Глава 12. Кровь не водица

— Витя, иди сюда, — подозвал Антип, когда тот закончил со сбором опыта.

— Да Батя, — подошел он к нему вплотную, стараясь не смотреть в глаза.

Новый образ, в котором предстал отец, ему совершенно не нравился. С одной стороны настоящий боец, в одиночку вышедший против семерых и расправившийся с ними в считанные секунды. Оно вроде как героический ореол получается.

И тут же вооружился ножом и обошел всех, и хладнокровно проводя контроль. Увидел старого врага, и без тени сомнений выстрелил ему в голову. Встретился с сопротивлением главаря, и в ход пошли пытки. Причем, Виктор видел как из под сбившейся рубахи пленника выглянула поверхностная рана лишенная полоски кожи. Ремни он с него срезал, что ли!? Проверять Нестеров младший не решился.

Страх. Вот, что он испытывал глядя на отца. А от того и злость. На родителя, на самого себя и на весь белый свет.

— Возьми, — протянул Антип ему «Аптечку», — вылечи главного. Он сам себя лечить не может, а нам его еще с собой тащить.

— Так я не могу. Нужен тот, к кому привязан артефакт.

— Слышь, обезьяна, чья «Аптечка»? — поинтересовался Антип.

— Его, — с характерным акцентом произнес пленник.

Вот оно как! Значит он понимает по-русски. Ну точно! Когда собирал опыт Виктор разговаривал с ним на русском. Просто был в таком состоянии, что не заметил этого. Получается, что беседы с ним отца, тот притворялся.

Указанный пленник был готов хоть пятки лизать. Это ведь не самому измываться над другими. Тут пострадать может твоя шкура. И в особенности пугал мрачный русский, все так же продолжавший ковыряться ножом в ногтях.

Поэтому он без лишних разговоров открыл крышку, вынул из петли ключ, как у заводных игрушек, вставил в скважину и несколько раз провернул его. Артефакт выдал сообщение о готовности к работе. Пленник приложил его к груди одаренного и нажал на кнопку. Никакого видимого эффекта Виктор не заметил. Зато раненный вдруг встрепенулся, словно по телу пробежал озноб. Только явно не холодный, а судя по расслабленному выражению лица, приятный.

Когда с этим было покончено Антип велел одаренному скинуть окровавленную одежду и надеть чистую. Вновь связал, и оттащил в сторону. Взял со стола один из Маузеров, проверил наличие патронов в магазине. Вогнал в ствол одиннадцатый, и протянул оружие сыну.

— Я не буду, — замотал тот головой, сразу поняв, чего именно от него хотят.

— Запомни, Витя, война это всегда грязь, кровь, кишки, дерьмо и вонь, а не то, что прописывают в книжках и показывают в кино. Ты собираешься в армию. Только время сегодня неспокойное, и я хочу знать, что если случится нужда, рука твоя не дрогнет, и ты нажмешь на крючок. А не станешь думать правильно это иль нет. Бери, — тряхнул он Маузером.

— Нет, батя. Стрелять пленных я не буду.

— Витя.

— Нет, я сказал, — отступил он на шаг, закладывая большие пальцы за поясной ремень.

— Эй. Дай мне стрельнуть, — подал голос сын убитого Антипом Данилова.

В ответ отец лишь покачал головой, и усмехнулся. Неужели тот действительно думал, что ему удастся так легко его провести. И это с пылающей во взгляде ненавистью. Потом обернулся к пленникам, стоящим на коленях, и под нескончаемые завывания и мольбы о пощаде, хладнокровно их расстрелял.

Ну или выглядел при этом хладнокровным. Все же Виктору хотелось верить, что его отец не настолько зачерствел, чтобы походя лишить жизни двенадцать пленных. А с другой стороны, куда их девать? Отпустить? Этих? У каждого из которых имеется Умение «Палач»? Судить? Ну и как их до этого суда довести? И вообще, прав ли Виктор в своих этих беспомощных метаниях? Может и не прав. Но отец стал пугать его еще больше…

Оружие они забрали не все. Разболтанный, видавший виды Наган, и четыре мосинские драгунки Антип оставил лежать на столе, присовокупив к ним пару сотен патронов. Остальное навьючили на лошадей. Усадили в седла пленного одаренного, и того самого рабочего. Остальные остались связанными у деревьев.

С полянки они ушли на рысях, двигаясь на этот раз пусть по плохонькой, но все же дороге, наезженной гужевыми повозками. Оно и проще, и направление вполне приемлемое. Тут главное выйти из леса, а там уже можно будет двигаться как дорогами, так и по степи.

Минут через пять скачки, ссадили рабочего и отпустили. Вернется обратно, освободит товарищей по несчастью, а там уж пусть выбираются по способности. Направление, в каком им следует двигаться, Антип указал. Остальное его не касается. Вот если бы были выходцами из ДВР, тогда хочешь не хочешь, а пришлось бы впрягаться в это ярмо.

Отправив рабочего, вновь пришпорили коней. Чтобы уже с гарантией их никто не догнал. А то присутствовала уверенность, что тот паренек рванет за ними, едва только завладев оружием. А уж в том, что он его себе непременно выгрызет никаких сомнений. Виктор именно так и поступил бы.

Вскоре вышли из леса на открытый простор. Не то чтобы совсем. Хватает тут и холмов и зарослей высоких трав, значительно ограничивающих видимость. Так что, дорога, что вьется серой пыльной лентой то и дело теряется из виду. Но это все же не лес, когда дальше десятка шагов уже ничего не рассмотреть из-за густого подлеска.

Опять же, есть и обширные участки где траву подъели стада животных. Тут скотоводство развито хорошо. А тогда уж видно и на километры. Как раз на такой участок они сейчас и выехали, перейдя на шаг. Лошадь не может все время бежать. Рысь нужно постоянно чередовать с шагом.

— Батя, а чего мы не дождались ночи? — спросил Виктор.

На рысях особо не поговоришь, а вот теперь можно. Опять же, чувство вины перед отцом, за крамольные мысли, за блуждающие в душе чувства и за пробегающий по телу холодным ознобом страх.

— Так ить сегодня же в ночь спецназ пойдет на эту сторону. А чего ребятам за зря рисковать. Опять же, если повстречаем их, то может статься и так, что пленника у нас отожмут, и поставят его пленение себе в заслугу. Я ить рассчитывал, что с них получится взять весь потребный тебе опыт. Но вот, не вышло. А значит нужно будет добирать. А для того, вся заслуга должна оказаться только нашей. Тогда уж Трифонович расстарается, — словоохотливо объяснил отец.

До этого мгновения мрачный как туча, он тут же преобразился. Явно тяготился отстраненностью Виктора, и резко изменившимся к нему отношением. Любил он сына. Всех детей любил. И в жене души не чаял. Через них ушел со службы и осел на земле. Через них ни разу не помыслил о том, чтобы отправиться искать счастья на Колыме, хотя и ни раз ловил себя на такой мысли. Тесно было его душе в домашней клетке. Но любовь к своим оказалась сильнее.

Одна у него была отдушина. В зиму уходил на промысел пушного зверя. Выслеживал медвежьи берлоги и брал косолапых в одиночку. Не убивая спящими, а выманивая их наружу. Охотился за кабанами, и отстреливал волков. Но все это не то. Со вчерашнего вечера его буквально трясло от нетерпения. Сегодня же он всем своим существом ощутил столь желанный огонь струящийся по жилам. Пусть и продлилось это недолго.

Вот только этим самым он оттолкнул сына. И в полной мере сознавал это, боясь как бы тот не отрекся от отца, увидев другую его сущность. Звериную. Ту, которую он всегда прятал от близких. А потому когда сын заговорил с ним, для Антипа это явилось светлым лучиком, пробившимся сквозь мрачную тучу. И он тут же ухватился за него, как утопающий за соломинку.

— Сынок, ты опыт свой пока еще не трогал?

— Нет.

— Вот и не трож, пока не выберемся на свою сторону. Я конечно постараюсь выбить из Трифоновича все недостающее. Но кто ведает, что из этого получится. Да и трофеев наших не достанет, чтобы прикупить в банке. А там глядишь сгодится и на что более стоящее. Ить сам сказываешь, что помощь от тех надбавок выходит серьезная.

— Ну как сказать, серьезная. Вчера, когда бежали, я думал помру.

— Ну так, тяжко было, чего уж. Сколько ты отдохнул за минувшие сутки. Часа три? И ничего. Эвон каким молодцом. Об этом ты думал?

— Нет, не думал, — тряхнув головой вынужден был признать парень.

— Вот то-то и оно, — хмыкнул Антип. — Так что, работают надбавки, что ты в Выносливость вложил. Еще как работают.

— А ты как же? Ты ведь без них справляешься. И выглядишь куда бодрее меня.

— Со мной все просто. С одной стороны, у меня за плечами такая школа, что мама не горюй. А с другой, я еще на заставе выпил «балтийский чаек». Кокаин смешанный со спиртом. Бодрит так, что я еще дня два буду свежим огурцом. Оно и сон разгоняет, и усталость не так одолевает. Только потом сомлею непременно. Ну да, к тому времени мы уж выберемся. А нет, выпью еще. Вот и выходит, что ты на надбавках, а я на «чаечке», только от него вред приключится, если увлекаться. А так-то, ничего страшного. Эй, обезьяна, ты эти места знаешь, как нам не по дороге выйти к Уссури? — обратился Антип к ехавшему рядом пленнику.

Придерживаться и дальше наезженных путей довольно опасно. Соваться в степь, не зная местности, глупо. Это только кажется, что по ней можно ехать в любом направлении. Если пешком, то еще ладно, хотя лучше бы не надо. А на лошади достаточно глубокая промоина или речушка с отвесными берегами может стать серьезным препятствием, и тянутся они зачастую на многие километры.

— Я не знаю, — глядя в сторону, ответил тот.

— Это плохо. Зато я знаю, что если мы нарвемся на засаду, то ты умрешь первым. Жизней в запасе у тебя больше нет, а значит умрешь ты вконец. Чего глядишь на меня? Думаешь не сделаю этого? Решил, что если мы тебя подлечили, то ты такой важный? Ошибаешься. У меня приказ, либо доставить тебя живым, либо убить, чтобы ты не достался никому другому. Ну? Вспомнил другую дорогу?

— Туда, — кивнул пленник вправо, указывая в сторону от дороги.

— Вот и ладно, — сворачивая, произнес Антип.

И тут же перешли на рысь, уводя с собой остальных лошадей увязанных к хвостам в две вереницы. Скачка длилась минут десять, после чего вновь сменилась шагом.

— Витя, а ты чего трофейного «Барсука» под руку взял? — поинтересовался Антип.

Оно бы раньше. Но решил погодить, пока меж ними была напряженность. Теперь же вроде попустило.

— Так ложе у него привычно в руку ложится, вес схожий с «Соболем», отдачи практически нет, ну и бой у него лучше чем у «горки». Прицельная дальность триста метров, значит пуля на такой дистанции среднюю дичь взять сможет. А тогда и человеку достанет.

— «Горку» ты знаешь. А этот карабин тебе не знаком. Запомни, сынок, никогда не иди в бой с непривычным оружием. Только если выхода иного нет. А что до точности боя, то при прямых руках из «горки» и на трехстах метрах можно попасть в голову.

— Я понял, батя, — меняя небольшой и ладный охотничий карабин, на армейскую винтовку, произнес Виктор.

— Вот и ладно.

Вскоре разговор опять оборвался, так как они перешли на рысь. Вот только на этот раз скачка продлилась недолго.

— Назад! — выкрикнул Антип, осаживая и разворачивая лошадь.

Они как раз на рысях выметнулись на взгорок, и перед их взглядом предстал обратный скат. Метрах в четырехстах вилась дорога, по которой катил грузовик с солдатами в открытом кузове. Всадники уже практически скрылись за обратным скатом, когда обернувшийся Антип рассмотрел, что автомобиль свернул с дороги и покатил в их сторону.

— Спешиться! — останавливая коня, приказал Нестеров старший. — Пленного на землю и свяжи, — распорядился он, бросая повод под ноги лошади, чтобы далеко не ушла.

— Батя, уходить надо! — выкрикнул Виктор.

— Не уйдем. Тут все открыто. Нагонят на машине и постреляют, — сдергивая с луки седла пулемет, и направляясь обратно на возвышенность, ответил Антип.

Виктор выдернул нож, и полоснул по веревке удерживавшей пленника в седле. После чего не особо церемонясь с ним сдернул с седла, и начал вязать ноги. В этот момент загрохотал пулемет отца. Парень поспешил наложить путы, и подхватив винтовку побежал вверх по склону.

— Не липни ко мне! В сторону! — велел отец, когда парень залег в метре от него.

Тот молча выполнил приказ, переместившись подальше вправо, а заодно оценивая обстановку.

Метрах в ста пятидесяти от них стоял паривший грузовик. С двигателем у него явные проблемы. Через деревянный борт свисают двое убитых солдат. Еще один из распахнутой водительской двери, где нарисовано восходящее солнце на белом поле. Пассажирская тоже открыта, только там никого не видно. Может еще кто побитый есть, но так сходу не разобрать.

С полдюжины солдат рассыпались цепью. Ведут огонь по Антипу. Правда особыми успехами похвастать не могут, так как расположились по достаточно узкому фронту, чтобы он мог их качественно прижать к земле. Но достать у него их получается плохо. То и дело замирающие японцы возобновляют стрельбу.

А это что? Похоже под прикрытием машины расчет устанавливает свой пулемет. Вот уж что лишнее, так это наличие у противника столь серьезного аргумента. Виктор выставил целик на две сотни метров, приложился к винтовке, сдвинул флажок предохранителя и наложил безымянный палец на изгиб спускового крючка. Десять патронов в магазине, одиннадцатый в стволе. Вообще-то батя такое запрещает. Но Виктор всякий раз улучал момент и своевольничал.

Выстрел!

Легкий толчок винтовки. Дульный тормоз компенсировал отдачу, делая стрельбу комфортной. Японец ткнулся лицом в траву и замер. Этот готов. Без вариантов. Да вот и сообщение прилетело от Эфира.

Получено 160 опыта к умению «Винтовка-3» — 0/256000

Невозможно начислить 160 опыта к умению «Винтовка-3», необходимо высшее образование.

Получено 160 опыта — 0/128000

Невозможно начислить 160 опыта, необходимо высшее образование.

Получено 160 избыточного опыта — 160

Получено 8 свободного опыта — 425867

Нет, он вовсе не пижонил и прекрасно помнил приказ отца бить с гарантией. Но так уж вышло, что самым большим участком тела была именно голова. Вот в нее-то он и целился.

Рука привычно передернула затвор. Меньше секунды и безымянный палец вновь на спусковом крючке. Повел стволом чуть в сторону. Второй номер сообразил, что они находятся под обстрелом и поспешил залечь. Точно так же поступил и третий. Вот только на расстоянии полутораста метров Виктор их все еще мог рассмотреть, чтобы уверено прицелиться.

Выстрел!

Получено 160 опыта к умению «Винтовка-3» — 0/256000

Невозможно начислить 160 опыта к умению «Винтовка-3», необходимо высшее образование.

Получено 160 опыта — 0/128000

Невозможно начислить 160 опыта, необходимо высшее образование.

Получено 160 избыточного опыта — 320

Получено 8 свободного опыта — 425875

И снова в цель. Со стороны японцев доносятся выстрелы. Слева грохочет пулемет отца. Рядом раздался короткий тонкий свист. Умом он понимал, что это пуля. Н-но… Как-то не серьезно оно. Ничуть не вызывает опасений. А вот стремительный свист сменился столь же коротким шорохом травы и тупым стуком о землю. И снова ничуть не пугает. Ну вот не ощущает Виктор исходящей от них угрозы, хоть тресни.

Спокойно, без суеты и столь же быстро отработал затвором. Вновь подушечка безымянного пальца на спусковом крючке. Не испытывая никакого волнения, словно стрелял по воронам, прицелился в третьего пулеметчика. Плавно выбрал свободный ход.

Выстрел!

Получено 160 опыта к умению «Винтовка-3» — 0/256000

Невозможно начислить 160 опыта к умению «Винтовка-3», необходимо высшее образование.

Получено 160 опыта — 0/128000

Невозможно начислить 160 опыта, необходимо высшее образование.

Получено 160 избыточного опыта — 480

Получено 8 свободного опыта — 425883

Сдавленный стон слева. Пулемет замолчал. Виктор глянул в сторону отца. Тот лежал уткнувшись лицом в траву, оружие завалилось набок.

— Батя? — недоумевая, позвал он. — Батя? Батя, ты чего!?

Виктор подскочил и подбежал к отцу. Тут же прозвучало сразу несколько выстрелов. Свист в непосредственной близости, которому он не придал значения. Упал на колени и перевернул Антипа на спину. Пуля попала ему в ключицу и дальше прошла вдоль тела, оставшись внутри. Парень начал судорожно искать на шее живчик, не находя его и ощущая как им овладевает паника.

Мертв!? Что делать!? А что он скажет матери!? Как он вернется домой один!? Да нет же! Такого быть не может! Он же прошел германскую и гражданскую, был убит, но его вернули к жизни! С ним ничего не может случиться!

Стоп! Вернули к жизни!

Виктор подхватил отца на руки. И откуда только силы взялись!? А может дело в надбавках? Вот подумать же больше не о чем! Сбежал вниз, положил отца рядом с пленником, и выхватив нож перерезал веревки.

— Лечи! — прохрипел парень.

— Не могу, — ухмыльнулся пленник, разминая запястья.

Вообще-то деревянная кобура Маузера не располагает быстрому выхватыванию оружия. Но Виктор управился едва ли не мгновенно. Один стук сердца, и большой палец взвел курок, а указательный нажал на спусковой крючок.

Тяжелый пистолет грохнул у самого уха бандита. Тот дико закричал, схватился за уши, и согнулся в три погибели. Виктор схватил его за шиворот и уткнул ствол ему в лоб. Даже не замечая выскочившего сообщения от Эфира.

Получено 40 опыта к умению «Пистолет-3» — 0/256000

Невозможно начислить 40 опыта к умению «Пистолет-3», необходимо высшее образование.

Получено 40 опыта — 0/128000

Невозможно начислить 40 опыта, необходимо высшее образование.

Получено 40 избыточного опыта — 520

Получено 2 свободного опыта — 425885

— Лечи, п-паскуда! — выкрикнул он ему в лицо.

Сомнительно чтобы тот что-то услышал. Но по перекошенному от ярости лицу уж точно понял, что рано решил, будто у молодого не хватит духа убить. Поэтому приложил трясущиеся руки к груди Антипа.

— Ох, м-мать! — глубоко вздохнув выдал оживший отец, и непроизвольно прикрыл пах.

И в этот же момент с вершины раздался первый выстрел. За ним второй. Третий. Вокруг вновь послышался тонкий свист. Но Виктор не обращал на это внимания, ошарашено наблюдая за чудесным воскресением отца. Он мог поклясться, что буквально минуту назад не чувствовал живчик на его шее.

Антип же подскочил, словно и не он только что лежал трупом, и петляя как заяц бросился на японцев выхватывая на ходу револьверы. Не больше двух стуков сердца и Наганы в его руках начали бахать со скоростью пулемета. Метров пятьдесят до японцев, он преодолел за считанные секунды. Но к тому моменту когда достиг излома, четверо солдат уже повалились в траву. Еще немного и он скрылся из виду, а выстрелы уже доносились с противоположной стороны.

Виктор наконец пришел в себя, и начал вязать руки пленника. Когда же управился, отец вновь появился, и подхватив пулемет с «горкой» поспешил к сыну.

— Сажай этого в седло, и уходим, пока путь свободен.

— А кто это был? — поинтересовался Виктор.

— Патруль из пехотного отделения, усиленного пулеметным расчетом. Давай, поторапливайся, пока не набежали другие. А у этого что с ухом?

— Лечить тебя не хотел.

— Ага. Наша порода, значит. Кровь не водица. Так-то, сын, — отчего-то довольным тоном произнес Антип, и хлопнул Виктора по плечу.