Глава 3. Хуже уже быть не может.

Мужчины загрузили Элизабет словно мешок в машину и так же небрежно выгрузили посреди широкой улицы. Девушка не возмутилась из-за того, что ей не открыли дверь как леди и с большим удовольствием вдохнула свежий ночной воздух, стоило машине со свистом уехать дальше. Особенно если учитывать, что в машине она сидела рядом с блондином.

При воспоминании о его грязных касаниях Лизи передернуло.

— Мразь, — сквозь зубы прошептала она, отходя к обочине и усаживаясь на бордюр вдоль асфальта.

Она сидела на холодном бордюре, вяло раскинув ноги и потирая больное бедро, будто у нее не было сил подняться. Ветер шевелил пепельные волосы, словно пытаясь утешить, но она не чувствовала ничего, кроме бесконечной безысходности. Зеленые глаза, когда-то искрившие радостью, теперь были полны слез, которые медленно катились по щекам, оставляя за собой влажные следы на коже.

Свет фар проезжающих автомобилей рисовал резкие тени вокруг нее, подчеркивая уязвимость. Элизабет думала о том, как быстро может обернуться кошмаром мир, когда страх обрушивается внезапно, как грозовая туча. Как много она вложила своих сил, чтобы собственная жизнь обернулась адом? Кучу. Хренову тучу сил, чтобы испоганить себе жить. И почти с десяток лет Элизабет пыталась все исправить, однако каждый раз, когда она говорила: «Хуже уже быть не может.», судьба усмехалась.

Слёзы всё лили и лили, пока Лизи не почувствовала, как горло перехватывает. Внутри нее бушевали волны страха и унижения, но снаружи были лишь мокрые дорожки по щекам, как свидетельства ее утраченной надежды. Она была сама собой неслышимая, дрожащая, но все еще живая, и, возможно, это было единственным светом в ее мрачном мире.

Но светом ли? Какой толк от ее брыканий? Какая польза от ее попыток наладить собственную жизнь? Сколько еще раз нужно сделать шаг назад, чтобы вырваться вперед?

Элизабет зарылась лицом в сложенные руки и не переставая всхлипывать поняла, насколько она никчемна. Зачем миру такой человек? Она поняла, что ей нужна лишь эта ночь. Последние несколько часов, чтобы вспомнить как онажила.

С четким пониманием своих желаний девушка поднялась на ноги и огляделась. Увидев в конце улицы здание с яркой неоновой вывеской ночного клуба вытерла руками тушь, что определенно растеклась. И пусть она не видела себя в зеркало, но это точно было так. Осмотрела свое платье. И ведь точно порвалось.

Помимо разорванного ворота, на левом ребре тянулась дыра почти до пупка. Устало выдохнув Элизабет дорвала его, сделав неровный разрез на животе.

Благо бесконечные, когда-то, тренировки пригодились.

Изящная тонкая талия, обтянутая черной тканью, теперь еще больше выделялась вместе с ровным прессом благодаря нововведению.

Направление Лизи держала четко к клубу, по пути расчесывая волосы пальцами. Ведь и сумки у нее теперь не было, чтобы достать расческу.

Усмехнулась.

Как и силы воли.

У здания она остановилась на мгновение, поглаживая больное бедро и позволяя музыке и ярким огням завести себя. Внутри ее разума звучали отголоски прежней жизни — вечеринки, шутки, танцы под безумные ритмы. Но сейчас в ней бушевали другие чувства: решимость и легкая ностальгия. Элизабет сделала шаг вперед, ощутив, как окружающий мир накрывает ее волной энергии.

Зайти внутрь не составило труда: охранник на входе знал ее еще со времен работы с Платом.

Внутри клуба яркие огни перемешивались с дымкой, ползущей от барной стойки, и людьми, которые танцевали, словно не чувствовали ни усталости, ни проблем. Она пробиралась сквозь толпу, чувствуя, как взгляд нескольких прохожих задерживается на ней. Взрывы адреналина наполняли легкие.

Скоро уже не существовало преград, и клуб стал для нее не просто местом развлечений, а символом обновления. Элизабет приняла решение: эта ночь станет последней в ее жизни. Она сделала шаг вперед, растворяясь в толпе. Каждое движение, каждая нота казались ей знакомыми, но сегодня они наделялись новым смыслом.

У барной стойки мило улыбнулась одинокому парню, который принял это за приглашение.

— Привет красотка, — он окинул девушку голодным взглядом затуманенным алкоголем. – Выпьешь?

— Даже имени не спросишь? – Ответила Элизабет и положила руку ему на плечо.

— Захочешь – сама скажешь, — повернулся к бармену и добавил: — виски кола и для девушки…

Легкая заминка и взгляд в сторону Элизабет.

— Три стопки текилы, — продолжила она за него, не обращая внимания на вздернутые к линии волос брови.

Парень бармен ловко налил три стопки и поставил перед девушкой. Элизабет, недолго думая опрокинула внутрь себя одну за одной, а после улыбнувшись ухажеру медленным шагом направилась к танцполу.

— Эй, ну хоть имя скажи, — крикнул тот ей в спину, пораженный такой девушкой, но услышан не был.

Даже если бы все звуки в мире затихли, Лизи все равно не услышала бы его. Сейчас она слышала и слушала только себя. Свое тело. Свою душу.

Отдаваясь в ритм музыке, она утопала в воспоминаниях и ощущениях.

Ей было всего шестнадцать, но её мечты уже расправляли крылья, стремясь к сценам самых известных театров. Каждый год, когда солнце начинало целовать весенние цветы, Элизабет отправлялась в долгожданные сборы — уникальные мастер-классы, где собирались талантливые юные артисты со всей страны.

Мама на протяжении всего года откладывала деньги, чтобы дочь могла поехать туда и заниматься любимым делом.

Сборы проходили в живописных уголках: то в старинном замке, где мрак вековых стен напоминал о прошлом, то на берегу моря, где волны шептали под музыку её танца. Каждый день начинался с утренних разминок, а вечером зал наполнялся звуками классической музыки, когда девушки, в пуантах, словно птицы, порхали по сцене.

Выступления были вершиной каждого сбора. Элизабет, обладая волшебной грацией, всегда чувствовала особую связь со своим телом и музыкой. Эта поездка не была исключением. Это было самое волшебное время в ее жизни.

В тот раз на очередном выступлении она познакомилась с парнем из другой труппы. Его звали Джозев. Как и любой танцор он был стройным, подтянутым и невероятно красивым. Парень за короткий срок завоевал сердце юной танцовщицы и покорил не только ее душу, но и тело.В тот вечер, когда звуки музыки затихли, а огни на сцене лишь мягко мерцали, между ними возникло ощущение близости. Джозев и Элизабет остались наедине, потерянные в гулком зале, пропитанном духом балета. Его взгляд, глубокий и проникающий, словно позвал её в неизведанный мир, где правили страсть и доверие.

Они медленно соединили руки, нежно касаясь друг друга, как будто не веря в реальность происходящего. Она чувствовала, как его тепло проникает в её душу, а сердце колотится в ритме их танца. Каждый шаг приближал их все ближе; дыхание становилось все более учащенным.

Затем их губы встретились — это был поцелуй, наполненный бесконечными обещаниями и тайными желаниями. Каждое движение было отражением их страсти, заключенным в мгновение, где не существовало ничего, кроме них. В этом волшебном мгновенье, между танцем и мечтой, они познавали друг друга, растворяясь в новых ощущениях, завораживая и подчиняя. Ее первая близость стала не просто физическим воссоединением, но настоящим откровением, открывающим пределы их юной любви.

Однако этим отношениям было не суждено прожить дольше, чем время сборов. Первая боль в ее жизни и первое обещание, что больше она не позволит жизни ее мучить.

Элизабет отдалась во власть случая, растворяясь в медленной мелодии, обволакивающей ее подобно сигаретному дыму. Пытаясь изгнать из сердца боль и сожаление через танец, она не заметила, как вновь по щекам побежали слезы. Хотелось остановиться, прервать этот мучительный ритуал освобождения, но тело, истосковавшееся по движению, упрямо отказывалось подчиняться.

Музыка, проникая в самую душу, воскрешала в памяти осколки былого счастья, тени ускользнувших возможностей и несбывшихся надежд. Каждый шаг, каждое па, словно прощание с тем, что терзало ее, но эта желанная свобода рождала новую, нестерпимую боль.

Элизабет грезила о дне, когда сможет танцевать без груза на сердце, без ноющей боли в бедре, понимая, что эта мечта – лишь мираж. Каждый раз, когда она пыталась вырваться из порочного круга несчастий, их тяжесть неумолимо ввергала ее обратно в бездну отчаяния.

Слезы, смешиваясь с испариной, струились по щекам, словно грустная мелодия, пронзенная диссонирующими аккордами. Лишь в танце она могла притвориться той, кем когда-то была: полной жизни, надежд и грез. Но этот танец стал ее проклятием, замкнутым кругом, из которого не было выхода. Он стал не избавлением от боли, а бегством от самой жизни.

Внезапное касание к плечу оборвало полет ее души. Лизи вздрогнула, ощутив легкое покалывание на коже. Обернувшись, она увидела миниатюрную девушку с темными волосами, собранными в строгий пучок, и в темном переднике поверх джинсов и футболки.

– Мисс, вас приглашают на VIP-балкон, – перекрикивая музыку, произнесла брюнетка, указывая глазами вверх.

Элизабет едва заметно нахмурилась, но тут же скрыла удивление и недоверие за натянутой улыбкой.

– Кто? – громко переспросила она.

– Меня просто попросили передать, – улыбнулась девушка, обнажая ряд ровных зубов.

Сколько же им платят, если у нее такой хороший стоматолог.

Элизабет усмехнулась своим мыслям. И ровным шагом направилась в сторону лестниц, что вели наверх.

На последней ступеньке ее ожидал парень примерно того же возраста и приветливо улыбался. Здесь музыка играла чуть тише, потому Лизи не составило труда услышать его слова, несмотря на то что он даже не пытался кричать:

— Привет! Я Калеб, — парень протянул руку продолжая улыбаться.

Элизабет ответила на улыбку и протянула руку в ответ.

— Элизабет.

Ненароком разглядывая молодого мужчину Лизи залюбовалась. Высокий, плотно сложенный, что подчеркивала обтягивающая черная футболка и определенно красивый. Короткие светлые волосы плавно раскидались по высокому лбу, а улыбка подчеркивала ямочки на щеках и острые скулы.

Калеб заметил, что девушка его разглядывает и голубые глаза в ворохе густых ресниц хищно прищурились.

— Пойдем, проведу тебя.