Глава 24. Язык любви

Язык любви… Что включает в себя эта фраза? Может поцелуи в лоб по утрам, когда ты нежишься в теплой пастели, а он выходит на морозную улицу? Или возможно когда он знает о твоей неуклюжести и кладет руку на угол деревянного стола, пока ты пытаешься поднять вилку с пола? Может быть, когда ты ранним утром готовишь его любимые сырники, которые сама терпеть не можешь?

Язык любви — это то, что не передать никакими словами. Это поступки, совершаемые человеком без какой-либо просьбы или напоминания. Это твоя чувствительность к поведению, привычками, особенностям характера любимого человека. Ты просто делаешь и не требуешь ничего взамен. Не потому что так надо, а потому что ты так хочешь. Желаешь порадовать ее или его, увидеть эти ямочки на розовых щеках, распознать нотки теплоты в вечно грубом голосе, заметить появившийся редкий блеск в серьезных глазах.

А может это когда он такой важный и занятой владелец клуба сидит всю ночь у кровати твоего младшего брата и охраняет ваш сон?

Тимур входит в палату с двумя стаканами ароматного кофе, который разливают в местном кафетерии. Тихо прикрывает дверь, бесшумно проходит к дивану, на котором он провел целую ночь. Все делает неспешно и спокойно, лишь бы нас не разбудить.

— Доброе утро, — сонно произношу я. Не скажу, что я могла спокойно поспать эту ночь, мозг подсознательно вырывал меня из дремоты после каждого движения Матвея. И только под утро, когда солнце начало заливать ярким светом палату, я смогла немного отдохнуть.

— Доброе, — голос с хрипотой и карие глаза. Тимур подходит ближе ко мне и протягивает картонный стакан. — Кофе отвратительный, но другого не было.

— Ничего, — я беру стакан в руки и пытаюсь улыбнуться.

— Я разговаривал с врачами, сказали, что прогнозы хорошие. Полежит пару дней здесь, его прокапают антибиотиками и витаминами, и выпишут домой.

— Хорошо. Бабушка где?

— Пару часов назад отвез ее домой, пусть отдохнет, — мужчина пододвигает рядом стоящий стул ближе к кровати и присаживается на него. — Анна Александровна оказалась очень интересной женщиной.

Черные, чуть взъерошенные волосы. Трехдневная жёсткая щетина. Небольшая синева под глазами из-за бессонной ночи. Две пуговицы неизменной черной рубашки расстегнуты, а рукава чуть подкатаны. Цепкие и жилистые мужские руки, сжимающие в ладонях хрупкий стаканчик кофе. Сосредоточенный взгляд, упорно пытающий поймать мои глаза.

— Да уж, она такая, — я улыбаюсь и подправляю одеяло младшего брата. Матвей сладко спит, немного посапывая. Сейчас его длинные ресницы кажутся особенно темными на фоне бледной нездоровой кожи. — Ты не представляешь, как я за него переживала. Когда увидела его бледное маленькое тело на этой старой каталке в коридоре, я впервые почувствовала такую сильную безысходность. Мне хотелось забрать у него всю боль. Я желала, чтобы на его месте оказалась я, а он продолжал шумно носиться по квартире с мячом, доставая соседей сверху.

Мой голос обрывается на последнем предложении, и я решаю замолчать, чтобы не дать волю накопившемся эмоциям. Раньше я смотрела на лицо Тимура и ничего, кроме ненависти оно не вызывало. Не понимала, как можно быть таким заносчивым нахалом. Но сейчас, я сама того не понимая, переступила черту, которая разделяла два совершенно противоположных полюса. На одном сконцентрировалась вся злоба, ненависть и пренебрежение, а на другом — трепет, легкость и доверие. И, кажется, эта черта, проведенная мною же, была абсолютна необоснованна.

— Понимаю. Но он сильный парень, справится, — на лице Тимура нет ни улыбки, ни теплоты во взгляде, но от его слов на душе становилось спокойнее. — Тебе тоже нужно отдохнуть.

— Я останусь с ним, как я могу его бросить.

Матвей начинает двигаться и сбрасывать с ног одеяло. Поворачивается на противоположный бок и лениво открывает глаза. Первое время смотрит на одну точку, долго восстанавливая сознание, а после начинает быстро хлопать ресницами.

— Привет. Как дела? Как ты себя чувствуешь? — я пододвигаюсь ближе и провожу рукой по светлым волосам.

— Хорошо, — Матвей начинает шевелить пересохшими бледно-розовыми губами. — Болит…рука.

Он поднимает правую руку, чтобы посмотреть, что же доставило ему такой дискомфорт. И, увидев залепленный пластырь на локтевом сгибе, проводит по нему указательным пальчиком.

— Это тебе ставили уколы, чтобы твоя голова больше не болела. Она же больше не болит?

— Нет, не болит, — Матвей поднимается на локтях, и садиться, немного сгорбив спину. Сонно потирает голову и впервые переводит взгляд на Тимура. — Здравствуйте.

— Это Тимур, помнишь его?

— Да. Этот дядя подарил мне робота и футбольный мяч, — немного шепелявя, протяжно произносит Матвей.

— Ну, здравствуй. Ты сильно напугал свою сестру и бабушку, — Тимур чуть наклоняется и кладет руки на кровать.

— Я не специально, просто голова сильно болела.

— Ты футболист значит, да?

— Да, я хожу играть с ребятами на стадион. У меня очень хороший тренер. Адель, получается, я теперь не смогу играть в футбол?

— Сначала тебе нужно выздороветь, — Тимур опережает меня. Кладет ладонь на маленькую ножку Матвея и чуть теребит ее. — Как только врачи скажут, что ты здоров, мы с тобой вместе поиграем в футбол.

— Правда? Я обещаю выздороветь, — в зеленых глазах Матвея вновь появляется неподдельный детский блеск.

— Мужчины должны сдерживать свои обещания. Ты же мужчина?

— Да.

Я только что стала свидетельницей невероятного случая: между Тимуром и Матвеем образовалась эмоциональная связь, которая не понятная даже мне. Они на каком-то подсознательном уровне понимают друг друга, и от этого первая встреча прошла на невероятно легкой ноте. Один уголок рта Тимура лезет вверх и на его лице появляется подобие улыбки.

Дверь палаты с тихим скрипом открывается и на пороге появляется знакомый сгорбленный силуэт.

— Бабушка! — Матвей собирается спрыгнуть с кровати, но я во время его пригвождаю к месту.

— Сыночек, как ты себя чувствуешь? — Тимур встает, освобождая место бабушке. Она подходит к кровати и целует Матвея в лоб. — Я принесла тебе вкусностей.

По наставлению бабушки и просьбам Тимура я решаюсь все-таки поехать домой и отдохнуть. Только ехать до нашего дома где-то час, учитывая пробки ранним утром, а квартира Тимура находится в центре города и в паре минутах на машине от этого места. Поэтому Тимур настаивал на том, чтобы я остановилась у него.

— Вот моя футболка или предпочитаешь спать в нижнем белье? — Тимур ухмыляется и бросает на меня многозначный взгляд.

— Твоя футболка идеально заменит мою пижаму, — я улыбаюсь и закатываю глаза.

Протираю еще раз влажные волосы сухим полотенцем и смотрю в зеркало. Принимать душ в ванной Тимура — одно удовольствие. Душевая кабина невероятно просторная, смеситель с множествами массажными режимами. Пока я мылась, в мою голову прокралась непозволительная мысль: я легко бы смогла привыкнуть к такому душу каждое утро. Но моментально среагировав, я сразу же ее спугнула, не давая себе напрасную надежду. То, что Тимур хорошо ко мне относится, а я смягчила свои шипы к нему, не говорит, что у нас есть будущее.

— Ты не останешься? — я сажусь на кровать, с которой в последний раз буквально выпрыгнула как ошпаренная. Матрас невероятно мягкий, а пастельное белье очень приятно прилегает к телу.

— Нет, дела не ждут, — Тимур подправляет края серого пиджака, который я раньше на нем не видела. Подходит к изножью кровати и упирается сильными руками об деревянные балки. — А ты хорошо смотришься в моей пастели.

Я ничего не отвечаю и лишь стыдливо прячу плечи под одеялом, замечая, как взгляд Тимур опустился с моего лица ниже и заигрался новыми оттенками. Кажется, я впервые при нем покраснела.

— Буду вечером. Надеюсь, тебе удастся отдохнуть.

* * *

Из царства Морфея меня выдергивает громкий стук, за которым следует протяжной звон. Я дергаюсь, первое время не могу собрать мысли воедино и понять, что происходит. Но спустя пару секунд до меня доходит, что в дверь стучат. Опускаю ноги на теплые полы и босиком, немного прихрамывая на правую ногу, перебегаю небольшую спальню, просторную гостиную и оказываюсь в прихожей. Смотрю в зеркало и причесываю рукой растрепанные волосы.

— Добрый вечер, у меня доставка на имя Адель, — молодой парень в яркой униформе службы доставки переводит на меня взгляд со своего смартфона.

— Это я.

Парень кивает и вкладывает мне в руки три горячих темных контейнера и банку апельсинового сока. Попрощавшись с доставщиком, я прохожу в кухню и вываливаю все на стол. Поочередно раскрываю коробки с различной едой: суп том ям, паста с морепродуктами, грушевый тарт. Тимур и правда надеялся, что я все это съем одна?

Еще одно его качество: он невероятно внимательный. Мне кажется, или я это уже говорила?

Паста была просто невероятной, а еще я никогда в жизни не пробовала настолько вкусный грушевый тарт с сыром рокфор. Думаю, теперь он будет моим любимым десертом.

Я заправляю за собой кровать, аккуратно складываю свои вещи, мою посуду за собой, закидываю в стирку полотенце. Сижу на кровати и смотрю на лежащий рядом телефон, не зная, что делать дальше. Просто так уйти я не могу. Позвонить ему? Вдруг он занят. Набрать сообщение с благодарностью за прекрасный ужин? Ответ приходит сам, когда кто-то вставляет ключ в замочную скважину.

— Привет, — я топчусь на одном месте в прихожей, оттягивая вниз его белую футболку.

— Здравствуй, — Тимур снимает обувь и окидывает меня быстрым взглядом.

— Спасибо за ужин, было невероятно вкусно.

— Я рад.

Тимур проходит в комнату, скидывает пиджак и с шумом садится в кресло, тяжело вздыхая. Сейчас он выглядит невероятно уставшим и измученным. Он расстегивает пуговицы рубашки и запрокидывает голову назад.

— А ты не будешь ужинать? Я могла бы что-нибудь приготовить, — я подхожу ближе, на ходу раздумывая, что же можно приготовить из скудного ассортимента его холодильника.

— Я не ужинаю дома. Предпочитаю рестораны.

— Ясно, — отвожу в сторону взгляд. Может он просто сомневается в моих кулинарных способностях?

— Я редко бываю дома, Адель. К тому же не умею готовить, — Тимур развеивает все мои сомнения, явно заметив мою растерянность.

— Может, если бы тебя дома кто-нибудь ждал, ты бы почаще бывал здесь.

— Может.

Опять этот многозначный и испытывающий взгляд. Да еще и слово, произнесенное с легкой хрипотой.

— Как Матвей?

— Лучше. Бабушка звонила, сказала, что эту ночь она проведет с ним. Так что я могу вернуться домой, — я прикусываю щеку изнутри и смотрю на его реакцию.

— Я мог бы быть джентльменом и предложить довезти тебя, но я слишком эгоистичен, чтобы лишать себя удовольствия насладиться твоим присутствием.

Что-то неописуемое происходит с моим телом: так называемые бабочки собираются разодрать грудную клетку, в попытке покинуть мое тело. Во рту моментально пересыхает, и я облизываю нижнюю губу. Откидываю волосы назад, замечая, что несмотря не неимоверную усталость, Тимур все равно нуждается во мне. Его взгляд побуждает меня к действию, и я смело повинуюсь своему нескромному желанию.