь тонкие занавески, придавал комнате теплый и спокойный вид.

В центре стояла кровать с простым деревянным изголовьем, застеленной светлым покрывалом, на котором аккуратно лежала пара декоративных подушек. Рядом с ней находился небольшой ночной столик, на котором стояла лампа с абажуром из ткани, а также несколько книг, до которых Лизи так и не притронулась.

У одной из стен размещался узкий письменный стол с парой стульев. В углу комнаты уютно устроился небольшой шкаф, в котором хранились её вещи — от нарядов до личных мелочей.

Несмотря на простоту, в помещении чувствовалась теплая аура. На полках стояли несколько рамок с фотографиями, запечатлевшими моменты счастья, а рядом висели рисунки, которые она сама сделала в детстве – те, что больше всех любила мама. В целом, в этой маленькой комнатушке находилось все, что Элизабет вывезла из их дома, когда продавала его.

Комнату ей сдавала очень милая старушка, которая, к превеликому счастью, не лезла к девушке с расспросами и не совала свой нос в ее пространство. Ну и плюсом – она брала мало за аренду.

Быстро приняв душ, Лизи надела черное платье, закрывающее шею и руки полностью, юбка которого пышно развивалась, не закрывая колени.

Владельцы того ресторана считали, что такой внешний вид официантов привлечет больше внимания и в общем—то были правы: мужчины вне зависимости от возраста и семейного положения обращали на них свое полное внимание. Однажды девушке даже пришлось отбиваться от одного такого на улице.

В надежде, что в рождественские вечера такие особи будут проводит в компании жен Элизабет собрала пепельные пряди в аккуратный плотный пучок и вышла на улицу с воспоминаниями.

Ее первое большое выступление прошло на сцене школы. Тогда она только пришла в школу балета и выступала со своим номером на шоу талантов. Десятилетняя девочка покорила сердца практически всех, кто сидел в зале, когда в свете софитов она вышла на сцену в своей первой – бежевого цвета — пачке. Ноги трепетали от волнения, но сердце било с такой силой, что казалось, оно вот—вот выскочит из груди. Музыка начала звучать, и все вокруг словно замерло.

Она сделала первый шаг, и в это мгновение все страхи и сомнения исчезли. Каждое движение было наполнено легкостью и грацией: она парила над сценой. Зрители затаили дыхание, наблюдая, за девочкой, всецело погрузившейся в танец, отыгрывающей каждую ноту и эмоцию.

Свет заливался на её лицо, и Элизабет чувствовала, как улыбки и аплодисменты наполняют зал. В тот момент она поняла, что это — её место. Каждый поворот, каждое поднимание ноги вызывало восторг у зрителей, и с каждым мгновением её уверенность росла.

Когда последний аккорд затих, и она завершила свой номер, зал взорвался в аплодисментах. Трепеща от радости и облегчения, Лизи склонила голову в знак благодарности. Её глаза, блестевшие от счастья, искали маму и найдя засветились ещё больше, а на губах заиграла широкая улыбка.

После выступления к ней подошли учителя, полные восторга и гордости. Они хвалили её за талант и трудолюбие, и тогда Элизабет поняла, что все усилия, потраченные на тренировки и репетиции, были не напрасны.

Синтия – так звали ее маму — молча стояла и наблюдала за тем, как возвышается ее дочь. Ведь в тот день она буквально обрела крылья. Это выступление стало для неё не просто дебютом, а началом пути, который она собиралась пройти с полной решимостью. Она мечтала о больших сценах, о светах рампы и о признании, и с того дня каждая тренировка, каждый урок становились шагами к её мечте.

Но никто не предупредил маленькую танцовщицу, что жизнь не всегда щедра на милости.

Элизабет глубоко вдохнула холодный вечерний воздух, который напоминал о приближающемся празднике. Огни города переливались, но в её душе все еще отражались недавние тревоги. Она старалась не думать о темных уголках своей памяти. В этот вечер она была полна решимости оставить все плохое позади и сосредоточиться на работе.

Ресторан, в который она направлялась, был одним из самых популярных в городе, и в преддверии Рождества там всегда было многолюдно. Лизи подошла к входу, и её встретил знакомый аромат свежеприготовленной еды и шипящего глинтвейна. Это было хоть и привычное, с недавних пор грустное, и всё же всегда трепещущее душу чувство — быть частью этого праздника.

Она быстро прошла через служебный вход и направилась к раздевалке, где её коллеги уже готовились к смене. Обмен приветствиями и шутками поднял девушке настроение, и она почувствовала спадающее напряжение. Ожидание живого вечера, полного общения и смеха, наполняло её энергией.

Элизабет взглянула на своё отражение в зеркале, поправила пучок и проверила, чтобы платье выглядело безупречно. Она знала, что её внешний вид — это не просто часть работы, но и способ заработать больше денег.

Смена началась, и, когда она вышла в зал, её встретила волна звуков — смех, разговоры, звуки столовых приборов. Гости радовались, наслаждаясь атмосферой праздника. Лизи подошла к первому столику, готовая делать то, что умела лучше всего: делать вид, что рада каждому из них.

Вечер прошел довольно спокойно и очень даже щедро. Вместе с чаевыми и оплатой за смену вышла та сумма, что была нужна. Элизабет уже шла к машине, когда услышала за спиной из темноты мужской голос:

— Вы просрочили, мисс Кинн.

Следом удар. Лизи почувствовала, как её тело мгновенно ослабело, и мир вокруг стал расплываться. Она не успела осознать, что произошло, как оказалась на холодном асфальте. Звуки ночного города постепенно затихали, заменяясь гулом в ушах. В голове метались мысли, но они были неясны и смутны, а дальше сплошная темнота.