Глава 22. Я буду поклоняться у твоего алтаря

Я вошла в двери клуба с четким намерением написать заявление об увольнении. Я больше не хочу видеть ни Тимура, ни Даяна, ни Энжел. Несколько дней подряд я размышляла, что сейчас происходит в моей жизни. И поняла, что я к этому не была готова. Не была готова к моральному давлению клуба, не была готова к близости с Тимуром, не была готова к тому, что он так глубоко засел в моем разуме, и так цепко держит мое сердце в своих руках. Я не была готова и поэтому сейчас я полностью разбита. Когда погибли родители, мне казалось, что теперь я смогу выдержать все. Но как же я ошибалась…

— Я даже не хочу это слушать, можешь не продолжать! — Эрик несется по коридору настолько быстро, что я совсем не успеваю его догнать.

— Ты не можешь просто убежать от меня, ну что за глупость! — я прибавляю шаг. Господи, он ведет себя как ребенок. Кричит и убегает от меня, лишь бы не подписывать заявление об увольнении.

— Нет, голубушка, я никогда своими красивыми пальчиками не подпишу эту бумагу! — Эрик резко останавливается, и я чуть не врезаюсь в его спину. Манерно закатывает глаза и тычет пальцем в белый лист в моих руках.

— Я больше не хочу здесь работать, ясно? Я не могу так больше.

— Владыка знает, что ты хочешь уйти?

Я молчу и продолжаю немо сканировать его лицо. Конечно, я ему не говорила. Мы вообще не виделись с того самого дня, когда разругались в пух и прах. Я избегала его все эти дни и собираюсь избегать дальше.

— Ага… Хочешь, чтобы я получил по шапке? Владыка меня убьет, если я позволю тебе уйти.

— Эрик, почему не можешь меня понять? Я не смогу больше здесь работать, все эти деньги, алкоголь, наркотики, жадные взгляды мужчин. Чертов Тимур и еще эта Инесса… Боже! — я вскрикиваю и сажусь на холодные ступеньки. Закрываю лицо руками, начинаю глубоко дышать и пытаюсь взять себя в руки. Краем глаза замечаю, как парень с яркими голубыми волосами присаживается со мной рядом.

— Влюбилась? Дурочка…. — Эрик против воли кладет мою голову к себе на плечо и начинает поглаживать мою коленку. — В Тимура нельзя влюбляться. Моя вина, что я не рассказал тебе про Инессу раньше. Я думал, что у вас с ним просто легкий флирт, на одну ночь понимаешь? — парень глубоко вздыхает и сопровождает свои слова бурной жестикуляцией, отчего моя голова то подпрыгивает, то возвращается на место. — А я еще заставил тебя учить ее танцам, вот идиот!

— Я не люблю его, ты ошибаешься. Просто… Я сама не могу понять, на что больше похоже это чувство, но мне больно.

— Это называется любовь, милая. Влечение бывает так настойчиво, что толкает нас в самые неожиданные объятия. Вот возьми меня, недавно к нам в клуб заглянул один паренек, и я напрочь потерял голову! — я выпрямляюсь и теперь смотрю на Эрика. — А я уже не восемнадцатилетний мальчишка, я думал, меня не так легко подцепить. Но сейчас понимаю, что готов на все ради этого мальчишки, — Эрик хлопает накрашенными ресницами и тяжело вздыхает. Хоть он и парень, но макияж делает невероятный.

— И чем же закончилась эта история любви?

— Ничем. Он натурал, — парень, сидящий рядом со мной, дует губы и манерно закатывает глаза. — Но я не расстраиваюсь, я знаю, что я тот еще трофей.

— Да уж, ты у нас шикарный, — я улыбаюсь и обнимаю друга. — Но мне все равно нужна твоя подпись. Я устала, Эрик.

— Я знаю, конфеточка моя, но давай ты повиляешь попкой на сцене до конца этого месяца, а потом мы с тобой попрощаемся. Обещаю.

— Ладно, но только ради твоих красивых глаз.

Эрик взвизгивает, подпрыгивает с места и резко чмокает меня в щеку.

— Скоро твой выход. Покажи им всем!

* * *

— Поверить не могу, что ты решила меня бросить!

Я завязываю черный топ на прочный узел и подправляю декольте. Сегодня на мне весьма необычный образ: на ногах черные обтягивающие кожаные лосины, а на груди такого же цвета топ на завязках.

— Я изначально не собиралась здесь задерживаться. Пришло время уходить, — я надеваю серебряные кольца-серьги и вновь смотрю на подругу. Роза стоит напротив меня и сильно хмурит свой красивый лоб. — Но на нашей дружбе это не отразиться.

— Да перестань. Как только ты покинешь двери этого места, ты обо мне забудешь.

Я ничего не отвечаю подруге, потому что я тоже допускала подобную мысль. Навряд ли мы сможем поддерживать связь с Розой после моего ухода. Но мне очень хотелось бы продолжать дружить с ней, она мне очень нравится. Думаю, я могла бы приглашать их с Данилом к нам домой и, наконец, познакомить с бабушкой.

— Ты уходишь? Какое счастье! — Энжел стоит у дальней стены, облокотившись плечом об дверной косяк. На ней белое платье и колготки, покрытые стразами. В этот раз она выглядит лучше, пропал блуждающий взгляд, глаза больше не налиты кровью, а на руках нет красных царапин.

Я оставляю без ответа ее колкое замечание, не хочу напоследок с ней ссориться и выяснять отношения. От этого я тоже устала.

— Быстрее, ну почему я должен постоянно вас подгонять! — Эрик кричит на всю комнату и упирается кулаками в бока. Я смотрю на время и понимаю, что действительно опаздываю.

— Я подожду тебя в коридоре, — Роза кидает мне напоследок и выбегает из гримерки, на пути надевая сережки.

Я беру свои черные стрипы с полки и резко плюхаюсь на диван. Мне нужно только надеть туфли и тогда мой образ будет окончательно готов. Резко просовываю правую ногу в туфлю, и кожу моей ступни пронизывает режущая боль. Я вскрикиваю и выдергиваю ногу. Прямо из моей ступни торчат окровавленные осколки разбитого стекла. Невыносимая жгучая боль разносится по всей ноге, я хватаюсь за щиколотку и сжимаю глаза от боли. С ног на серый ламинат начинает капать красная кровь, пачкая чистые черные туфли.

В комнату вбегает запыхавшаяся девушка, которая забыла шпильки на своем столе. Но брюнетка ахает, когда видит меня, и так не дойдя до своего туалетного столика, убегает за помощью.

Невыносимая резь продолжает саднить мою ногу, я прикасаюсь к осколкам и вытаскиваю самый большой. Это действие сопровождается резким прострелом, от чего я еле себя сдерживаю, чтобы не закричать. Если бы я так не торопилась и не впихнула свою ногу со всей силой в туфлю, осколки не вонзились бы так глубоко.

За спиной раздается приглушенный топот чьих-то ног, я разворачиваюсь, намереваясь увидеть входящего в гримерку Эрика, но вместо него на меня устремляют холодный взгляд черные глаза.

Тимур подходит ко мне и наклоняется к ноге. Я смотрю на девушку, которая стоит позади него и изумленно продолжает наблюдать за моей окровавленной ногой, напрочь позабыв о своем выходе.

— Кто это сделал? — грубо и жестко. Мое тело покрывается мурашками, когда Тимур кладет ладонь на мою щиколотку, и разворачивает ступню. Я взвизгиваю от резкой боли, и он замирает.

— Я не знаю.

— Вызови скорую помощь и Эрика ко мне в кабинет. Немедленно! — это было адресовано стоящей в углу брюнетке. Девушка растерянно кивает головой и убегает из комнаты.

Тимур выпрямляется и поддевает меня за плечи. Резким толчком поднимает меня на руки и выносит из гримерки.

Уже в своем кабинете Тимур аккуратно кладет меня на кожаный диван, обходит его и направляется к дальнему шкафу. Слышится звук выдвигающихся полок, хлопки дверок и уже через несколько мгновений он опять стоит передо мной с аптечкой в руках.

Тимур снимает пиджак и отбрасывает его в сторону. Опускается на колени, подстраивая мою ногу под себя. И все это происходит под наше взаимное молчание.

— Я вытащу крупные осколки, потерпи немного, — Тимур дезинфицирует руки спиртом и смачивает им же вату.

Когда влажная вата касается моей раны, я вскрикиваю и отдергиваю ногу, но рука Тимура крепко сжимает мою щиколотку, плотно фиксируя ногу.

— Ты делаешь мне больно.

— Я хочу как лучше.

— Пожалуйста, не трогай, давай дождемся скорую, — я пытаюсь вырвать свою ногу, но Тимур не позволяет мне этого сделать.

— Нужно вытащить крупные осколки и остановить кровь.

Он поднимает голову и на этот раз его взгляд не наполнен пренебрежением и холодом. Складки на его лбу и широко раскрытые глаза говорят о его взволнованности. Теплые руки сжимают мои холодные ноги, и интуиция подсказывает мне довериться.

Крепкие мужские ладони аккуратно держат мою ногу, я вижу, как вздуваются синие вены на его предплечьях, как сокращаются мышцы под бронзовой кожей, чувствую каким жаром обдает мою кожу его теплые ладони.

— Ты избегала меня неделю, — он вытаскивает пинцетом осколок и бросает его в стакан, предназначенный для крепких напитков. Каждый раз, когда он притрагивается к ране, я ахаю и рефлекторно пытаюсь вырвать ногу, но Тимур лишь крепче ее сжимает и сильнее хмурится. — Ты должна понимать, что я давно не мальчишка и не буду бегать за тобой.

— Я знаю про Инессу, — смотрю на него и замечаю, как он замирает. Нехотя поднимает голову и наши взгляды встречаются. Я вырываю ногу, и Тимур в первые позволяет мне это сделать. — И я помогала ей поставить для тебя приватный танец.

Я усмехаюсь, но продолжаю сканировать его лицо. Тимур молчит, позволяет мне договорить, внимательно слушает. Его лицо не подает никаких знаков, тело все также напряжено, а в правой руке до сих пор находиться металлический пинцет.

— Я ухожу. Я больше не хочу видеть ни тебя, ни этот клуб, — теперь я смотрю сквозь него, куда-то в стену позади его широкой спины. Каждое слово произношу тихо, почти шепотом.

— Мне стоило сказать тебе раньше.

— Ты обманывал меня.

— Я не обманывал тебя. С Инессой нас действительно связывали недолгие отношения. Она улетела в Европу по контракту, а потом в моей жизни появилась ты, — эмоции сделали его голос грубее и громче. — Я не успел понять, как ты забралась вот сюда, — Тимур кладет руку на грудь.

Я смотрю на него, и у меня перехватывает дыхание. Я напрягаюсь и вжимаюсь в кожаное кресло. Разум кричит мне «не верь, только не верь», а сердце своим бешеным стуком напоминает, что оно принадлежит только ему.

— Когда Инесса вернулась, я сразу разорвал с ней отношения. Но она не воспринимала всерьез мои слова. Она продолжала надеяться на что-то и, видимо, рассчитывала вернуть меня приватным танцем, — Тимур усмехается и вновь притягивает к себе мою ногу. Продолжает смотреть на меня и ждать ответной реакции.

В моей голове творится настоящий сумбур, меня бросает от одной противоречивой эмоции к другой. Стоит ли мне верить его словам? Он искренний романтик или искусный лжец?

— Ты же так любишь выяснять отношения, почему в этот раз ты предпочла избегать меня, а не ворваться в мой кабинет с претензиями?

— Потому что у меня появилась причина вновь ненавидеть тебя, — я вскрикиваю и уже в следующую секунду жалею о своей искренности. — Мы — это нечто неправильное, непоправимое. Происходящее между нами уже не похоже на одноразовую интрижку, все начинает набирать обороты и меня это пугает.

— Чего ты боишься, Адель?

— Я боюсь вновь испытать боль утраты. Я не хочу собирать себя по кусочкам каждый раз, когда буду узнавать какую-нибудь тайну о тебе. Мне тяжело поверить в то, что в твоем мире похоти и разврата есть место для чего-то искреннего и теплого. То, что нельзя купить никакими деньгами или взять непреодолимой властью.

Я начинаю задыхаться, мое горло саднит от горячих речей, а грудь раздирает непонятное чувство. К рези в ноге примешивается душевая тяжесть.

— Верь в нас, — потребовал Тимур, — Тебе не нужно искать гребаного бога. Потому что мы — нечто большее. Это осязаемо. Это реально. Это прямо здесь, блядь. Я, черт возьми, прямо здесь. Я никуда не уйду. Я последую за тобой, куда бы ты не пошла. Я буду поклоняться у твоего алтаря.

Меня начинает лихорадить от силы его слов. Кровь бешено пульсирует в висках, вызывая головную боль. Я смотрю в его карие глаза и не могу поверить, что это происходит сейчас. Между нами только что полыхнул огонь, и это не пламя страсти, это огонь новообращённой веры в наш союз.

Дверь кабинета со скрипом раскрывается, и взволнованный Эрик вбегает в комнату. Идиллия момента молниеносно исчезает, не оставив от себя ни следа.

— Боже мой! Я примчался сразу же, как узнал!

— Пока тебя не было, она бы уже давно истекла кровью, — Тимур рычит, испепеляя взглядом парня.

— Простите, я бежал, как мог! Адель, твой телефон разрывается от входящих звонков, — Эрик дрожащей рукой протягивает мне телефон, на экране которого высвечивается входящий вызов от бабушки.

— Алло, бабушка, что случилось? — я отрываю телефон от уха и смотрю на панель уведомлений. Восемь пропущенных от бабушки.

— Адель, мы в больнице. Матвею стало плохо, поднялась температура, и нас госпитализировали.

— Что? В какой вы больнице? — я вскакиваю и сажусь на диван, опустив обе ноги вниз.

— В восьмой городской, в приемном покое.

Взволнованный голос бабушки заставляет меня полностью забыть и о нашем разговоре с Тимуром, и о недавно полученной ране. Я встаю на ноги, но уже в следующую секунду громко вскрикиваю и падаю на пол. В последний момент Тимуру удается поймать меня и вновь посадить на диван.

— Матвей в больнице, мне нужно идти.

— Подгони мою машину к выходу, — Тимур кидает автомобильные ключи Эрику, который с трудом их ловит. — Поедем вместе.