Глава 3

Лида.

Наверное, права была Соня, и мне давно пора проверить голову. Быть может, мои часто повторяющиеся мигрени — это сигнал о сбое в работе мозга из-за опухоли. Или там живёт паразит, медленно пожирающий мои извилины.

Я вот что угодно готова сейчас поверить, но точно не в то, что человек, так безжалостно втоптавший меня в грязь четыре года назад, действительно стоит сейчас на пороге моего кабинета.

За эти годы я успела множество раз похоронить его, выкопать, снова похоронить и сверху ещё и катком проехаться для надёжности. Но вот этот призрак прошлого, игнорируя собственные похороны, объявился и стоит здесь как ни в чём небывало, заложив руки за спиной.

Его челюсти плотно сжаты. Ноздри чуть заметно расширяются, втягивая воздух.

Герман, кажется, стал ещё привлекательней с нашей последней встречи, возмужал, заматерел. И этот факт не добавляет мне уверенности.

Он всегда цеплял взгляд, не правильностью черт даже, хотя природа над ним, конечно, знатно постаралась, а из-за общего впечатления силы, собранности, уверенности. Раньше в нём было что-то мальчишески дерзкое, теперь же лицо заострилось, взгляд стал тяжелее, жёстче, а красота приобрела иной оттенок.

— А вот и наш жених, — Алиса в три парящих шага оказывается рядом с Германом и обвивает его локоть рукой, устраивая ладонь на сгибе. — Ты почему так долго?

— Воду выбирал, — цедит, не сводя прожигающего взгляда с меня. Достаёт бутылку воды и передаёт Алисе. — А что здесь происходит?

— Как? Мы ведь женимся, ты забыл?

Герман сжимает челюсти так, что на скулах проступают желваки. Глазами пробегается по кабинету, словно только сейчас осознал, куда и зачем он пришёл.

Я же вцепляюсь в край стола, чтобы не распластаться позорно на полу. И без того ватная голова буквально раскалывается надвое, а мой незатейливый завтрак вот-вот станет объектом всеобщего созерцания.

— Лидия согласилась взять нашу свадьбу на личное ведение, представляешь? — Счастливо взвизгивает Алиса и чуть сотрясает горе-жениха.

— Личное?

— Да!

Мысленно проклинаю свою мягкотелость и то, что эта женщина вообще уболтала меня на это. Если бы не мигрень, делающая меня такой уязвимой сейчас, если бы я была более осмотрительной, осторожной в своих обещаниях…

А можно как-то провернуть фарш обратно, м?

— Возможно, это не лучшая идея, — хмыкает Герман, озвучивая мои мысли.

Алиса сводит изящные брови над переносицей и одаривает жениха тяжёлым, вопросительным взглядом.

— Жениться?

— Обращаться в это агентство.

— Не говори глупости. У Лидии лучшая свадебная студия в городе. Ты просто не видел её концепции!

— О, я видел достаточно, — очередной тяжёлый вздох срывается с искривлённых в усмешке губ.

Перед нами обоими разворачивается сцена из прошлого — украшенный пышно зал, цветочная арка, белоснежное платье, гости. Только финал этой истории каждый видит по-своему. Герман уходит оттуда с гордо поднятой головой, я же, ничего не понимающая, глотая слёзы у алтаря.

— Я не понимаю, в чём проблема, — Алиса капризно дуется. — Ты сказал, организация свадьбы на моё усмотрение и вкус. Я выбрала агентство и оформителя. Долго выбирала! Теперь ты заднюю даёшь, Герман?

Господи, скажи «да»!

Ты должен настоять, сказать своё твёрдое мужское слово, убедить невесту в том, что это не лучшая идея и убраться куда подальше отсюда, потому что я очень сомневаюсь, что моих запасов нервных клеток хватит на то, чтобы на протяжении всего пути оставаться холодным, трезвомыслящим специалистом, а не превратиться в обиженную и униженную барышню, решившую отыграться на свадьбе бывшего!

— Нет, я… — Герман встряхивает головой, словно гонит от себя те же мысли, что и я. Переводит взгляд на невесту. — Пусть будет по-твоему. Но не вини меня потом, если что-то пойдёт не так.

— Почему что-то должно пойти не так? Я чего-то не знаю? — Испытующе косится на нас обоих поочерёдно Алиса. Откручивает крышку с бутылки, делает маленький глоток и ставит ту на край моего стола.

В кабинете повисает тишина.

Честным было бы прямо сейчас всё ей рассказать. Но делать это должна не я, а жених. И если уж он считает, что смердящий труп наших отношений не повлияет на свадьбу, то какое право я имею открывать рот?

Пусть так, Герман.

Пусть твоя новая куколка ни о чём не догадывается.

— Что ж, — развожу руками, — если всех всё устраивает, предлагаю выбрать день для обсуждения предстоящего праздника. Обсудим концепцию и…

— Почему не сейчас? У меня всё есть! Я себе уже столько картинок красивых сохранила, вы не представляете! — Алиса лезет в сумочку, перерывает её видимо в поисках телефон. — Чёрт, видимо, в машине оставила. Буквально две минуты!

Не дав нам опомниться, Алиса упархивает из кабинета.

Остаёмся с Германом вдвоём.

По моим венам вместе с кровью бежит электрический ток. Всё тело пробивает тысячами разрядов, и мне кажется, если кто-то из нас двоих пошевелится сейчас, то всё вспыхнет от случайной искры и взлетит на воздух.

Хотя, возможно, такой расклад был бы самым гуманным из возможных.

Я думала, что всё давно пережито и забыто. Наивно полагала, что сам факт существования Германа меня больше ни капли не задевает.

Но это чушь собачья, да?

Обидно, чёрт возьми…

— Что ж…

— Итак… — начинаем мы одновременно, и одновременно смолкаем.

Роняю взгляд на свои туфли, найдя вдруг в бархатных брошах, украшающих носы, нечто невообразимо интересное.

— Значит, это твоя студия? — Герман с таким же преувеличенным интересом разглядывает кабинет.

Прищуриваюсь.

— Нет, я просто прихожу сюда иногда полежать на диване.

— Без острот никуда?

— Предпочитаю не оставаться безоружной рядом с психами.

— Мудро. Учитывая, что четыре года назад ты собиралась за одного из них замуж.

— Вижу, ты всё ещё не изжил потребность напоминать о своих подвигах при каждом удобном случае.

— Подвигах? Интересное определение.

— Могу подобрать другое. Более точное. Но боюсь, в приличном обществе его не оценят.

— Будешь строить из себя жертву? Сделай одолжение, не начинай.

— Что именно? Говорить вслух о том, что случилось? Да, это обычно неудобно для тех, кто красиво свинтил с места преступления.

— Ты правда именно так это запомнила?

— Может, ты сейчас любезно предложишь мне альтернативную версию событий? Более удобную лично для тебя?

Он подходит ближе. Не вплотную, но достаточно для того, чтобы меня снова накрыло неконтролируемой смесью эмоций, определения которым я не могу дать.

Я столько лет с ненавистью выжигала из памяти этого человека, но одного его появления достаточно, чтобы взбаламутить воду и поднять со дна ил. Как бы я не пыталась отрицать, но между нами всё ещё натянуто что-то живое, злое, искрящее. Что-то, что не сдохло там, где обязано было.

— Удобных версий у меня нет, Лида.

— Вот и отлично. Потому что у меня тоже.

Герман первым отводит взгляд и отступает, неторопливо проходит по кабинету, скользит взглядом по образцам тканей, каталогам, доске с референсами, нарисованным от руки эскизам цветочных арок.

— Занялась свадьбами, — кивает на папки и ткани. — Неожиданно.

— А по-моему, вполне закономерно. После тебя у меня выработался редкий талант красиво упаковывать катастрофы.

— Продолжай корчить невинную овечку, — с презрением. — Тебе очень идёт.

— Твоя невеста в курсе, что ты патологически плохо влияешь на свадебную статистику?

На лбу Германа пульсирует голубая вена, свидетельствующая о том, что мои слова пробили брешь в броне. И я испытываю мстительное, гадкое удовлетворение.

Мелочь, а приятно.

— Ты правда хочешь сейчас это обсудить, Лида?

— Нет, я хочу лишь одного — чтобы ты исчез. Но, как видишь, и с моими желаниями мир сегодня не особенно считается.

Он медленно выдыхает, стараясь взять себя в руки.

— Ты всё такая же.

— Живая? Да, представь себе. Твоё разочарование я как-нибудь переживу.

— Не переоценивай себя.

— В твоих советах больше не нуждаюсь. Это надо было делать до того, как ты разнёс мою жизнь в щепки.

— Твою жизнь? Это я потом целый год заметал дерьмо под ковёр.

— Бедный Герман, — произношу почти шёпотом. — Так сильно пострадал, что решил компенсировать это сейчас?

— Ты вообще ничего не понимаешь, да?

— Так объясни, — резко перебиваю. — Давай. Я вся внимание. Обожаю, когда мужчины, спустя четыре года, внезапно находят слова!

— К чёрту твою иронию! Если у тебя не хватает храбрости даже сейчас, спустя четыре года, признать, что и за тобой водились грехи, я…

— Водился грех, да! Я была падка на мужчин, прикрывающих свою трусость высокими формулировками! Но я, так уж и быть, сделаю милость и спланирую твою свадьбу. И на этот раз прослежу, чтобы ты не бросил невесту прямо у алтаря так, как бросил меня.

Лицо Германа идёт красными пятнами. Он делает ещё один широкий шаг, обходя стол. Запаниковав, хватаю первое, что попадается под руку — злосчастную бутылку с водой.

— Стой, где стоишь! — выплёскиваю содержимое бутылки Герману в пылающую морду.

Он застывает каменным изваянием.

Я тоже застываю, пытаясь осознать, что сделала.

Будем откровенны, не каждый день мне приходится устраивать клиентам холодный душ…

Выхожу из ступора первая. Оббегаю Германа по широкой дуге, хватаю свою сумочку и устремляюсь к выходу из кабинета, где и встречаю шокировано хлопающую ресницами Алису.

— А что здесь…

— На сегодня мы закончили. Напишите мне, выберем дату для следующей встречи.