7. Плен

Наверное, было уже поздно удивляться тому, что он смог меня найти, но я все равно задавала себе вопрос: как⁈ В Штаты я выезжала нелегально, нигде на границе не подсвечивая свою фамилию. Пришлось отдать почти все, что накопила за годы после взлета карьеры, но запутать следы стоило недешево. Страшно вспомнить, чего я натерпелась, пересекая американско-мексиканскую границу. Только деньги помогли не сдохнуть прямо там на жаре. Большие деньги.

Я словно кузнечик прыгала из страны в страну, прежде чем осесть в США — считай, бежала через полмира, и что? Все насмарку! Я была уверена, что у меня получилось, иначе и быть не могло. Но Виктор Кремнев оказался шустрее и все равно меня нашел. Впрочем, с его-то ресурсами это могло быть и несложно. Сбежать от преступника противозаконными методами, видимо, невозможно. Нелегальные схемы — это мир Кремнева, а потому я всего лишь немного отсрочила нашу встречу, прежде чем ему доложили, где меня искать.

Что же теперь будет? Он меня убьет, это точно! Мне нужно домой! Мелисса не будет долго ждать. Наверное, пойдет к матери. А та вызовет полицию. Как я потом это разгребать буду? Впрочем, если я сдохну, то и проблема решится сама собой.

Это был конец всему. Я не видела ни одного варианта выкрутиться. Разве что случится чудо, и я проснусь или превращусь в супервумен и всех тут положу. Но нет, так уже не получится. В одиночку — я просто слабая женщина.

Мой водитель, на поверку оказавшийся русским корейцем, провел меня по длинному коридору в комнату. Пока мы туда шли, встретили только одного человека — здорового мужчину с максимально тупой физиономией, тоже русского. Моему сопровождающему он обрадовался как родному.

— Санек! Молоток! Если и в этот раз не поймали бы, Кремень нас самих в расход пустил бы. А красивая девочка! Мож, хозяин нам ее потом отдаст? — воскликнул бугай, глядя на меня как на самый большой приз в его жизни. С которым можно будет немного поиграть, прежде чем лишить жизни. От его слов к горлу подступил тугой ком тошноты. Впрочем, быть отданной на потеху братве в такой ситуации даже не самое плохое. Главное — выжить.

Мои страхи не были преувеличенными. Виктор Кремнев был конченой мразью. Красивое, холеное лицо и душа дьявола. Подозреваю, что в своих руках он держал очень много направлений нелегального бизнеса. Думаю, все, что может прийти максимально трешовое в голову — это про него. Свои миллионы он зарабатывал, не гнушаясь самых аморальных вещей. А лишних людей — тех, что стояли у него на пути — он просто устранял. Так что мне конец. С учетом того, что я с ним сделала.

Когда азиат заталкивал меня в комнату, я уже была ни жива, ни мертва. Я настолько себя накрутила, что готова была умереть от разрыва сердца до того, как предстану пред ясными очами Кремня. Мне казалось, что пинок в спину, которым кореец отправил меня в полет на середину комнаты, приведет прямо к ногам моего преследователя, однако ничего подобного: я оказалась в помещении одна, и меня так и заперли в полном одиночестве.

Это была спальня. Обычная комната, но с минимумом мебели и решетками на окнах. Оглядевшись, я бросилась к окну и подергала металлические прутья — поняла, что с ними мне не справиться. Все мои вещи таксист отобрал, обшарив меня с головы до ног. Так что даже пресловутой пилочки для ногтей, которая давала бы надежду выбраться отсюда лет через пятьсот, у меня не было.

Следующим моим шагом стал поиск какого-либо оружия. Я перерыла абсолютно пустой шкаф, тумбочку и кровать. В них не было ничего близкого к колюще-режущим предметам. Бандиты позаботились о своей и моей безопасности. Даже шторы сняли и забрали постельное белье — так что ни самой повеситься, ни Кремня удавить у меня не получится. Единственное, что я смогла сделать, это вытащить выдвижной ящик комода. Он был относительно нетяжелый, у меня получилось его поднять и примерить замах удара о голову Кремнева. Это обнадежило.

Свое гробоподобное орудие я положила на кровать, а сама села рядом и приступила к ожиданию.

Время шло. У меня не было часов, но по ощущениям уже миновал оплаченный Мелли период, и я давно должна была вернуться, чтобы отпустить девочку домой. Думать об этом было страшно, а потому я отгоняла панические мысли. Дождусь Кремнева, шарахну по башке и сбегу — хороший же план!

И все же постепенно мой боевой запал прошел, на смену ему явилось отчаяние, а следом и слезы. Еще через пару часов мне уже совсем не хотелось драться, напротив, в таком состоянии я готова была ползать на коленях и умолять отпустить. Я готова была на все, лишь бы остаться в живых и скорее вернуться домой.

Дверь комнаты открылась ближе к вечеру — когда уже начало темнеть. К тому времени я была в полном раздрае: хотела в туалет, испытывала жажду и полное опустошение в душе. Свет в комнате не включала, оставаясь в полутьме и ожидая врага. И он пришел. Неожиданно. Поймал момент, когда, издергав себя до изнеможения, я легла на матрас, свернулась калачиком и впала в легкую дрему.

— А умеешь ты прятаться, Верочка. Почти полгода тебя ищу. А с моими возможностями это долго. Молодец! — раздался голос, и вместе с этим в комнате включили верхнее освещение.

Я подскочила как ошпаренная, забыв про то, что собиралась лупить урода ящиком. Щучкой слетела с кровати и забилась в угол, затравленно глядя на мужчину.

Что ж, это был он: высокий шатен со спортивной фигурой и непомерным самомнением. Он любил брендовые тряпки и красивых женщин, которые ему никогда не отказывали, так как боялись: Кремень не ухаживал, этот человек брал. И уж лучше согласиться по своей воле, чем позже оказаться в его садистских лапах.

Я всего это не знала тогда и сказала «нет». Очень громко отказала, оставив на лице мужчины следы своего протеста. Я пометила его своей яростью, и теперь Кремень выглядел уже не так элегантно: через левую часть лица проходил рубец, спаявший веко с глазницей и сделавший бандита одноглазым. Если честно, я не знаю, что конкретно я тогда натворила, но, когда убегала, Кремнев вопил и закрывал лицо руками, тщетно пытаясь сдержать поток крови, сочившейся сквозь его пальцы. Сложно сказать, за что Виктор теперь ненавидит меня больше: за то, что изуродовала его или за то, что видела его слабость и слышала, как он умеет скулить и стонать.

— Что ты от меня хочешь? — спросила, пытаясь не так откровенно стучать зубами. Однако выходило плохо: меня трясло, а в глазах все плыло от ужаса.

— А что ты готова дать? Себя? Или деньги, которые уже предлагала моему человеку? В твоём рюкзаке обнаружили крупную сумму. Кому-то ты всё же даешь, да, моя птичка? Кто счастливчик? Что ж ты сразу не сказала, что тебе бабок отсыпать нужно? — с усмешкой спросил Виктор. Он сделал шаг ко мне, а я попыталась вдавить себя в стену еще сильнее. Казалось еще чуть-чуть, и я пройду сквозь нее.

Если бы не глаз, Кремнев выглядел бы роскошно. На нем был легкий костюм бежевого цвета, черная рубашка. Запах вкусного парфюма, белые зубы и хорошая стрижка — никто бы и никогда не сказал, что он жестокий бандит.

Однако теперь этот облик не мог скрыть его гнилую натуру. Удивительным образом грубый шрам и закрытое веко кричали правду о нем и показывали мужчину тем, кем он и являлся: чудовищем.

— Ты боишься, что я тебя убью? Из-за этого? — криво усмехнулся Кремень, показывая на лицо. — Ну что ты! Так даже лучше. Враги боятся пуще прежнего, а телки сами на меня прыгают. Говорят, я так выгляжу сексуальнее, шрамы мужчину украшают и бла-бла-бла. Так что не стоит переживать из-за моего нового образа. Тебе лучше начинать переживать из-за того, что посмела сбежать, выставив меня на посмешище. Я тогда успел всем рассказать, что Вера Нестерова, талантливая танцовщица — моя женщина. И готовил вечеринку в твою честь. Гадина! Ты подорвала мой авторитет, ты это знаешь?

— Но… — начала я в попытке возразить, что ничего ему никогда не обещала и россказни о наших отношениях были его личной фантазией. Мужчина же не дал мне высказаться. Он яростно сверкнул единственным глазом и продолжил:

— Но даже не из-за этого я бросил всех своих ищеек на твои поиски. Есть причина, по которой я приказал найти и доставить тебя живой, а не привезти только голову или просто фотографию твоего трупа. Что меня по-настоящему бесит, так это то, что я не понимаю, что ты тогда со мной сделала? И, главное, как⁈ А? Как у тебя это получилось? Я хочу ответ и именно поэтому ты еще жива.

— Ничего такого, просто защищалась, — дрожащим голосом выдавила из себя и подумала, что раз жива, пока ему любопытно, то стоит оставить его в таком неудовлетворенном состоянии как можно дольше. Тем более, что начались вопросы, на которые у меня нет ответа. — Отпусти меня. Не убивай, — молила я.

Виктор тем временем приблизился ко мне на расстояние одного шага, а я тут же ощутила, что вот-вот упаду в обморок.

— Ты что-то такое сделала… Я схватил тебя, ты вырвалась, отошла и встала на расстоянии, а потом я вдруг увидел вспышку, и боль… Это была жуткая боль. Хочу подарить тебе такую же, — игнорируя мои слова, произнес бандит медленно, словно еле-еле вытягивал эти травмирующие воспоминания из памяти. Испугаться еще больше было сложно, я и так находилась в непроходящем состоянии истерики, так что мне оставалось только продолжать что-то говорить: Кремень ждал от меня признаний.

— Я бросилась на тебя и порезала ножом! Ты просто не помнишь! Но ты первый начал. Я сказала «нет», но ты его не услышал! Это была самозащита! — тараторила я.

— Вера-Вера-Вера… Неужели ко всему прочему ты хочешь обвинить меня в раннем маразме? — прошептал мужчина мне на ухо. Он с едва заметной опаской, наконец, сделал последний шаг, что разделял нас, и, приподняв мой подбородок, заглянул мне в лицо. — Ты не подходила ко мне, нет. До тебя было шагов пять. Но что-то произошло. И мне хотелось бы понять — что, — говоря это, Кремень водил рукой по моей шее, словно в поисках самого удобного места, чтобы придушить.

— Ну если ты думаешь, что я обладаю телекинезом и могу на расстоянии оставлять такие раны, может, ты тогда будешь осторожнее и сейчас? — прохрипела я, когда Кремень сдавил пальцы вокруг моего горла, вжимая мою голову в стену.

— Да? А ты можешь? Не скрою, я слегка напряжен в этом отношении. Но смею предположить, что в данный момент ты не способна на чудеса: ты же ничего не сделала — ни моему человеку, ни сейчас мне. Тогда ты могла, а сейчас, похоже, у тебя не получается. А почему? Скажи! Я все равно узнаю, милая. Когда я приступлю к вопросам по-настоящему, ты запоешь аки соловушка. Так что, Верочка, давай ты скажешь все сейчас. Ну зачем тебе боль и мучения, а?

Произнося это, Виктор все сильнее сжимал свои пальцы. Его рука почти полностью перекрыла мне кислород — я начала терять сознание, но все еще намеревалась бороться. В отчаянии подняла руки и попыталась вцепиться ногтями в лицо мужчине. Но он не дал мне этого сделать, двинув кулаком под дых. Я охнула, а мой мир раскрасился резкой болью и пляшущими звездами перед глазами.

— Тварь! — вызверился бандит, отпустив меня и наблюдая, как я сползаю по стенке на пол. — Ты мне второй глаз пытаешься выдрать? Ведьма! — было заметно, что Кремень еле сдерживается, чтобы не прикончить меня прямо на месте. — Значит так. Отложим наш разговор немного. У меня важная встреча, и я не могу сейчас возиться с тобой. Посиди до утра. Подумай. А я приду. И приведу своих парней. Мы можем поиграться все вместе. Люблю групповушки, знаешь ли.

— Я ничего не делала тогда. Только защищалась! — заплакала я. — У тебя просто был болевой шок и потому померещилось. В чем ты меня подозреваешь? Послушай, Виктор. Ты хочешь меня? Я согласна. Я могу стать твоей любовницей… — я всхлипывала, сидя на полу. Выглядела жалкой и немощной, но говорила именно то, что думала. И надеялась на похотливое милосердие этого урода. Я готова была сейчас на что угодно, лишь бы выжить.

— М-да. Вот сейчас почти верю, что ты обычная баба. Только я тебя больше не хочу. Веру Нестерову, звезду — хотел, а тебя русская шлюшка, обслуживающая америкосов, — нет! Ладно, разберемся утром. Сейчас я действительно спешу, — бросил бандит. — Гора! Воды и жратвы не давать. Только ведро принеси. Ей на горшок давно пора! — внезапно крикнул Виктор, заставив меня вздрогнуть.

— Так это… Вонять будет, — резонно возразил громила, вошедший в комнату на зов. Это был еще один гориллаподобный субъект, которого ранее я не видела.

— С крышкой принеси, — пожал плечами Кремень. — Никаких удобств ей не положено. Прошло то время, когда я хотел сделать ей приятно. Сейчас я хочу только ее боли и страданий, — хохотнул он, и оба мужчины вышли за дверь, провернув ключ с той стороны.