Глава 29. Вы задержались, мисс Кинн.

Возвращение в рабочие будни после столь бурных выходных оказалось для Элизабет труднее, чем она ожидала. Но она упрямо бралась за дело, находя в нём своё особенное утешение.

Каждая маленькая победа её юных воспитанников, каждый шаг вперёд становились для Лизи её личным триумфом. Поэтому, когда семилетняя Кора, заливаясь слезами, рухнула на растяжке, сердце балерины едва не разорвалось от сочувствия.

— Что случилось, милая? — Элизабет опустилась рядом с девочкой, лежащей лицом вниз в растяжке.

— Я… я неудачница! — сквозь рыдания пролепетала Кора, поднимая заплаканное личико. — Ничего не получается! Я никогда не сяду на шпагат!

— Ну, зачем же сразу так, — ласково возразила Лизи, помогая девочке сесть ровнее. — Если что-то не получается сразу, это не значит, что ты плоха. Это просто значит, что нужно немного больше времени. — Она нежно погладила ребёнка по плечу. — Я тоже не сразу села на шпагат, — с улыбкой призналась Элизабет.

— Правда? — Кора удивлённо посмотрела на неё.

Элизабет кивнула, вспоминая собственное детство.

Тогда ей было около десяти. Она занималась в танцевальной группе при школе, где плата была меньше, чем в других местах. Соответственно это сказывалось и на тренере. Прозанимавшись несколько месяцев, она столкнулась с тем, что никак не могла сесть на ровный шпагат. Элизабет злилась на себя, ругала, заставляла себя день и ночь пытаться, но всё было бесполезно.

Однажды мама сказала, что изнурительные тренировки ничем не лучше бездействия, и попросила дочь остановиться, уверяя, что у Элизабет рано или поздно всё обязательно получится.

Но Лизи, со своим упрямством, довела даже тренера. В один из дней, когда Элизабет снова злилась на себя, сидя в полу шпагате, миссис Хил, не выдержав, подошла к девочке сзади и со всей силы надавила ей на плечи.

Первое, что почувствовала Лизи — острая, пронзительная боль. Из глаз брызнули слёзы, но уже не от злости, а от боли и непонимания.

И вдруг, в следующее мгновение, девочка обнаружила, что сидит на идеально ровном шпагате. Она радостно рассмеялась, переполненная чувством восторга и удовлетворения.

— Видишь, Элизабет, — тренер присела напротив. — Я показала тебе кратчайший путь к твоей цели. Но запомни: короткий путь не всегда приятен. Иногда лучше набраться терпения и подождать, чем бежать сломя голову, больно ударяясь о препятствия.

— Когда я была совсем маленькой, как ты, у меня тоже ничего не получалось, — продолжала Элизабет, глядя в заплаканные глаза Коры. — Я была неуклюжей, падала на каждом шагу, и шпагат казался чем-то нереальным. Но я очень хотела танцевать, и каждый день старалась немного больше, чем вчера.

Кора внимательно слушала, вытирая слезы тыльной стороной ладони. Элизабет взяла её руку в свою и продолжила:

— Балет – это труд, Кора. Это не волшебство, хотя со стороны так и кажется. За каждой грациозной позой, за каждым лёгким прыжком стоят часы упорных тренировок, пот и слёзы. Но когда ты достигаешь своей цели, когда у тебя получается то, что раньше казалось невозможным, – это самое прекрасное чувство на свете.

Элизабет обняла Кору за плечи. — Давай попробуем ещё раз? Не для того, чтобы сесть на шпагат прямо сейчас, а для того, чтобы немного растянуться и почувствовать своё тело. Просто сделай столько, сколько сможешь, и не вини себя, если не получится сразу. Помни, ты делаешь всё возможное, и это самое главное.

И села напротив, раздвинув ноги и прижавшись своими ступнями к её. Взяла Кору за руки и откинулась назад, позволяя девочке идеально ровно лечь лицом вниз. Потом поднялась и легла сама. Как прежде ровно и чисто.

Спустя десять минут Элизабет попросила Кору сесть на заветный шпагат и, о все великие Боги, у девочки вышло!

Кора радостно захлопала в ладоши и бросилась обнимать учителя, на что Лизи охотно ответила.

Следующие полтора часа они отрабатывали стойки у поручня и различные движения. Так много и часто, чтобы у всех закрепилось и даже во сне дети смогли это повторить.

После тренировки Элизабет чувствовала приятную усталость. Она наблюдала, как дети, полные энергии, собирают свои вещи, обсуждая новые достижения и шутя друг с другом. В этот момент она осознала, что не просто учит их танцам, но и помогает им раскрыть свой потенциал, обрести уверенность в себе и найти новых друзей.

Когда Лизи выходила из здания, уже смеркалось. Закрыв за собой все двери и поставив помещение на сигнализацию, она вышла на улицу.

Морозный воздух охватил лёгкие, и Элизабет довольно расслабилась.

Однако, стоило ей подойти к машине, как она услышала тяжёлые шаги сзади и грубый мужской голос:

— Вы задержались, мисс Кинн.

Следом удар и темнота.

Дэйтон сидел в своём пентхаусе, сгорая от нетерпения в ожидании звонка от Элизабет. Это был их маленький ритуал: она приезжает с уроков домой и звонит ему. Просто чтобы он не переживал. И Лизи знала, что ему так спокойнее, потому и шла навстречу.

Но вот уже время за девять, а звонка всё нет.

Дэй, слегка нервничая, повертел телефон в руке и не сдержался. Набрал сначала номер любимой, а когда услышал оборванные гудки, набрал следом номер Шерил.

— Алло, — ответил на той стороне бодрый голос старой подруги.

— Шер, Лизи приехала?

— Я думала, она у тебя, — девушка ощутимо напряглась. — Опять пропала?

— Не думаю, — коротко бросил он и добавил: — Спасибо.

Положил трубку.

Дэйтон отбросил телефон на диван и поднялся. В животе поселилось неприятное сосущее чувство, которое он слишком хорошо знал. Чувство надвигающейся беды. Он схватил ключи от машины и, не дожидаясь лифта, помчался вниз по лестнице.

В голове роились самые ужасные мысли. Он вспоминал все предупреждения, все ощущения, которые старался игнорировать. Его Лизи, его маленькая птичка, попала в беду. И он чувствовал себя бессильным, сидя в своей башне из слоновой кости.

Заведя машину, он выехал на ночные улицы города. Куда ехать? Где её искать? Инстинкт вёл его в сторону центра, где она преподавала.

Однако вместо Элизабет там стояла её машина. И ключи валялись возле.

— Сука! — крикнул Дэй в пустоту.

Он уже понимал, где она. Уже знал, у кого. И теперь ему надо понять, как повернуть время вспять.

Первым делом в нос ударил запах влаги и плесени. Открыв глаза, Лизи увидела темноту. Непроглядную, всепоглощающую темноту, такую, что казалось, её можно потрогать. Она попыталась пошевелиться, но что-то её сковывало. Руки и ноги были связаны грубой верёвкой, а рот заткнут кляпом, от которого во рту стоял противный привкус старой ткани.

Сердце бешено колотилось в груди, отбивая панический ритм. Где она? Что происходит? Последнее, что она помнила – это то, как стоит у своей машины возле центра и мужской голос за спиной. Потом – темнота и резкий удар по голове.

Лизи попыталась успокоиться и осмотреться. Постепенно зрение адаптировалось к темноте, и она смогла различить очертания стен. Кажется, она находилась в каком-то подвале. Холодный, сырой воздух проникал сквозь старую одежду, заставляя её дрожать.

И находилась она здесь не одна. Напротив нее сидел седовласый с «озерцом» на голове Плат.

— Здравствуйте, мисс Кинн, — мужчина широко улыбнулся. — Выспались?

Элизабет что-то промычала, но из-за куска ткани было не разобрать слов.

Плат безмолвно кивнул одному из амбалов - которые оказывалось стояли за её спиной - и он вытащил кляп.

— Зачем всё это? — с хрипотцой спросила девушка. Слова были не совсем внятные из-за того, что челюсть затекла.

— Неужели ты, Элизабет, думала, что я не пойму подмену в клубе Роуза? — мужчина сощурился. — И уж тем более не узнаю, где ты проводишь время и с кем?

Сердце Лизи зашлось в пляске отчаяния. Только не Дэйтона. Пусть делает что угодно, только не трогает его.

— У меня есть деньги. Я отдам вам всё с процентами, — старалась сделать голос как можно более твёрдым. Выходило плохо.

— Ты хотела сказать, у твоего богатого дружка? — хмыкнул ростовщик. — Тут такое дело… Теперь мне не нужны деньги. Мне нужна ты.

По коже Элизабет пробежал мороз.

Лизи почувствовала, как кровь отлила от лица.

Он знает про Дэйтона… Он знает, — билось у неё в голове.

Она отчаянно пыталась сообразить, что сказать, как выкрутиться, но слова застревали в горле, словно ком.

— Ты мне безразлична, Элизабет, но у тебя есть одна ценная вещь, — Плат медленно встал и обошёл её, рассматривая, как товар. — Твоя связь с одним очень интересным человеком. И я намерен использовать её в своих целях.

От осознания надвигающейся опасности Лизи охватила паника. Она попыталась вырваться, дёрнулась, но амбалы, как скалы, нависли сверху, прижимая крепко к стулу.

— Не утруждайся, куколка. Всё равно не убежишь, — Плат присел перед ней на корточки, заглядывая в глаза. — Подумай вот о чём: ты можешь помочь. Просто делая то, что я скажу. Или… можешь просто смотреть, как я уничтожу отца через сына.

Лизи недоуменно посмотрела на Плата. Некоторые детали в её голове не сходились. Мужчина, заметивший непонимание в её взгляде, довольно рассмеялся.

— Неужели ты не знаешь, как заработал свой капитал Диксон старший? — снова захохотал, когда Элизабет качнула головой. — Выбор за тобой, Элизабет.

Плат встал и махнул рукой амбалам.

— Сделайте так, чтобы её хотелось спасти, но без секса. Подготовьте всё. И передайте Дэйтону, что его ждёт сюрприз.

Дэй ходит взад вперёд в небольшом доме Блейка. Друг сидел на стуле напротив и тихо наблюдал. Новость о пропаже Элизабет и по нему сильно ударила, но больше от неожиданности.

— Почему ты так уверен, что она у Плата? — спросил блондин, начиная уставать от метаний друга.

— Просто уверен. Его долго не могли взять, потому что он слишком умён. Не думаю, что в ситуации с Лизи он оказался глупее.

— Почему тогда нет новостей?

— Я думаю, у него какой-то план.

— Связанный с твоим отцом? — Роуз недвусмысленно посмотрел на Дэйтона.

Дэй кивнул.

— Отец давно не промышляет наркотиками, но свою тропинку в высший свет пробил именно так, — мужчина наконец остановился.

— Значит, если Плат захочет его убрать, то сделает это через Элизабет. А точнее, через тебя, — заключил друг, что разозлило Дэйтона ещё больше.

Дэй резко сел. Все нутро кричало, прося сломать что-нибудь, чтобы стало хоть чуточку легче, но он понимал, что это не работает.

Минут десять назад он перетряхнул всё своё отделение, взбудоражил каждый угол в поисках Плата, но все как один твердили, что выследить его невозможно. Это говорило лишь об одном: Плато подготовился основательно, словно хищник, готовящий засаду.

"Какой же я идиот!" - терзал себя Дэйтон, - "Самонадеянный, слепой, жалкий осел!" Он винил себя с той беспощадной яростью, на которую был способен только он сам.

Внезапный звук уведомления на телефоне Дэя заставил обоих мужчин вздрогнуть, словно от удара током.

Брюнет выхватил гаджет и впился взглядом в экран. Ему даже не нужно было произносить вслух то, что он там увидел: ужас отпечатался на его лице, как клеймо. Но Блейк, с затаенной тревогой, выхватил телефон из его рук, чтобы самому убедиться в кошмаре.

На экране застыло изображение Элизабет. Привязанная к грубо сколоченному стулу, с разбитой губой и кровоподтеками на лице, она являла собой жалкое зрелище.

А ниже, словно приговор, мерцала подпись:

"Хочешь увидеть её живой – доставь документы отца на фирму «Ларсен». Ты и сам прекрасно знаешь, о чем речь. Не маленький".

"Доки на другом берегу. Ровно в полночь".

Блейк нахмурился, словно разгадывал сложную головоломку:

— «Ларсен»… это ведь…

— Да. Девичья фамилия нашей матери. Эта компания – часть грязного бизнеса нашего отца. Он создал её, когда мамы не стало из-за наркотиков. Якобы, дочерка зарабатывает на помощь зависимым. Лживая ширма.

— Но если она нужна Плату…

— Именно, – прошипел Дэйтон, его ярость клубилась и бурлила, раздувая ноздри и заставляя грудную клетку тяжело вздыматься. – Это значит, что компания не для борьбы с зависимостями, а для их культивирования. Гнойник, высасывающий жизни.

Блейк откинулся на спинку дивана, в отчаянии запуская пальцы в волосы. Ситуация сложилась хуже некуда. Элизабет в заложниках, а причиной тому – прогнившее прошлое отца близнецов, которое, казалось, крепко вцепилось в них своими костлявыми пальцами и не собиралось отпускать.

— У нас есть хоть какие-то варианты? – прозвучал вопрос Блейка, хотя он и понимал, что ответ заранее известен.

Дэйтон молчал, прожигая взглядом паркет, словно пытаясь найти там ответ. Затем, резко сорвавшись с места, он направился к бару. Налил щедрую порцию виски, одним глотком осушил стакан и повернулся к Блейку с решительным взглядом.

— Вариант один. Мы должны достать эти чертовы документы. Но я не собираюсь просто так отдавать их Плату. Он получит их только тогда, когда Элизабет будет в безопасности.

— Значит, играем в его грязную игру, но по своим правилам, – констатировал Блейк, в его голосе звучала внезапная сталь. – Что ж, мне это нравится. Нужно составить план. И, я так понимаю, мы в этом одни?

— Да, – кивнул Дэй, – не хочу впутывать в это Деклана. Это слишком опасно особенно для него.

— Ты ведь не можешь просто пойти туда и отнести ему документы, надеясь, что он её отпустит. Это самоубийство.

— Вот поэтому мне нужен ты. Ты – мой козырь.