Глава 13. Родинка на бедре
Он чуть отстраняется, но его жаркие ладони все еще продолжают сжимать мои бедра. Пальцы Тимура оттягиваю резинку чулок, и я уверена, что он еле себя сдерживает, чтобы не сорвать их с меня силой.
— Эта ночь ничего не изменит. Я всегда буду тебя ненавидеть, — в голове моя бравада звучала намного уверенней, но из-за сбившегося дыхания, некоторые слова мне удалось произнести шёпотом и по слогам.
— Мне плевать, — Тимур сжимает руки на моих бедрах и притягивает меня к себе за ноги, от чего я одним рывком оказываюсь у края стола. — Можешь ненавидеть меня сколько угодно.
Тимур наклоняется к моему лицу и проводит большим пальцем по правой скуле. Место прикосновения начинает щипать от того, что именно там находился небольшой синяк, оставленный Даяном. Тимур хмурится и сводит густые темные брови к переносице.
— Помню, ты говорила, что я могу и не надеется, — негромко произносит Тимур и рвет правый чулок на моей ноге. По капроновой ткани к пальцам ползет несколько уродливых стрелок. Затем то же самое он проделывает со вторым чулком. — Теперь я рву на тебе чулки.
— Замолчи.
— Что такое, Адель? Не хочешь этого слышать? Хочу тебя расстроить, с этого момента я собираюсь видеть тебя голой и кричащей мое имя.
Я хочу что-то ответить, возразить, послать с черту этого засранца, но в этот момент Тимур тянется в своему ремню. Звуки сменяются один за другим: звон пряжки ремня, шорох расстегиваемой молнии, шелест фольги. Его член в приглушенном свете настольной лампы кажется по-настоящему огромным. С трудом оторвав взгляд от того, как Тимур растягивает латекс по себе, я поднимаю глаза и смотрю на него.
Я вздрагиваю, когда Тимур еще плотнее прижимает меня к себе и подстраивает под себя. Сейчас это случится. Сердце начинает грохотать так, что проламывает грудную клетку. Скользкий и твердый орган упирается мне во влагалище. Я дышу глубже, уговаривая себя не боятся. Ничего страшного не произойдет. Все через это проходили. Давление усиливается, становится нестерпимым, и в следующее мгновение живот окольцовывает резкая боль. Я взвизгиваю, скребу ногтями по дереву стола, щекам становится мокро и горячо.
— Надо было мне сказать, — произносит Тимур спустя паузу, он замирает и находит мои глаза. Но уже в следующую секунду следует новый толчок, более глубокий и резкий.
Движения Тимура разливаются по внутренностям горячей ноющей болью, стекает по ноге влажной горячей дорожкой. Я дала себе слово молчать все время, но это слишком больно, чтобы не стонать и не вскрикивать.
Ладонь Тимура ложится на мою грудь и давит на нее, заставляя меня откинуться и лечь спиной на холодную поверхность его письменного стола. Моя девственность его не остановила, и он продолжает двигаться, не меняя темпа, медленно и глубоко.
Не понимаю, как от секса можно получать удовольствие. Промежность жжет и тянет, его член ощущается раскаленной палкой. Неужели так будет всегда? Я должна стерпеть.
Проходит минута, две, кажется, словно целая вечность. Его движения меняются, становиться более прерывистыми и быстрыми. Боль тоже меняет свои оттенки: теперь вместо резких и простреливающих ощущений, я чувствую тупые и ноющие покалывания в промежности. Тимур обхватывает руками мою грудь, сжимает ее так сильно, что в голову выстреливает, окольцовывает мое горло, давит да гортань. От взвизгов и криков болит горло, я совершенно лишаюсь сил.
Тимур все делает молча: не стонет и не охает, слышно лишь его сбавившиеся дыхание. Капельки пота стекают по его напряженному лицу, продолжая свое движение по его шее. Мне почему-то хочется прикоснуться к нему, собрать всю его влагу.
То, что Тимур близок к финалу, я узнаю интуитивно: его движения ускоряются, шлепки наших тел делаются оглушительными, его пальцы сильнее сжимают кожу моих бедер, давление внутри меня усиливается и кажется, что меня вот-вот разорвет.
Спустя мгновение все прекращается. Я продолжаю лежать на столе и наблюдать за Тимуром: он останавливается, восстанавливает дыхание, его горячие ладони покидают мое тело, он выходит, и меня одолевает чувство неправильной пустоты, стягивает наполненный спермой презерватив и только потом смотрит на меня.
Я моментально скрещиваю ноги, приподнимаюсь и сажусь. Подправляю чашечки бюстгальтера и только сейчас понимаю, что Тимур порвал бретельки. Тихо ругаюсь, подправляю трусы и запахиваю края халата. Тимур следит за каждым моим движением, параллельно застегивая ремень и подправляя помятую белую рубашку.
— Ты получил, что хотел, — я спрыгиваю со стола и чувствую онемение в ногах. Мне с трудом удается удержаться на ногах, поэтому я хватаюсь за край деревянного стола. — Теперь мне нужны деньги.
— Ты получишь свои деньги. Я всегда держу свое слово, — Тимур, полностью одевшись, теперь выглядит, как всегда, неизменно, разве что чуть растрепанные волосы и блуждающий взгляд меняют его внешность.
— Отлично, — я медлю и продолжаю стоять возле него, неотрывно смотря в его глаза. Нужно разворачиваться и уходить, но почему-то ноги словно слились с полом воедино, не давая возможности сделать первый шаг.
Тимур делает то же самое: смотрит в мои глаза, от чего мое сердцебиение, и так до конца не восстановившись, вновь увеличивает свой ритм. Я разворачиваюсь и иду к двери. Знаю, что он смотрит мне вслед, поэтому подкашиваются ноги.
— Родинка на бедре, — раздается голос, разрывающий тишину. Я оборачиваюсь и смотрю на него из-за своего плеча. — Вот почему Луна.
Я молча едва заметно киваю и машинально прикасаюсь рукой к бедру, к тому месту, где покоится родимое пятно в виде полумесяца.
***
— Какие планы на вечер? — Роза распускает красные волосы и начинает их расчесывать.
— Такие же, как и всегда пойду домой, к братишке и бабушке.
— Мы с Данилом думали выбраться сегодня куда-нибудь, пошли с нами. Давно хотела познакомить тебя с ним, — моя подруга в последний раз смотрит в зеркало и поворачивается ко мне, размахивая в руке расческой.
Каждый раз после смены я возвращаюсь домой ранним утром, собираю и отвожу Матвея в садик, а после весь день высыпаюсь после изнуряющей смены. И так постоянно. Но в этот раз, из-за предстоящей вечеринки, Эрик отпустил нас пораньше. Мысль провести пару часов в компании хохотушки Розы и ее парня кажется мне весьма заманчивой.
— Хорошо. Мне только нужно предупредить Рому. Он должен был отвезти меня домой.
— Это тот самый бармен симпатяшка? Зови его с нами, Данилу будет с кем поговорить, когда он устанет от наших женских разговоров.
Я киваю и набираю другу сообщение, в котором приглашаю его провести с нами ночь. Рома отвечает спустя пять минут и говорит, что его смена закончится через 20 минут, после чего мы сможем пойти погулять.
— Данил ждет в такси у входа. Оставишь машину здесь? — я закидываю на плечо темный рюкзак и оборачиваюсь, чтобы посмотреть на Рому.
— Да, если уж я выпью, то точно захочу сесть за руль. Дурная привычка.
Я смеюсь и подхожу к другу, Рома улыбается в ответ и, к моему удивлению, обнимает меня за плечо. Я немного смущаюсь, но ничего ему не говорю. Обычный дружеский жест. Мы проходим по коридору и идем к служебному выходу, Рома рассказывает про очередного буйного клиента, как я случайно замечаю Тимура у входа в VIP-комнату. Он стоит в компании длинноногой блондинки в коротком красном коктейльном платье. Не видела здесь ее раньше. Она точно не входит в число пташек, для персонала она слишком дорого выглядит. Кто она такая? Но больше всего меня волнует то, почему я так остро реагирую на нее. Они о чем-то разговаривают, девушка кладет руку на плечо Тимура, а он собирается открыть дверь, как внезапно его глаза находят мои. Он словно почувствовал мое присутствие, его взгляд скользит по моему лицу, затем опускается на плечо, в то место, где покоится рука Ромы. Тимур хмурится совсем на мгновение, а после возвращает взгляд на свою спутницу.
— Ты слышала, что я сказал, Адель? — Рома сжимает руку на моем плече, выдергивая меня из раздумий.
— Нет, прости. Что ты говорил?
— А вон и Данил! — Розы взвизгивает и бежит к высокому парню с темными волосами и широкой белоснежной улыбкой.
На работе мы устаем от грохота музыки и вечного гула голосов, поэтому сегодня мы решили сесть в тихом ресторанчике. Приятная девушка в униформе официанта приносит нам меню, я быстро пробегаю взглядом по ассортименту и не могу понять, откуда такие высокие цены? Один салат с морепродуктами стоит как два похода в магазин. Моя бабушка и Матвей точно не смогут мне простить, если я оставлю здесь половину пенсии бабушки. Поэтому я заказываю легкий салат и бокал вина.
— Сколько лет вы дружите? Двенадцать? — Роза прожёвывает пасту с грибами и чуть не давиться едой.
— Да, почти всю сознательную жизнь, — Рома смеется и окидывает меня взглядом.
— С ума сойти, мне бы такую дружбу. Мы вот с Адель знаем друг друга больше месяца, а я только сейчас узнала ее настоящее имя, — Роза отпивает вино. — Ну в клубе принято называть по псевдониму, сами понимаете.
— Неужели? И какой у тебя псевдоним? — произносит Рома удивленно и начинает улыбаться.
— Луна.
— Почему Луна?
— Просто так, — я решила опустить подробности выбора псевдонима. Посчитала, что сейчас не время и не место для таких разговоров.
— Роза решила не брать псевдоним и выбрала свое имя, — Данил накрывает своей ладонью руку Розы. Эти двое отлично смотрятся вместе.
Тему Розовых комнаты мы не затрагивали. Рома тактично молчал, а я избегала этой темы. Понятия не имею, знает ли Данил, что в нашем клубе девушки занимаются проституцией, пусть даже если его невеста не входит в их число.
Спустя некоторое время, парни, увлеченные разговором о выборе машины, уходят на улицу курить и я, явно пьяненная двумя бокалами выпитого вина, решаюсь на откровенность.
— Я переспала с Тимуром, — выпаливаю я и чувствую, как кровь начинает приливать к лицу. Выражение лица Розы моментально меняется, она, недавно красившая губы, отбрасывает в сторону розовый блеск и раскрывает недокрашенные губы в букве «О».
— Что? Как это произошло? Мне нужны подробности! — подруга подсаживается ближе и вцепляется пальцами в край моей кофты.
— Все очень сложно. Помнишь, я говорила тебе, что у моей семьи проблемы с финансами? Так вот Тимур запретил мне посещать Розовые комнаты.
— Какая ему разница?
— Он хочет меня в личное пользование, что-то в этом роде. Но я ему так просто не дамся, — я делаю паузу, отпиваю белое вино, чтобы смочить горло. — У нас была некая сделка: он хотел переспать со мной, а мне нужны были деньги. Вот так и случилось.
— Когда это было?
— Сегодня днем.
— Божечки! Эрик взорвется от восторга, когда узнает! А Энжел сгниет от ревности!
— Погоди. Никто не должен об этом знать. Если узнает Эрик, то узнает и весь клуб, — я хватаю Розу за руку и чуть сжимаю ее тонкое запястье. — Пообещай, что никому не скажешь.
— Обещаю. Обещаю, что не скажу, что ты трахнулась с нашим боссом, — Роза вскидывает руки, продолжая смеяться.
— Что ты сделала? — за спиной раздается мужской голос. Мы оборачиваемся и замечаем Рому, позади которого стоит Данил. — Ты переспала с Тимуром?
— Черт, — я выдыхаю и смотрю, как Рома обходит стол и встает напротив меня.
— Ты сейчас серьезно, Адель? Ты сама говорила, что он тот еще ублюдок.
Рома повышает голос и люди, сидящие за соседними столиками, начинают оборачиваться и любопытно осматривать нас.
— Тише, пожалуйста, — я встаю из-за стола, обхожу Розу и делаю шаг к другу. — Я не понимаю, почему ты так реагируешь.
— Потому что он плохой человек. Занимается нелегальным бизнесом, торгует оружием, наркотиками и людьми, — Рома тяжело и прерывисто дышит, его глаза с каждым словом наполняются несдерживаемой злобой и разрывающим душу гневом. — Ты ведь его ненавидишь, терпеть не можешь. Скажи, он тебя изнасиловал?
Охрана ресторан напрягается и настороженно смотрит в нашу сторону. Я чувствую на себе множество любопытных и осуждающих взглядов. Вечер начинался так хорошо. Я впервые за долгое время смогла почувствовать себя такой же, как все. Обычно девушкой, которая иногда ходит на встречи с друзьями, немного выпивает и веселиться. Которой не приходиться вертеться вокруг шеста перед богатыми мужчинами и считать каждую копейку, чтобы хоть как-то свести концы с концами.
— Нет, он меня не изнасиловал. Все было по обоюдному согласию. Я переспала с ним за деньги, ясно? Можешь считать меня кем угодно после этих слов, но я сделала то, что считала нужным, — я дрожащими руками достаю из кармана толстовки немного помятые деньги и кладу их на стол. — Хорошего вечера, — кидаю быстрый и виноватый взгляд на Розу и Данила, и отхожу от столика. На Рому совсем не смотрю, я ужасно злюсь на него. Понимаю, что он переживает за меня, но устраивать прилюдно сцены скандала — за гранью.
На выходе ресторана меня догнал Данил и предложил подбросить до дома. Они с Розой живут чуть дальше меня, поэтому им было по пути. Но мне пришлось отказаться, хотелось пройтись по городу и побыть одной.