Глава 22. Максим.

Я потратил год на это партнёрство. Я вложил в это кучу денег, да что там деньги – сил. Я не хотел начинать с нуля. Возможно возраст, возможно усталость, но азарт и риски больше не привлекали. Хотелось стабильности. Тогда я только собрал себя по кускам. У меня было все и не было ничего. Я уехал из столицы, но из России не смог. Подумывал отправиться покорять, подобно Ермаку, Сибирь, но остановился в этом приморском городе. Я ехал бесцельно, просто тратил время и деньги. Познакомился с местными нуворишами, посетил несколько мероприятий. Паспорт к тому времени у меня уже был новый, встретиться с кем-то из знакомых я не рассчитывал – все они остались далеко в прошлом, ранее меня с этим городом ничего не связывало. На одной из тусовок я познакомился с Игнатом. Хороший мужик, цельный. Он ещё не был парализован, но его здоровье оставляло желать лучшего.

Мы нашли друг друга. Мы оба нуждались в помощи. Мне нужна была хорошая работа, в которой я не буду на вторых ролях. Поверьте, после многих лет в управлении, идти под чью-то пяту очень не хочется. А Игнат чувствовал, что теряет силу, и ему нужен был человек, на которого можно оставить бизнес. Сашку он в расчёт не брал, я понял почему, как только с ним познакомился.

Не знаю, что это: воспитание или врожденные черты характера, но Саша привык плыть по течению. Порой в нем просыпалось упрямство, просто звериная упертость, но сам он был слабым человеком. Его можно было сломать, им можно было управлять, если только найти к нему подход. Именно этого Игнат и боялся.

– Присмотри за ними, – шептал он после первого приступа.

Он ещё мог ходить, тяжело опираясь на палку. Сильный, крепкий мужик в одночасье стал инвалидом. За ними – это за Сашей и за бизнесом.

– Конечно, босс, – шутливо отдавал я честь.

Игнат смотрел на меня с некоторой доли зависти. Иногда мне казалось, что он меня ненавидит. За то, что я могу, а его сын нет. Я никогда ему не говорил, мне это было не нужно, но считал, что Игнат сам виновен в своих бедах. Если бы мне с рождения в жопу дули и её же подтирали шелковыми платочками, я тоже бы ничего не добился. Зачем? Все же и так есть.

Год я пахал, выслуживая партнёрство. Ещё год доказывал, что Игнат не зря на меня ставит. У меня все получилось. Я хотел стабильности – я её получил. У меня есть огромный дом, в котором, если захочу, в каждой уборной воткну по золотому унитазу. У меня есть перспективы. Будущее, в конце концов. Разве не ради него все это делается?

Два года на то, чтобы встать на ноги. А потом появилась она. Девочка из моего прошлого. Мать моего ребёнка. И все сломала. Боже, надо было просто убить её тогда, в тот самый первый вечер у Игната. Когда я поднимался следом за ней на второй этаж, я верил, что именно так я и сделаю. Но она, почти забытая мной, будила во мне воспоминания. Запах её кожи заставлял бурлить кровь. Хотелось прижаться к ней и просто жадно вдыхать его полной грудью. В итоге я не смог. И теперь пожинаю плоды. Иногда, я все ещё обманываю себя – представляю, как я её убиваю. Как это сладко. Каким свободным я себя потом чувствую. Но понимаю, что проиграл. Надо просто бежать, кто-то из нас должен уйти и что-то мне подсказывает, что это будет не Вера.

Но упрямство продолжало держать на месте. А так же понимание того, что все мои усилия в очередной раз пошли крахом. Что я уеду, потеряв больше, чем могу себе позволить. Что мне придётся вновь начинать заново. А я устал, Господи, как я устал. Я хочу просто лечь, отключить мозг и ни о чем не думать. Но стоит мне закрыть глаза, как в мою голову лезет Вера. Чем они занимаются за закрытыми дверьми кабинета? Блядь, Макс, тебе же не пятнадцать. Ты прекрасно понимаешь, чем. Тогда мозг начинает услужливо подсовывать картинки:  вот Вера голая на столе, раскинув ноги. Почти лысая, с этими дурацкими голубыми волосами, глаза - плошки, как небо опрокинутое. Ноги чуть согнуты в коленях и услужливо разведены в стороны, она сама лежит на спине, аккуратная выемка пупка на впалом животе, сколько раз я касался её языком… Розовые соски чуть съежились, сама грудь не маленькая, не большая – такая, какая нужно. И Саша. Блядь, Саша. Я успешно гнал Веру из своих мыслей столько времени, а теперь собираю камни. Только вытолкнешь из головы один образ, а вот уже и второй, только уже на ковре…

Только вот рука, ползущая вверх по бедру не Сашкина. Она моя. Чуть смугловатая, но и Веркина кожа позолочена южным солнцем. Видение настолько реально, что я чувствую, какая её кожа гладкая и тёплая. Чувствую лёгкий, почти неуловимый запах, от которого у меня всегда поджилки тряслись. Вера не открывает глаз – я трусливо этому радуюсь. Провожу языком по животу, ныряя во впадинку пупка, выше, не касаясь сосков, по ключице. Останавливаюсь усилием воли, упираюсь лбом в ковер над её плечом. Он чуть колкий, ворсистый. Дышу тяжело, едва держу себя в руках. Вера неподвижна, а я нависаю над её телом, удерживаясь на локтях. Ещё немного - и просто придавлю её своим весом. Она такая мягкая, тёплая. Поворачиваю голову, смотрю на неё. Глаза по прежнему закрыты, а на губах лёгкая полуулыбка. Вот, поощряет она меня или ей просто смешно? Право слово, мужик, уже несколько лет как разменявший четвёртый десяток, до зуда в ладонях желающий хотя бы дотронуться – маразм. Значит ей смешно.

И тут Вера поднимает руку. Скользит ладонью по моему предплечью, по ткани костюма. Она такая плотная, что я почти не чувствую её прикосновения, и так хочется чтобы кожа коснулась кожи, что я буквально теряю рассудок и сдаюсь. Снимать одежду некогда, сниму в процессе, расстегиваю ремень на брюках, приспускаю их вниз, закидываю её ногу себе за спину, чуть придерживая за бедро, одним рывком толкаюсь вперёд, и… просыпаюсь.

В тишине своего дома, который сам любовно выбирал. Он именно такой, о каком мне мечталось. Чуть слышно дышит Лена. Она стала оставаться на ночь все чаще, видимо, морально подготавливает меня к скорому переезду. Я возбуждён так, словно год не трахался. Ткань трусов натянута, член такой напряженный, что его больно касаться. Я лениво думаю, что можно притянуть к себе сонную, теплую Ленку, послушную, и проблема решится. Но это я тоже уже проходил. Я не хочу сравнивать этих двух девушек. Я просто хочу избавиться от Веры в своей голове и в своей жизни.

Встал с постели, тихо, стараясь не разбудить Лену. Субботнее ранее утро, спать бы да спать. Ага, как же. Поспишь тут. Сна уже не было ни в одном глазу и я решил принять душ. Чем холоднее, тем лучше. Однако перестарался и чуть не завизжал на весь дом – ледяная. Но даже такая не помогала. Возбуждение отказывалось уходить. Я сдался и вернул воде нормальную температуру. Закрыл глаза. Обхватил член рукой и едва не застонал. А если бы Вера? От одной только мысли, что это могла бы быть её рука, пульс дробно зачастил и бросило в пот. Немного сжать, вверх, вниз. Разрядка наступит очень скоро - я чувствую её приближение.

Раздался стук в дверь. Проклятье.

– Максим? Ты скоро?

Блядь, как будто мы живём в коммунальной квартире и это единственная ванная на двадцать человек.

– Скоро, – ответил я, и правда ускорив темп движений, и стараясь удержать образ голой Веры, не позволить ему выскользнуть. – Кофе свари.

Лена ушла. В моих мыслях  - Вера, чуть раскинутые ноги, жар, таившийся меж них. Глаза сейчас приоткрыты. Она словно лениво наблюдает за мной, стыдливо дрочащим в ванной, снисходительно улыбается. Чувствует себя сильнее. Блядь. Я кончаю, не в силах сдержать стон, который, надеюсь, заглушила текущая вода. Член в моих руках буквально вибрирует, наслаждение растекается огнём, но не приносит облегчения. Оно не настоящее. Подделка, помогающая снять напряжение. Вот Верку бы сюда - и выпороть её так, чтобы на заднице сидеть три дня не смогла. За слова, за действия, за Сашу, за то, что вообще появилась в моей жизни. А лучше – придушить.

Я выключаю воду, вытираюсь. Кажется, что в ванной невыносимо пахнет спермой, что Лена все поймёт, хотя с другой стороны – не все равно ли мне? Я накидываю халат на голое тело, спускаюсь вниз.

– Кофе готов, – Ленка пододвигает мне крошечную, с наперсток, чашечку.

Я интеллигент в сотом поколении, пусть мать и отказалась от меня, стоило мне не оправдать её надежд. Но, блин, это погоня за приличиями меня убивает. Я открываю все шкафы подряд, молча беру свою любимую чашку, у которой скол на одном боку. Лена её прячет, но выбросить не решается. Включаю кофе-машину и наливаю себе кофе. Которое можно пить и смаковать, не боясь раздавить фарфор в пальцах, не растягивая на пять минут два несчастных глотка. Лена морщится недовольно, но молчит. И снова спрячет кружку потом.

– Александр с этой девушкой приходит сегодня?

Словно не знает. Да, сегодня. В долбаных шесть часов. Лена так и не поняла моей позиции относительно Веры, поэтому так и называет её – эта девушка. Будь её воля, она ушла бы, однако оставлять меня один на один со странной парочкой она не решается. И правильно делает.

Солнце жарило  невыносимо. Иногда мне казалось, что оно просто пытается выгнать меня из этого города. Там, где я рос, были жаркие летние дни. Преимущественно в количестве нескольких раз за лето. Но даже если сваливалась аномальная жара - мы знали, что ей на смену придёт прохладная ночь, а может даже ласковый, летний дождь. Тогда мы радовались каждому ясному, солнечному дню. А здесь солнце меня преследовало, грозило испепелить. Обычно, я нырял из прохладного дома в машину с кондиционером, потом в офис. Жара не успевала догнать. А сегодня я ощущал её в полную силу и скучал по сгоревшему дому в тысячах километров отсюда. Там, на берегу озёра поросшего столетними соснами, лето было иным. Мягким. Родным.

Сегодня у меня не получалось спрятаться под кондиционером. Я мог бы отсиживаться до последнего дома, но на меня морально давила Лена. В её взглядах мне чудились миллионы вопросов, отвечать на которые у меня не было никакого желания. Я съездил в магазин, долго сидел в каком-то ресторанчике - тянул время. Потом вернулся. Вытащил хрусткие, бумажные пакеты из багажника и отнес в кухню. Лена с отрешенным видом дробно стучала ножом, нарезая лук полукольцами.

– Это в маринад для мяса, – пояснила она. – Готовить не буду. Для них… не хочу. Уже заказала доставку на пять часов.

– Как знаешь, – кивнул я. – Делай так, как тебе удобнее.

И сбежал на улицу. Сбросил шорты и нырнул в бассейн. Он был у меня что надо – ещё один пережиток нищего детства. Вот хотелось мне бассейн - и точка. Теперь бассейн есть, а покоя как не было, так и нет. Вода была приятной, едва тёплой. Прозрачно чистой. У меня, в лучших традициях жанра, был садовник. Приходил два раза в неделю, присматривал за садом, за бассейном, выполнял другие хозяйственные мелочи. Домработница тоже была, тоже на два раза в неделю, чаще мне ни к чему.

Я доплыл до середины, лег на спину, удерживаясь на плаву. Сощурился, а потом и вовсе закрыл глаза – солнце не щадило. Подумал – всегда бы так. И чтобы не беспокоило ничего. Мечта. Вылез из воды, посмотрел на часы – скоро пять. Скоро Вера придёт со своим Сашей, чтоб их. Из дома вышла Лена, в руках тарелки, следом Оля, её подруга. Неожиданно.

– Привет, – недоуменно поздоровался я.

– Пригласила её с Колей, – отмахнулась Лена. – О чем мне с "этой" говорить? Так хоть люди нормальные будут.

Оля улыбнулась, я, скрипя зубами, тоже. Пожалуй, Оля бесила меня даже больше Веры. Идеальная жена и мама, она заставляла выискивать в ней недостатки. Я не верил, что люди могут настолько правильными. Она меня пугала, как и её муженек.

Девушки накрывали на стол в беседке, я развел огонь и вынес миску с мясом. Я всегда с удовольствием возился с мангалом, и тогда - в том своём доме. Правда, раньше вокруг с тявканьем носилось недоразумение, гордо именуемое собакой. Бо жрал дорогущие консервы, но я-то знал, что где-то в глубине этого комка меха кроется мужик. Поэтому втихаря, с молчаливого согласия собаки, подкармливал его мясом. Арина с Веркой считали, что мясо ему вредно. Мясо - и вредно? Ага. Мы-то с псом знали, как дело обстоит. Поэтому Булька шашлыки любил тоже.

Из беседки раздался взрыв смеха – девушки, расставляя тарелки, весело болтали, даже налили вина. Я вынырнул из воспоминаний. С некоторым сожалением подумал о щенке, которого подобрал неизвестно чем руководствуясь. Я отдал его Витьке, тот, конечно же, не особо обрадовался, но присмотреть обещал. А если бы я забрал его, то бегал бы сейчас, гавкал, мясо выпрашивал. Я бы бросал ему игрушки в бассейн, он бы прыгал за ними, а потом забавно отряхивался, брызгая водой во все стороны.

– Скоро приедут! – крикнула Ленка. – Я пошла переоденусь. И тебе советую!

– Так сойдёт, – отмахнулся я.

Подобрал с травы шорты, отряхнул, натянул на все ещё влажные плавки. Отнес стеклянную миску, с пересыпанными специями ломтями мяса, к мангалу. Прикурил от одного из тлеющих углей, глубоко затянулся. С улицы, со стороны парадного входа, раздался сигнал клаксона. Впрочем, на этом приехавшие не угомонились и оттарабанили на том же музыкальном инструменте незатейливый мотивчик, который мы, ещё в детстве, в лагерях, выстукивали по батареям. Да, сегодня мне скучать не придётся.

 На Ленке было серебристо-серое лёгкое платье по колено. Оля одета похоже. Они просто демонстрируют собой вкус и сдержанность. А Вера – сплошная провокация. Джинсовые шорты, небрежно обрезанные по самую попу, футболка, съезжающая с одного плеча. На самом плече ядовито-зелёная лямка купальника. Босоножки на невероятно высоком каблуке, что делает голые ноги ещё длиннее. Я скриплю зубами. Сашка же наоборот при полном параде, даже галстук не забыл. Смотрятся они вместе диковато, учитывая голубые Веркины волосы.

– Привет! – кричит она, словно мы вечность не виделись и она ужасно соскучилась.

Ленка сдержанно улыбается, знакомит её с Олей и, невесть откуда взявшимся, долговязым Колей. Я бросаю докуренную до фильтра сигарету прям на газон и ловлю предостерегающий Ленкин взгляд. Плевать уже, могу же хоть иногда позволить себе быть свиньёй в собственном доме. Лена суетилась, принимая гостей и предлагая им напитки, я же пересек дом и вышел на задний двор. На глади воды бассейна плавал одинокий жёлтый лист - предвестник скорой осени. Тянуло дымом - мясо уже можно начинать жарить. Мангал у меня был что надо, моя очередная игрушка. Я нашёл фотографию в сети и заказал постройку местному каменщику. В итоге у меня получилась огромная конструкция: красивая, но простая – камень, металл. Здесь можно было жарить шашлыки, барбекю, использовать как печь, в которой наверняка можно было бы пироги печь, да некому, использовать как плиту. Красота одним словом, с удобной каменной столешницей вдоль и даже раковиной.

Я ходил босиком по газону и гладким каменным дорожкам - ступать босой ногой было приятно. Обернулся – Вера, последовав моему примеру, сбросила обувь, уже заполучила бокал вина, и, судя по всему, чувствовала себя как дома. Я ей завидовал. Сам-то я чувствовал себя как на раскаленной сковородке.

Мясо - отличная причина не подходить к столу. Положить на одну сторону. Полюбоваться, как оно шипит, касаясь раскаленной, металлической решётки. Вдохнуть полной грудью запах лета с примесью дыма и жарящегося мяса. Вновь прикурить, перевернуть мясо. На нем отпечатался узор решётки, полоски жира шипят поджариваясь. Всячески тянуть время, чтобы не оборачиваться.

– Максим! – кричит Лена, ей не нравится развлекать гостей одной.

– Сейчас, – отвечаю я и жалею, что мясо жарится так быстро.

Ещё жалею, что жизнь не несправедлива. То даёт, то отнимает - и всегда в самый неподходящий момент. Что две мои женщины сидят за одним столом и обе буравят мне спину взглядами. Одной нужен я, а второй - мой сын. А если бы наоборот? Моя сигарета уже погашена, но сзади ощутимо тянет сигаретным дымом. Тихо, но я-то знаю, как можно подкрадываться, если твои ноги босы.

– Ты куришь? – спрашиваю я, даже не оборачиваясь. – Удивительно.

– Жизнь вообще удивительная штука, – отвечает Вера и садится на столешницу всего в нескольких сантиметрах от моей руки. – Я выбиваю клин клином. Когда я курю - я не боюсь сигареты.

Я не отвечаю, просто не хочу. И смотреть на неё тоже. Но взгляд выхватывает золотистую кожу бедер, тонкую ладошку, опирающуюся о камень столешницы. Верин муж внутри меня бушует – ему не нравится ни то, как его жена выглядит, ни её поведение. Но между мной и её мужем - целая пропасть. Мне хочется вырвать сигарету из её рук, но я напоминаю, что у меня уже есть женщина. И она ведёт себя безукоризненно.

– Вера, что тебе нужно?

– А ты не знаешь?

Я скосил взгляд, увидел, как она выпускает дым изо рта, просто позволяя ему спокойно вытекать. Не сдержался.

– Тебе не идут сигареты. Бросала бы.

Она и бросила. На мой газон. Когда я проделывал это сам - не коробило. А сейчас – по нервам. Но я сдержался. В очередной раз. Моему самообладанию можно позавидовать.  Из беседки кричит Саша. Потерял свою зазнобу. Вера молчит несколько секунд, ждёт, вдруг я ещё что скажу. Но я молчу тоже. Пытаюсь делать вид, что это вообще все не со мной происходит. Саша не сдерживается, встаёт и идёт за Верой.

– Ты чего здесь зависла? – не очень вежливо интересуется он.

– Мяса очень хочется, – в доказательство хватает ближайший кусок, горячий, вскрикивает и роняет его обратно на решетку. Облизывает обожженные пальцы.

Я отворочиваюсь, чтобы не видеть их поцелуй. Это просто вершина лицемерия. Вера его не любит. Она притворяется. Зачем? Мозг начинает кипеть. Неожиданно мне начинает казаться, что в беседке гораздо уютнее, чем здесь, возле увлеченно целующейся парочки. Я складываются куски мяса на блюдо и иду к накрытому столом.

Лена не готовила, но постаралась. Стол полон, стыдиться мне не приходится. Я курю одну сигарету за другой. Коля постоянно подливает всем вина. Саша пьёт коньяк, я надеюсь, что он напьется и свалит. И Веру с собой заберёт. И будь что будет.  Играет музыка, долговязый Коля вытащил колонки. Мне она бьёт по ушам. Меня все раздражает. Оля с Колей танцуют. Я уже говорил, что они идеальная пара?

– Так замечательно, – говорит Вера, делая глоток вина. – Максик с Сашенькой партнёры. Мы с тобой, Лен, обязательно подружимся. Деток нарожаем, я и ты. В садик вместе будем водить. А потом они вырастут и поженятся. Правда, Саша?

– Правда.

Сашка смеётся. Ему весело. Он сбросил пиджак, галстук, закатал рукава рубашки. Верка опрокидывает бокал вина и тянется вилкой за куском мяса. Лена натянута, как струна. Дотронься -  и лопнет. Я предусмотрительно не трогаю.

– Дружить будем семьями, – продолжает Вера. – И свадьбу устроим двойную.

– Прекрасно, – сухо отзывается Вера.

Она тоже отпивает. Я вдруг понял – скоро здесь будут пьяны все, кроме меня. Но пить не хочется. Я боюсь, что если выпью, то просто придушу всю эту компашку, а потом трахну Веру. И даже неважно, живой она будет или мёртвой.

Сашка поднимается. Он, до обидного, трезв, его даже не покачивает. Подходит к глади бассейна. Чего он там выглядывает? Верка встаёт, одним движением снимает футболку. Я видел её голой сотни раз, но с трудом отвожу взгляд. Её купальник – верх неприличия. И так я думал до тех пор, пока она не скинула шорты. Сплетение зелёных полосок на золотистой от солнца коже. Плоский живот, упругие бедра, ягодицы… хотя о чем я, я же не смотрю. Вера потягивается, Лена поджимает губы. Оборачивается, но поддержки нет – Оля все так же топчется с Колей в незамысловатом танце. Им для счастья много не нужно. Или притворяются, как и все тут?

– Тсссс, – прижимает палец к губам Вера, словно мы не молчали до этого.

Крадется к Саше сзади и со всей силы толкает его в воду. Тот падает, поднимая кучу брызг. Саша, которого я раньше знал, вспылил бы и просто оторвал обидчику голову. Чтобы самоутвердиться,показать, что он сильный. Но Вера заливисто смеётся запрокинув голову, и Саша улыбается тоже. Она отступает назад, разгоняется и тоже прыгает в воду.

– Господи, великовозрастные дети, – констатирует Лена.

А я завидую. Мы ещё слишком трезвы, солнце собирается садиться. Я тянусь к бокалу и опрокидываю его в себя целиком. Думаю о своей даче на мысе, поросшем лесом. Там не так роскошно как здесь. Но там так тихо. Там можно притвориться, что в мире нет вообще никого. Только я и море. И кресло-качалка, которое я купил зачем-то, но так ни разу и не воспользовался. Я пью ещё, но дозы слишком мало для опьянения. А я хочу быть пьяным.

– Макс, – Саша машет мне из бассейна. – Дай мне штаны, а!

Господи, как он меня бесит.

– Лен, – прошу я. – Выдели ему одежду. Любую, мне все равно. Сожгу потом, в мангале вон.

Лена вздыхает, тяжело поднимается и идёт в дом, Саша, оставляя мокрые следы, за ней. Наши гости все так же заняты друг другом. Не знаю, чем я думаю. Может меня толкает все та же зависть. Я прыгаю в воду, к самому дну. Открываю глаза – вижу только темно-голубую муть. Не дышу долго-долго, так, что лёгкие раздирать начинает, потом выныриваю. Верка сидит на краю, свесив ноги в воду, в руках бокал, вид скучающий. Ещё бы, Саша, свет очей, отсутствовать изволит. Я подплываю ближе, хотя ненавижу себя за это. Здесь дно не такое глубокое, я уверенно стою, вода мне по грудь. Вера напротив меня, смотрит сверху вниз, почти как в моём сне. Так же снисходительно.

– Зачем ты строишь из себя такую дурочку?

– Саше нравится, – пожимает плечами она. – А я существо подневольное.

– Я предлагал тебе выход. Я все ещё могу тебе помочь. Надеюсь. Одно твоё слово - и мы тебя вывезем. А дальше сама, тебе не привыкать.

– Господи, как много ты говоришь, – вздыхает она. Отпивает от бокала, ставит его в сторону. – Мне скучно.

Я не могу поверить, что в этой женщине живёт та самая Вера, которую я знал. Иногда мне кажется, что я её вижу. Но эта её сумашедшесть просто выталкивает все знакомые черты. Но эта Вера… тянет меня к себе  не меньше чем та, прежняя. А уж которая из них настоящая, наверное и она сама не знает.

– Иди сюда, – манит она пальцем.

Я, как заколдованный, делаю шаг вперёд. Она разводит ноги в стороны, как в моём долбанном сне. Чуть загорелые бедра, согнутые колени. От них скольжу взглядом к промежности, скрытой тонкой полоской ткани. Сглатываю. Ненавижу себя. Отрываю взгляд от трусиков и тогда замечаю их. Рябь едва заметных, округлых шрамов. Их много, наверное десятки. Я не могу посчитать, гнев застилает глаза.

– А ты думал я в игрушки играла с Ильей? Не стоит делать вид, что ты не знал, – чуть наклоняется вперёд, ближе ко мне. Грудь, едва перехваченная лифом купальника прямо перед моими глазами. – Но я ведь и такая тебе нравлюсь, верно?

И касается губами моего рта. Её губы сухие, чуть солоноватые. Язык горячий, обжигающий. Мне хочется плюнуть на всех, притянуть её к себе, ближе, всю целиком. Целовать и кусать. Но она не даёт мне шанса. С громким плеском падает в воду, исчезает в прохладной голубизне, выныривает у другого бортика. Как ни в чем не бывало. Идёт к Саше, который в моих любимых шортах – видимо изощреная Ленкина месть. Судя по довольному виду моего партнёра - поцелуй прошёл мимо него.

Я вновь опустился на самое дно, задержав дыхание. Я не знаю, что делать дальше. С Верой, с моей жизнью, с Ленкой в конце концов. Просто так меня жена не отпустит. Она выпустит из меня всю кровь, по капле. Может даже слизывать её будет, улыбаясь солёными губами, показывая красноватые от моей крови зубы. Я должен уехать. Сейчас, сегодня. Потому что я просто не представляю, как сказать ей, что Данька жив.