Глава 10. Ты. Сделаешь. Все.

Момент и она стоит на коленях обнаженная, держа в руках и обхватывая губами член. Облизывает и принимает его то полностью, то водит языком по головке, от чего блондин, смотрящий на нее сверху вниз в наслаждении, закатывает глаза.

Вспышка, их сидит за небольшим столом с десяток. Элизабет в растянутых штанах и какой-то нелепой футболке с рисунком из старого мультфильма. Незнакомцы весело смеются и раз в какое-то время передают из рук в руки разнос, на котором белыми дорожками выложен порошок. Она не пропустила ни один круг. Она не колебалась.

Мгновение и ее лапает на кухне отвратительный мужик, у которого не хватает на вскидку с пяток зубов. Но Лизи не замечает этого, поддается к нему, прилипая всем телом к незнакомцу, берет его ладонь и просовывает себе между ног. Ник находился рядом и отвел ее в ванну, над которой загнул и взял так, как хотел.

В голове у Ника пульсировала злость. Он чувствовал, как его трясет от ярости и желания обладать Лизи. В ванной комнате, под тусклым светом, он сорвал с нее платье, не заботясь о нежности. Она стонала, извивалась, то ли от страха, то ли от возбуждения. Ник не разбирал. Ему нужно было выплеснуть всю свою ревность, всю накопившуюся страсть.

Его руки грубо сжимали ее бедра, дыхание обжигало шею. Он чувствовал ее отчаянные попытки вырваться, но держал крепко, не позволяя ускользнуть. Каждый толчок был наполнен гневом и отчаянием.

Лизи плакала, но Ник не обращал внимания. Он был ослеплен яростью и желанием. Когда все закончилось, он отпустил ее, и она рухнула на пол, как сломанная кукла.

Элизабет открыла глаза, когда солнце нещадно било прямо в один из них. Во рту словно пустыня, а в голове колокольный звон. Каждое движение и поворот головы отдавались в ней нестерпимой болью, но все же девушка нашла в себе силы сесть и поискать глазами телефон.

Она встала, когда поняла, что гаджета рядом нигде нет и прошла к компьютерному столу. Пупка и паха коснулся холодный пластик спинки кресла: Лизи осмотрела себя. Абсолютно голая, с синяками и ссадинами на худощавом теле, которых она не чувствовала из0за ломоты всех мышц и суставов. Даже больное бедро так сильно не ощущалось.

Телефон почти разрядился, однако стоило Элизабет посмотреть на дату и время, как с губ шепотом сорвалось:

— Твою ж мать…

Прошло три дня с того момента, как девушка перешагнула порог квартиры. Сама не поняла, как провела тут столько времени.

Снова нервно огляделась и ужаснулась: где не валялись бутылки, там были небольшие прозрачные пакетики с белым или голубоватым налетом. Так было почти всегда, стоило Лизи остаться у Ника. Иногда казалось, будто не он промышляет запрещенным, а она.

— Добрый день, детка, — из-за угла вывернул блондин и закинув руку ей на плечо весело усмехнулся. – Выспалась?

Он тоже стоял полностью голый, а потому, прежде чем посмотреть на время Лизи осмотрела его с ног до головы. Затем посмотрела на диван, на котором лежал еще какой-то парень и потом в глаза Нику.

— Мы же не…?

— Нет, — мужские губы растянулись в тихом смешке. – Я бы не стал тебя делить с кем-то. Хотя ты пыталась. Раз пять за эти дни.

Элизабет передёрнула плечами, затем кивнула и уже тогда посмотрела в экран. Восемь пропущенных с клуба Роуза и пятнадцать от Плата.

— Сука… — девушка нервно потерла лоб. – Где мое платье? Мне нужно ехать.

— Не задержишься еще на денек? – Николас погладил ее поясницу тремя пальцами.

— И так задержалась, — Лизи сорвалась с места и начала почти истерически искать свою одежду.

— Ты порвала его позавчера. Забыла?

— Дай что-нибудь одеть, — не просила – требовала.

— В шкафу что-то из твоих старых вещей.

Лизи вихрем подлетела к единственному шкафу, который стоял в небольшом коридоре и спустя несколько минут поисков достала из него свои старые джинсы, майку и худи. Мысленно обрадовалась, что спустя семь лет не то, что не набрала вес, а наоборот еще больше похудела: все вещи ей были в самый раз, а худи даже немного оверсайз.

Подошла к столу, возле которого все еще стоял Ник и забрав ключи от машины, телефон и оранжевый пузырек, чмокнула мужчину и выбежала на улицу.

Девушка даже не раздумывала куда идти сначала, практически сорвалась на бег, не обращая внимания на то, что убежала в чужих кедах. Казалось, прошла всего секунда, как она стояла напротив салона Плата. Нервно вдохнула и выдохнула несколько раз, а затем зашла внутрь.

Амбалы словно хищники растянули губы в оскале, предвкушая один из немногих исходов этой встречи. Перед самим кабинетом стоял уже знакомый блондин и усмехаясь приоткрыл дверь, увидев Элизабет.

Девушка вошла, склонив голову и не подняла ее, услышав опасно-спокойное:

— Добрый день, мисс Кин, — легкое шуршание выдало то, что мужчина подошел ближе.

Когда носки его ботинок показались в поле зрения Лизи чуть приподняла голову и почти прошептала:

— Извините, что пропала. Этого больше не повторится.

— Конечно не повторится, — седовласый схватил девушку рукой за щеки и до боли сжал. – Не повторится, потому что я напомню тебе, почему этому нельзя повторяться.

Отпустил, а после размашисто ударил, рассекая нижнюю губу справа. Лизи отшатнулась, хватаясь за лицо. Щеки обожгли слезы, но она смолчала: понимала, что если скажет хоть слово, то ей будет хуже.

Седовласый тяжело дышал, наблюдая, как кровь стекает по подбородку Лизи. В его глазах плескалось что-то среднее между гневом и разочарованием. Он смотрел на нее, как на сломанную вещь, которую уже не починить.

Плат схватил ее за плечо и потянул на себя, оставляя следы на коже, а после прошипел в лицо:

— Я бы отдал тебя парням, но мне нужно, чтобы на тебе остались живые места. Мне сказали, что тебя взяли, но потом ты пропала. Теперь ты должна сделать что угодно, чтобы Роуз тебя простил! Захочет взять тебя – возьмет, захочет втроем – сделаешь! Да хоть впятером. Ты. Сделаешь. Все. Уяснила?

Лизи быстро закивала, продолжая глотать слезы. Плат отпустил ее руку и развернувшись на пятках отошел к столу, добавив через плечо:

— Я жду звонка, когда ты исправишь ситуацию.

Элизабет пулей вылетела из помещения, не намереваясь испытывать судьбу. Она машинально провела рукой по плечу, где еще горели следы от его пальцев. Оказавшись на улице, нервно выдохнула и подбежала к мусорке, чувствуя, как к горлу подходит ком тошноты. Все содержимое желудка вышло наружу и было бы чуточку легче, если бы в нем было хоть что-то. Острые спазмы сковали живот, пытаясь убрать из организма всю желчь, но безуспешно.

Она зажала голову руками, едва осознавая, что вокруг нее снова летит народ. Теперь Лизи знобило от мысли, что никто не понимал ее переживаний.

Она сделала шаг назад, в тень между зданиями, чтобы скрыться от любопытных глаз. Стекла вниз по кирпичной стенке усаживаясь на сырую землю. Вспомнив Плата, сердце снова сжалось. Было так трудно поверить, что все это могло случиться с ней. Страх будто невидимой цепью сковал все тело.

Внезапно на улице раздался громкий смех группы молодых людей. Элизабет подняла голову и увидела, как они бессмысленно веселятся, и ненадолго почувствовала зависть. Как просто иногда живется тем, кто не несет на себе тяжесть обременяющих мыслей. Она понимала, что нужно идти к Роузу, но не могла заставить себя встать и сделать хоть шаг.

Какое-то время спустя Лизи все же встала и прикинув как далеко идти, пошла сначала в сторону автобусной остановки. На пол пути вспомнила, что все деньги оставила у Ника развернулась и пошла до клуба пешком.

Предстоял не легкий разговор с Блейком. Лизи сама не особо понимала от куда такое рвение решать свои проблемы, когда сама же создавала их пачкой. Но каждый раз, будто выбираясь из болота она карабкалась вверх. Как сейчас ему объяснить, почему она пропала на три дня? Что если он потребуетеевзамен на работу? Или он не поступит так из—за Дейтона? Но ведь и Дейтона она сама оттолкнула.

В раздумьях дошла до клуба с неоновой вывеской, которая в свете дня была тусклым и не заметным розово-фиолетовым пятнышком. На входе все так же стоял крупный парень, только теперь другой.

Элизабет робко улыбнулась и прошла мимо охраны.

Клуб днем больше напоминал обычный паб. Несколько человек уже – или все еще – сидели за стойкой, по танцполу не бегали официанты, лишь одна-две девочки делали невидимую работу. Это место оживало только с приходом ночи.

Лизи подошла в стойке и улыбнулась темнокожей девушке, что протирала стаканы и изредка подливала тем единицам, которые сидели возле нее.

— Блейк тут?

— Да, он внизу. Не пропустишь, — бармен улыбнулась в ответ.

Лизи кивнула и пошла в подвал по уже знакомой лестнице. Внизу за стойкой сидел Блейк. На удивление один и лишь копошился в телефоне. Когда Элизабет зашла он ее не заметил, продолжая заниматься своим делом. Лизи обошла стойку и встала напротив него.

— Налить чего ни будь? – тихо спросила она, но Роузу этого все равно хватило, чтобы он немного подпрыгнул на месте.

— Что ты тут делаешь? – когда испуг прошел парень лениво откинулся на спинку стула и подняв одну бровь усмехнулся. – Мне кажется, когда ты пропала с радаров это было автоматическое «нет» в твоем приеме на работу.

— Мне очень нужна эта работа, — практически взмолилась девушка и сделала насколько могла щенячьи глаза.

— Прям очень? – в глазах мужчины загорелся нездоровый блеск. Лизи кивнула. – Подойди, — он ткнул подбородком около себя и довольно ухмыльнулся.

Элизабет на негнущихся ногах обошла стойку и встала напротив блондина. Блейк казалось даже не замечал волнение девушки и стоило ей подойти, как он лениво раскинул ноги в стороны облокачиваясь спиной и локтями на спинку стула.

— Покажи, на что ты готова.

Лизи тяжело сглотнула. Вот то, чего она так боялась. Казалось бы, в сравнении с тем, что происходило два дня назад, то, о чем говорит Роуз – мелочи. Но почему—то именно это казалось ей чем—то из ряда вон выходящего. Однако с одной стороны на весах стояла ее гордость, а с другой ее жизнь.

Собрав себя в руки, она подошла еще ближе, приникая животом к его паху и наклонилась, чтобы поцеловать. Робко коснулась своими губами его, но поняв, что мужчина не отстраняется увеличила напор, проникая в его рот. Блейк ответил на поцелуй с ленцой, но постепенно углубляя его. Элизабет чувствовала, как по телу пробегает дрожь, смешанная с отвращением и странным возбуждением. Она старалась не думать о том, что делает, сосредотачиваясь лишь на тактильных ощущениях: шершавость его щетины, тепло его губ, твердость его тела.

Поцелуй становился все более страстным и требовательным. Блейк запустил руки в ее волосы, слегка оттягивая их, заставляя Лизи запрокинуть голову. Она чувствовала, как теряет контроль, как ее воля уступает напору мужчины. Но она должна была продолжать, должна была показать, на что готова.

Оторвавшись от его губ, она скользнула поцелуями по его шее, ощущая, как пульсирует кровь под кожей. Блейк застонал, и этот звук заставил ее сердце забиться чаще. Она опустилась ниже, к пуговицам его рубашки, медленно расстегивая их одну за другой. Блейк тихо рыкнул и обхватил тонкую шею одной рукой. На удивление самой себе по телу Элизабет разбежались горячие мурашки, прогоняя волны желания к внизу живота. Роуз напором надавил на шею, но стоило девушке начать опускаться, как послышался стук каблуков на лестнице.

Лизи отпрянула. Через несколько мгновений в помещении показался невысокий хрупкий силуэт. Хезер тряхнула русой копной волос и весело улыбнулась:

— Милый! Я тебя везде ищу. Хорошо, хоть бармен знает где ты, — она подошла и встала на то же место, где еще мгновение назад стола Лизи и обняла его. Блейк через плечо подруги хитро улыбнулся Элизабет, от чего ее щеки загорелись. – Что вы тут делаете?

— Выдавал новой танцовщице расписание, — сказал блондин и протянул лист с таблицей Лизи. – Сфотографируй. Выходишь сегодня. Курирует тебя Трейси. Вечером ее найдешь.

Хезер недовольно поджала губы, посмотрев на парня, а после повернулась и наконец обратила внимание на Элизабет. В сравнении с ней Лизи была невзрачной в своих джинсах и кедах: Хезер была на высоких каблуках и в изящном шелковом платье – словно королева.

— Я тебя помню, ты ведь та мышка, которую ребята подобрали на танцполе, — девушка улыбнулась, но улыбка была больше похожа на оскал

Элизабет загорелась. Да, она не была из богатой семьи; да, у нее не было поместья или пентхауса, но когда—то она была выдающейся и не позволит сейчас вот так об себя вытирать ноги. Хоть и пришла устраиваться на работу стриптизершей.

— Я хотя бы внешне соответствую своей натуре. А не выгляжу как кукла, хотя внутри кусок дерьма, — спокойно ответила Элизабет, сфотографировала лист и не торопясь развернулась чтобы уйти.

Хезер словно рыба на суше открывала и закрывала рот: ее ноздри раздувались от возмущения, но этого Элизабет уже не видела. Зато слышала за спиной гогот Блейка и теперь ее уже не беспокоило чувство вины за то, что они делали пару минут назад.