Два сердца в унисон

— Его козьим молоком отпаивать нужно, как грудничка, — мамин крик с кухни заставил вздрогнуть от неожиданности.

— Каким молоком, мама? Ты о чем? Он уже полностью восстановился, просто худоба еще не сошла. Мы хотим его на горячие источники свозить, посидит в кипятке и придет в себя окончательно.

— Хорошенькое дельце, родственника сварить, — отец смеялся над нашими попытками разбудить в дяде-деде Макса жажду жизни.

— Вы в начале с местом определитесь.

— С каким местом? — Егоролиан удивленно смотрел на тестя, не понимая, про что тот говорит.

— Где труп закапывать будете. — Егор только поморщился, юмор тестя он не всегда воспринимал правильно.

— Папа, ну какой труп? У нас другая цель. И вообще, нам выходить пора. За окном раздался призывный гудок автомобиля.

— Вот и Макс с Машкой приехали. Егор, ты готов? — крик Тани долетел до кухни, где в это время теща впихивала зятю корзинку с пирожками по рецепту Ба.

— Внуча, ты когда вернешься, зайди ко мне, разговор есть, — книга парила в воздухе, окидывая комнату суровым взглядом. После открытия изначального мира, для Ба пришлось организовать отдельную комнату с личным секретарем, компьютером, телевизором и удобными полками на стенах. К ней повалили за ответами, и все с подачи главного поклонника нашей всезнайки, Итана.

— Обязательно, Ба, — крикнула Таня из коридора, зашнуровывая модные кеды. Егор обнял ее со спины, огладил упругий тыл и чмокнул в губы, когда Таня выпрямилась. Витающая под потолком книга только вздохнула завистливо.

В припаркованном у дома минивэне сидели трое: Машка за рулем, Макс и худой как жердь Дитерелион. В откатных дверях авто показалась спасительница старого эльфа и племянник владыки.

— Привет всем, — радостная Танюха впрыгнула в салон и, кинув рюкзак на заднее сидение, плюхнулась на свободное место. Егор более степенно, с грацией, доступной только истинным жителям вечного леса, уселся рядом с ней.

Дитерелион окинул прибывших пустым, безжизненным взглядом и тихо спросил:

— Куда на этот раз?

Машка, за рулем, только глаза закатила. Макс напрягся, а вот Танька загробным голосом произнесла:

— На горячие источники, будем вас в кипяток погружать по русской традиции. — Егор прыснул смехом под напряженным взглядом Макса, в то время как сам виновник поездки даже глазом не моргнул.

Уже в который раз Дитерелиона тащили неизвестно куда, только ради того, чтобы он опять не впал в состояние отчужденности, из которого его выводила Танька в течение двух месяцев. Результата пока не было. Старый эльф то и дело пытался замереть, впасть в транс, а однажды даже корой местами покрылся. После чего Танька орала на него, назвав неблагодарной сволочью, и обвинила его в мифических мозолях на нежных ручках, которые она заработала, таская воду от колодца до дерева.

Дитерелион долго и многословно извинялся перед девушкой и даже пару раз вымученно улыбнулся. На этом все, запас его благодушия был исчерпан, и он по-прежнему пытался одеревенеть.

Дорога до горячих источников пролетела быстро и незаметно. Осенние горы были прекрасны для всех, кроме старого эльфа; он все больше погружался в себя, не обращая внимания ни на кого и ни на что.

Чтобы не шокировать туристов, Танька заранее заказала домик с тремя спальнями, с открытой верандой, огороженной территорией и личным горячим источником. По приезде, быстро разгрузив машину, Макс с Егором вытащили из нее вяло сопротивляющегося Дитерелиона. И пока девушки готовили закуски и охлаждали соки, ребятам удалось натянуть на старого эльфа плавки, махровый халат и резиновые шлепанцы, выданные Машкой.

Эльфа вывели на веранду, когда на улице уже начинало темнеть и зажигались подсветки парящего бассейна, кустов и гирлянды на самой веранде. Окружающая территория менялась на глазах, превращаясь из темного, сырого нечто в яркий, парящий мирок, и только запах минеральной горячей воды напоминал, для чего они сюда приехали.

Девушки быстро переоделись в купальники и, под взглядами своих мужей, не сулящими им спокойной ночи, окунулись в источник.

Старика заводили потихоньку, опасаясь за его здоровье. Через пятнадцать минут Таня вышла сама и вывела Дитерелиона. Помогла натянуть ему халат и, усадив в удобное кресло, подала стакан свежевыжатого апельсинового сока. Первый раз за три месяца он выпил весь сок, поблагодарил, прикрыв глаза, и замер с блаженной улыбкой на лице. Затихшая молодежь замолчала, опасаясь спугнуть процесс выздоровления. Таня принесла плед, прикрыла им ноги старика и, налив ему и себе сока, спросила:

— Зачем вы это сделали? Как начинающий психолог, она понимала, что все их действия бессмысленны, если Дитерелион не начнет говорить о своей проблеме.

— Что именно? — Он ответил сразу, без задержек, как будто давно ожидал подобного разговора, в надежде на то, что разговор поможет избавиться от навязчивой заботы детишек.

— Как вы, взрослый эльф, с огромным жизненным опытом, умудрились впасть в состояние отчужденности? Ведь вы знали, что это почти смерть для эльфа, не могли не знать.

— Ты права, девочка, я знал. Только от меня ничего не зависело. Когда сердце эльфа разбито, подобное происходит помимо нашей воли. Таня кинула осторожный взгляд на Егора, зная из рассказа Машки, как он чуть не провалился в это жутчайшее состояние там, на единственном в ее жизни балу. Егор смотрел на нее без обвинения и обиды, как на самого дорогого человека в своей жизни, с любовью.

— Расскажите, — попросила выпорхнувшая из бассейна Машка. От ее тела шел пар, бледная кожа раскраснелась, делая ее трогательно прекрасной. Макс вышел следом и накинул на тело девушки теплый халат, пряча ото всех свою единственную. Егор медленно потянулся за Максом и, обняв Таню, засунул ей в рот маленький бутербродик.

— Вам повезло, — начал Дитерелион, — мне нет. — Помолчал и добавил: — Нечего рассказывать, нечего и не о ком. Ее давно нет, как и меня.

— Но вы нужны! — Таня вскочила и заходила по веранде туда-сюда, смешно шлепая сланцами и нервно сжимая ладони.

— Как вы не понимаете, вы обладаете утерянными знаниями и недоступным большинству жизненным опытом. Вы так много можете дать молодому поколению эльфов. Дитерелион только усмехнулся ее горячности, в его сознании всплыл давно забытый образ той самой, разбившей его сердце.