Глава 27

Бросив последний взгляд на себя в зеркало, Адель твердо решила, что справится с сегодняшним вечером. Она больше не та взбалмошная и импульсивная девушка, которой раньше была. Теперь Адель училась играть в ту игру, что затеяли мужчины. Пусть всё давалось ей не с первого раза, но она подбадривала себя тем, что всё равно продолжала стараться.

Ее собственное отражение казалось Адель холодным и спокойным. Она посчитала это крошечной победой над самой собой, потому что внутри не было ни холода, ни спокойствия. Возможно, Адель ощущала себя чуть более уверенной, если бы главной ее эмоцией этого вечера стала злость. Но вместо злости Адель испытывала страх.

Она еще слишком хорошо помнила всё, что с ней сделал Дэвид. Помнила его безумный взгляд. Он был жесток и самое главное — непредсказуем. Ему явно нравилось мучить людей и Адель ни капли не удивилась узнав, что Дэвид от этого даже сексуально возбуждался. Но всё это было неважным. Важным оставалось лишь то, что она его боялась. Адель не могла вот так сразу вспомнить, кто еще вызывал в ней такой острый прилив страха. Даже Демона в самом начале их знакомства Адель не боялась. Или же это были просто очень короткие моменты, которые память давно сгладила.

Рука инстинктивно потянулась к животу. Адель тут же заметила, что ее отражение приобрело налет беспокойства. Раньше было проще хотя бы по той простой причине, что Адель не боялась ничего потерять. В основном она раздражалась, когда ее идеально выстроенный порядок кто-то стремился нарушить. Но раздражение и страх — совершенно разные вещи. Теперь же всё изменилось.

С каждым днем Адель ощущала ребенка внутри себя всё отчетливей и отчетливей. С этим ощущением укреплялось и чувство ответственности. Пусть Адель и не планировала этого ребенка, но терять его или подвергать риску не хотела, что лишь подпитывало ее страх. Невозможность предсказать следующий ход со стороны Дэвида неимоверно напрягала.

Отвернувшись от зеркала, Адель поторопилась себя успокоить тем, что на ужин Дэвид приедет не сам, а с отцом. Не то что бы Адель кому-то из их семейки доверяла, но раз уж они согласились встретиться, то планировали что-то поиметь на этом вечере. Какие-то весьма выгодные дивиденды как минимум. К тому же ребята будут присматривать за ней. Это немного приободряло.

Тихо выдохнув, Адель провела ладонями по платью сливового цвета и вышла из своей комнаты. Не хватало еще, чтобы головорезы Роберта расценили ее неторопливость как нежелание подчиниться и сами поволокли ее к гостям. Адель скривилась, вспомнив угрозу Роберта.

«И, если ты не глупая, пойдешь добровольно, иначе тебя приволокут силой. И не уверен, что после этого ты всё еще будешь беременной».

Гости еще не прибыли, но к их встрече всё уже было готово: блюда, алкоголь, сигары. Рассматривая всё это, Адель с трудом заставляла себя не кривиться. Складывалось такое ощущение, словно они ожидали приезда старых друзей, а не… кого?

Врагов! Самых настоящих врагов! Которые только теперь, когда Зейна упекли в психушку, распушили свои хвосты и решили приехать в его дом. Все эти размышления немного угомонили страх и придали сил для злости. А когда в комнате возникла Агата, Адель ощутила и примись раздражения.

После их последнего разговора Адель с Агатой, если и общались, то исключительно на рабочие темы. И то редко. Обычно, этим занимался Джеймс.

Несмотря на то, что Адель понимала мотивы поступков Агаты, лишний раз пересекаться с ней всё равно не хотелось. Но, судя по всему, сегодня предстояло вытерпеть и это. Адель коротко кивнула Агате в знак приветствия и решила, что будет держаться от нее подальше, чтобы лишний раз не играть на собственных нервах.

Через некоторое время стало известно, что Томсоны приехали. Люди Роберта тут же засуетились. Адель поискала взглядами ребят. Их на встречу никто не приглашал, но заметив их на втором этаже, сразу же стало чуть легче.

Томсон-старший и его сын приехали с внушительным количеством охраны.

«Не доверяют, — подумалось Адель. — И правильно делают».

Не без усилий, но ей всё же удалось сохранить маску равнодушия на своем лице. Говард в ее сторону ни разу не взглянул. Его светло-голубые, словно прозрачные, глаза сосредоточились исключительно на фигуре Роберта, который уже поспешил встретить гостей.

Осторожно наблюдая за этими двумя, Адель поймала себя на мысли, что Говард словно бы примирял на Роберте его новое положение. Как именно Томсон относился к таким кардинальным изменениям, Адель понять не могла, его лицо было непроницаемым.

А вот Дэвид всем своим видом демонстрировал свое превосходство над окружающими. Он явно не был в восторге от того, что пришлось приехать сюда. Но, похоже, перечить отцу Дэвид не осмеливался.

С пренебрежением осматривая убранство дома, Дэвид остановил свой взгляд на Адель. Она могла поклясться, что в этот момент в его глазах вспыхнуло нечто такое, отчего по спине тут же холодной змеей скользнули ледяные мурашки. И Дэвид будто четко считал эту реакцию, отчего на его губах заиграла самодовольная, граничащая с хищной, отвратительная улыбка.

Адель неуютно повела плечами и постаралась сосредоточить свое внимание на том, что там происходило между Говардом и Робертом. Судя по тому, что беседу планировали проводить не в приватном формате ничего из того, что должно было сохраняться в секрете озвучивать никто не собирался.

— Я уж и в самом деле начал опасаться, что Зейн и впрямь заключил сделку с каким-нибудь демоном. Неуловимая скользкая пиявка достаточно попила моей крови. — Произнес Говард и по-хозяйски раскинувшись в кресле, подхватил подготовленный бокал с алкоголем.

Вся охрана, которая прибыла с гостями, тут же рассредоточилась по периметру. Ощущение отсутствия уюта у Адель только возросло. Мельком рассматривая охрану, она напряженно отметила, что сейчас они все были окружены. Но ни Роберта, ни его людей это, похоже, ни капли не настораживало.

— Теперь это осталось в прошлом, — уверенным спокойным тоном заявил Роберт и расположился прямо напротив Говарда.

— Не думаю. Насколько мне известно, Зейн еще жив. А тот, кто жив не может считаться частью прошлого.

Адель скрипнула зубами и непринужденно отошла чуть в сторону, прислонившись к спинке дивана. Она ненавидела всех этих людей. Ненавидела дурацкую уверенность и спокойствие Роберта. Он и в самом деле вел себя так, будто был здесь главным.

— То состояние, в которое его со временем введут, покажется похуже любой смерти, — Роберт позволил себя ухмыльнуться, после чего отпил из своего бокала.

Адель внимательно наблюдала и за ним, и за Говардом. Ей показалось, последний был рад услышать такие новости.

— Умно и хитро, — прокомментировал Говард. — А еще очень классически. Самый верный помощник оказался подлым изменником и воткнул нож в спину своему боссу. С чего бы это вдруг? Не припомню, чтобы вы друг с другом хоть когда-то враждовали, — Говард подался чуть вперед и опустил локти на колени. Адель показалось, что он пытался своим жутким взглядом проникнуть в черепную коробку Роберта, чтобы прочесть все-все его мысли.

— Так и есть. Стычек между нами не было, — с прежним спокойствием ответил Роберт. — Я никогда ни на что не жаловался. Но время идет, а ничего существенно не менялось. Все мы не молодеем.

— Это правда, — кивнул Говард и сделал очередной глоток.

— Погони и перестрелки интересны, когда ты еще молод и жаден до всего. Например, до денег или власти, или авторитета. Но я уже не в том возрасте, чтобы заниматься этой блажью, — Роберт коротко взглянул на Агату, которая скромно сидела рядом с ним.

Адель искренне не понимала, почему он так просто обнажал свое уязвимое место, каким для него непременно стала Агата. Ублюдки-Томсоны могли этим легко воспользоваться. Собственно, именно из-за этого в свое время Адель была вынуждена узнать, насколько Дэвид больной садист. Она была уязвимым местом Зейна еще в те времена, когда он не хотел этого признавать.

Но раз уж Роберт вел себя настолько открыто, то действительно надеялся обрести союзников в лицах Томсонов.

— Ты просто вонючий предатель, — вдруг выпалил Дэвид и закинул ногу на ногу. — С какой это стати мы должны вести с тобой переговоры, а уж тем более — доверять? Предал раз, предашь и снова.

Томсон-старший поднял ладонь, призвав сына замолчать. Адель заметила, как напряглись челюсти Дэвида, но возражать он не стал.

— Это было не предательство, — заявил спокойным тоном Роберт. — Я просто позаботился о наших людях. Тот ритм, в котором мы жили, исчерпал себя. Зейн не захотел прислушиваться к мнению большинства. Не захотел руководствоваться разумом.

— И поэтому вы устроили переворот, — фыркнул Дэвид.

— Пусть будет переворот, — терпеливо ответил Роберт.

— Всё это красиво звучит, — отметил Говард. — Но слов мне мало, пусть и красивых. Мне нужны действия.

— Они уже есть.

— Какие? То, что Зейн в психушке? Это, безусловно, вдохновляет. Но мне будет спокойней, когда я узнаю о его смерти.

Адель непроизвольно вскинула подбородок и стиснула руки в кулаки. Говард мельком глянул на нее и снова сосредоточил свое внимание на Роберте.

— Я хочу избавиться от всего подпольного бизнеса, которым прежде владел Зейн, — заявил Роберт.

Адель заметила, как ребята на втором этаже начали между собой перешёптываться. Судя по активной жестикуляции, они были не в восторге от услышанного.

— И вернуть то, что Зейн у вас украл, — добавил Роберт. — Мне не нужны лишние проблемы. Я не собираюсь продолжать войну за власть в городе. То, что работает в чистую меня вполне устроит.

— Отец, я бы забрал всё и пристрелил его, — снова вклинился в разговор Дэвид. — А заодно и эту сучку убрал, — он небрежно кивнул в сторону Адель.

Томсон-старший посмотрел на своего отпрыска непроницаемым тяжелым взглядом, от которого Дэвид заметно неловко поерзал на своем месте и умолк.

— Перемирие мы заключим после того, как завершится процесс перехода, — заявил Говард тоном, который не терпел возражений. — До этого момента всё остается по-прежнему.

— И каковы мои гарантии, что после процесса перехода мне ничего не будет угрожать?

— Никаких. Тебе придется поверить мне на слово.

Несмотря на то, какие условия были выдвинуты Говардом, Дэвид всё равно остался недовольным. Адель решила, что у него явно существовало свое виденье разрешения возникшей ситуации. Его отец в первую очередь заботился о выгоде, а Дэвид очевидно хотел мести. Жестокой и кровавой.

Роберт предложил Говарду обсудить кое-какие детали наедине. Они ушли в сопровождении охраны. Дэвид остался сидеть в кресле и вальяжно попивать алкоголь. Из всей троицы он выпил больше всех.

Адель старалась сохранять маску спокойствия на своем лице, но это оказалось очень трудно. Она боялась этого человека, ненавидела и хотела причинить ему ту же боль, которую он причинил ей. Адель глянула на столовые приборы, что лежали неподалеку от Дэвида. Она могла бы рискнуть всем и попытаться его убить. Но страх сковывал мышцы. Страх перед этим человеком и за собственного ребенка.

В конце концов Адель уже убивала. Но тогда с ней был Зейн, и всё казалось значительно проще. Но не теперь.

Допив последнюю порцию алкоголя, Дэвид резко перевел свой взгляд на Адель, будто на секунду он забыл о ее присутствии, а затем внезапно снова вспомнил. Агата по-прежнему сидела там, где ее оставил Роберт. Часть его людей тоже никуда не ушла, но Адель не ощущала себя в безопасности. Безусловно, ребята ее не бросят в случае чего, но про непредвиденную ситуацию Адель думать не хотела. Один неверный шаг мог тут же сказаться и на Зейне, а его она всё же планировала каким-то образом вытащить из психушки.

— Забыл тебя поздравить, — растянув губы в издевательской ухмылке, заявил Дэвид и поднялся со своего места. — Кого ждем? Мальчика или девочку?

— Родится, тогда и узнаем, — максимально спокойным тоном ответила Адель.

— Если родится, — Дэвид посмотрел на нее многозначительным взглядом и остановился. Их разделяло не больше трех шагов.

Адель постаралась проигнорировать этот вполне очевидный выпад.

— Твой отец явно заинтересован поскорей забыть про всю эту историю.

— Старик уже не такой, каким был раньше, — презрительно скривился Дэвид. — Слишком мягким стал.

— Тебе это не нравится?

Дэвид ничего не ответил, только улыбнулся будто вспомнил какую-то невероятно смешную шутку. Адель стало не по себе, страх усилился. Она ненавидела это чувство так же, как и человека, который его порождал.

— Рекомендую тебе не расслабляться, дорогуша, — произнес Дэвид и почти ласково прикоснулся ладонью к щеке Адель.

Эта ласка была обманчивой, отчего казалась еще более устрашающей.

Вероятно, до того момента, когда Зейна упекли в психушку, Адель представляла еще определенную ценность для его врагов. Через нее можно было подобраться к Демону. Несколько раз Дэвиду почти уже удалось достигнуть цели — схватить ее и предоставить своему отцу. Но закончить начатое ему всегда мешали.

Адель не исключала, что своим жестоким усердием Дэвид банально хотел добиться похвалы от отца или каких-то поблажек, возможно, даже признания. Но ничего не получилось. И это послужило появлению уже личных мотивов не оставлять Адель в покое. Ей не нравилась даже сама мысль, что она обзавелась персональным врагом. Сильным и непредсказуемым. Это не просто обиженная ревнивая женщина, а настоящий монстр.

— Твоему отцу нет до меня никакого дела, — вонзив ногти в нежную кожу ладоней, произнесла Адель.

— Ему — нет. А мне — есть, — Дэвид убрал руку и склонил голову набок. — Поэтому я предупреждаю: не расслабляйся. Считай мое предупреждение моим маленьким подарком в честь твоей беременности.

Адель едва сумела выдержать его взгляд и не вздрогнуть. Дэвид определённо что-то задумал. Но что именно, понять было сложно.

Когда Говард вернулся из кабинета Роберта, надолго он не задержался и вскоре вместе с сыном и охраной уехал. Судя по спокойному даже расслабленному выражению лица Роберта, он был доволен сегодняшними переговорами.

— Что от тебя хотел ублюдок-Томсон? — спросил Гарри, когда Адель наконец-то поднялась к себе.

— Ничего. Пытался угрожать. Мне кажется, что он не в себе.

— Зачем говнюку вообще понадобилось, чтобы ты присутствовала на этой встрече? — поинтересовался Диего. С недавних пор он Роберта называл исключительно «говнюком».

— Не знаю.

— Думаю, просто взял на случай, если пришлось бы торговаться, — выдвинул свое предположение Макс. — Но раз это не понадобилось, значит, Адель Говарду неинтересна. Рычаг давления не нужен, когда жертва уже в клетке.

— Может, Говарду я и не нужна, а вот его больному сыночку… Определенно, — сцепив пальцы в замок, произнесла Адель. — Он предупредил, чтобы я не расслаблялась. Не уверена, что это пустая завуалированная угроза.

— Раз так, — скучающе отозвался Диего, — придется его убрать.

Мысль о том, чтобы убрать Дэвида и напугала Адель, и в то же время обрадовала. Аккуратно прижав руку к животу, она тихо выдохнула. О спокойной жизни до сих пор оставалось только мечтать.