Глава 26. Признания.

Они прошли в здание и миновали стойки регистрации. Лизи крутила головой, словно ребенок: ей ни разу не приходилось быть по другую сторону от бедности. Да, она ездила на выступления и иногда даже летала, но всегда все проходило обычно. Теперь же они прошли за высокие непрозрачные стеклянные двери, и там их встретила красивая молодая блондинка. Она широко улыбнулась пухлыми губами и встала, поправляя слишком короткую юбку—карандаш.

— Мистер Диксон, — ее взгляд стал хищным, и на этих словах подошел мужчина, который забрал чемоданы у Дэя. — Ваш самолет уже готов.

Дэйтон кивнул, обнимая Элизабет за плечи, и направился в сторону выхода.

Лиззи хотелось, как маленькому ребенку, показать язык этой мадам, но она лишь, гордо подняв голову, пошла, куда указали.

Вышли на огромное асфальтированное поле, посреди которого стоял самолет.

— Это твой? — зеленые глаза распахнулись от удивления.

— Семейный, — Дэй кивнул.

Они подошли к трапу, возле которого стоял мужчина в форме пилота, примерно того же возраста, что и Дэйтон. Может, немного старше.

— Привет, — мужчина поздоровался с пилотом, будто со старым другом. Тот в ответ протянул руку.

— Готовы?

Дэй улыбнулся и, пропуская вперед Элизабет, ступил в салон.

Внутреннее убранство самолета поражало роскошью. Светлое дерево, изысканно контрастирующее с черной кожей, создавало атмосферу утонченности. Вместо привычных рядов кресел здесь располагались лишь четыре зоны отдыха, в каждой из которых стояли два кожаных дивана и элегантный столик.

Дэйтон провел Лизи к одному из них и сел напротив. Практически сразу к ним подошла молодая девушка в форме стюардессы и, вежливо улыбнувшись, представилась Элизабет:

— Меня зовут Аннабель, и сегодня я ваша бортпроводница. Чего-нибудь желаете?

Дэй попросил себе виски, а Лизи ограничилась апельсиновым соком.

Когда девушка удалилась, капитан объявил о готовности к взлету и попросил пристегнуть ремни.

— Ты так и будешь молчать? — с прищуром спросила Элизабет, когда самолет ехал по взлетной полосе.

— Просто хочу показать тебе одно место, — мужчина загадочно улыбнулся.

— Для этого обязательно играть в молчанку? — Лизи притворно надула губы. — К тому же нам все равно нужно чем—то заняться, пока летим. Так что почему бы и не поговорить?

Дэйтон промолчал.

Ответил лишь, когда самолет взлетел, а Аннабель принесла напитки и ушла.

— Мы можем заняться чем-нибудь другим, — мужчина отстегнулся и подошел к Лизи, подавая руку.

Она ответила на его взгляд, утонув в глубине его синих глаз, и тоже освободилась от ремня.

— И что же это может быть?

— То, что ты так многообещающе начала в машине, — прошептал Дэй и одним стремительным рывком подхватил девушку на руки.

Лизи охнула от неожиданности, но тут же тихо рассмеялась, обвивая его шею руками.

— Прямо здесь? — с вызовом спросила она, чувствуя, как внутри разгорается пламя предвкушения.

Он лишь усмехнулся в ответ, направляясь вглубь салона. Оказывается, за неприметной панелью скрывалась дверь, ведущая в небольшую укромную комнатку, словно созданную для тайных встреч и сокровенных желаний.

Дэйтон аккуратно положил Лизи на кровать и посмотрел таким взглядом, что ей показалось, будто она лежала перед ним нагая. А после навис над ней, упираясь руками по обе стороны от ее лица.

— Ты такая прекрасная, — прошептал мужчина, утыкаясь носом в ее шею и целуя каждый миллиметр вокруг.

Элизабет охнула, поддаваясь к нему ближе.

— Ты готов на что угодно, лишь бы не говорить со мной? — со смехом спросила, вырисовывая круги на его спине и наслаждаясь поцелуями.

— Я люблю говорить с тобой, — ответил Дэйтон, посмотрев ей в глаза, а после поцеловал в лоб. — Люблю спать рядом с тобой, — поцелуй в щеку. — Люблю завтракать, обедать и ужинать с тобой, — поцелуй в другую щеку. — С тобой я люблю все, — мягко коснулся губ.

— Почему? — не успокаивалась девушка, не разрывая поцелуя.

Дэй снова заглянул в омут зеленых глаз и, не отрываясь, не моргая, не задумываясь, ответил:

— Потому что люблю тебя.

Элизабет разучилась дышать. Смотрела на мужчину широко открытыми глазами, пытаясь осмыслить услышанное. Пытаясь понять, не показалось ли ей. Но он продолжал смотреть на нее, не отрываясь, с легкой улыбкой на губах.

Ее ответом послужил более глубокий, жадный, опаляющий все органы поцелуй.

Дэйтон углубил поцелуй, притягивая Элизабет ближе, словно боясь, что она исчезнет, растворится в воздухе, оставив лишь воспоминание о его признании. Его руки нежно скользили по её спине, чувствуя каждый изгиб, каждую трепещущую клеточку. Он вложил в этот поцелуй всю нежность, всю страсть, всю ту любовь, что переполняла его сердце.

Когда воздух в легких закончился, они медленно отстранились друг от друга, тяжело дыша. Дэйтон прижался лбом к ее лбу, пытаясь унять бешеное биение сердца. Слова любви, произнесенные им, эхом отдавались в голове девушки, согревая теплом и нежностью. Он поднял голову, и Лизи снова посмотрела в его глаза, утопая в их глубине.

— Я тоже тебя люблю, — прошептала она, и эти слова, словно заклинание, разрушили последние барьеры, стерли все сомнения и страхи.

Дэйтон улыбнулся, услышав её признание. Его сердце наполнилось такой радостью, что казалось, оно готово вырваться из груди. Он, взяв Элизабет, перевернулся на спину, вынуждая ее сесть сверху, а затем обнял крепко—крепко, прижимая к себе, словно самое драгоценное сокровище.

Пламя уже бушевало, и Элизабет, отстранившись на мгновение, вновь жадно впилась в его губы, двигаясь в обжигающем ритме. Одежда, словно преданная забвению, скользила на пол, а языки сплетались в страстном танце, пока руки освобождали их от последних преград.

Когда пришла очередь его брюк, Лизи медленно спустилась вниз, освобождая ремень и расстегивая ширинку. Она стянула ткань вместе с бельем, и ее взгляд с наслаждением задержался на его пробудившемся желании. Поддавшись внезапному порыву, она осыпала поцелуями пульсирующую вену, вызывая у Дэйтона хриплый вздох.

— Лизи, не надо… – прошептал он, но она уже заключила головку в свои губы, и Дэйтон рвано выдохнул. Ей нравилась власть над его чувствами, и она, не останавливаясь, ритмично двигала головой, направляемая крепкой рукой, скользившей по ее затылку.

Дэйтон, хоть и пытался остановить ее, был не в силах сопротивляться. Его обычно сильная, властная натура, способная решить любую проблему, таяла под этим нежным напором, и он не желал этому противиться.

Ее движения были плавными, гладкими. Лизи облизывала член, словно леденец, то брала его так глубок в горло, что Дэйтон непроизвольно стонал, но это лишь подстегивало ее делать так еще. Снова и снова, пока мужчина не потерял самообладание и не начал направлять ее голову в нужном для него ритме.

Но когда он почувствовал, что близок к пределу, Дэй резким движением уложил ее на кровать и, впиваясь в ее губы, вошел в нее сразу, до самого края.

Элизабет вскрикнула, но не от боли, а от неожиданно захлестнувшей волны удовольствия. Его сильные руки держали ее крепко, не давая вырваться из плена страсти. Каждый толчок отдавался взрывом удовольствия, растекающимся по всему телу.

Дэйтон, словно стремясь взять все и сразу, поднялся на колени, запрокинув ее ноги на свои плечи. Он наслаждался видом разгоряченной женщины под собой, упиваясь тем, как хорошо ей. Волна обжигающей страсти нахлынула на Лизи внезапно, не оставляя шанса продлить мгновение. Дэй, не отставая, наполнил ее собой до краев.

Запыхавшиеся, они лежали рядом, но Дэйтон не смог долго оставаться в стороне и притянул возлюбленную к себе на грудь. Поглаживая ее шелковистые волосы, он тихо прошептал:

— Спасибо.

Она не ответила. Не знала, что сказать, да и вряд ли нашлись бы слова.

До самого конца пути никто не покинул эту комнату.