Глава 19.

Разбудил Асю отборный мат. Испуганно сев, она протерла глаза, и воззрилась на низенькую старушку, которая стояла в дверном проеме, воинственно держа наготове топор. Вскрикнув, девушка закрылась пледом, и с силой толкнула спящего рядом Филиппа. Мужчина сладко зевнул и потянулся.

— Фил… Фил, проснись! — громким шепотом зачастила Настя, не сводя со странной гостьи взгляда.

Была она в старом ватнике и клетчатых штанах, косматые пакли свисали до поясницы, изможденное серое лицо выражало настороженность.

— Кто такие, чё тут делаете? Какого хера спите в моем доме?! — осведомилась старая, шагнув к кровати, и опуская свое страшное оружие.

— Э, уважаемая, спокойно, мы сейчас всё объясним. — вытянув руку, нейтральным тоном произнес Филипп, быстро прячась под пледом. — дайте нам пять минут. Мы не грабители и не искатели приключений. Ничего здесь не трогали.

— Лидия Агафоновна? — осенило Асю, когда она с трудом узнала смутно знакомое лицо бабки. — это Вы?!

— Ну. — недовольно крякнула старуха, щуря подслеповатые маленькие глаза. — а ты кто будешь-то?

— Это твоя двоюродная бабушка? Которая вроде как померла? — удивился Фил, шаря рукой возле кровати в поисках одежды.

— Похожа… — придя в себя от потрясения, шепнула она.

— Чай пить приходите, коль не брешете и имущество мое не трогали. — смягчилась, между тем, старая, и потопала прочь, бросив напоследок, — откель вы мое имечко знаете, мне не ведомо, да и не злая я вовсе. Там и поговорим, милки.

Фил и Ася обменялись взглядами.

— Поездка оправдывается, верно? — хмыкнул он, натягивая штаны, — колоритная у тебя родня.

— Издеваешься? Я помню её совсем другой, она была чопорной и строгой, когда мы с бабой Нютой навещали их.

— Судя по всему, дочурка не интересуется жизнью матери, а старушка связалась не с тем человеком.

— Фил, тебе незачем присутствовать при нашем разговоре… — неуверенно начала девушка, пытаясь пригладить волосы. — не думаю, что история моего происхождения будет приятной.

Он шагнул к ней, встал за спиной и обнял двумя руками. Заглянул сбоку в лицо.

— Боишься, что я сбегу, узнав о твоей семье что-то нелицеприятное? — нежно прижался губами к щеке Насти. — успокойся, я не ханжа. И ты уже убедилась, что в моей семье тоже есть свои скелеты в шкафу.

Настя развернулась, их глаза встретились. Филипп ласково взял её за лицо.

— С добрым утром, малышка.

— С добрым утром! — улыбнулась она, обхватив его за шею, прильнула к груди, и шепнула, — честно говоря, я не выспалась. Это ты во всем виноват!

— Жалеешь? — с плохо скрываемым беспокойством спросил мужчина, чуть отстранившись и разглядывая её.

— Нет. — засмеялась Ася, погладив его плечи. — всё было замечательно.

Он закрыл ей рот поцелуем, и так они стояли, забыв обо всём, поглощенные друг другом. Руки Фила блуждали по её спине, тискали ягодицы, вызывая в ней новую дрожь желания. Она чувствовала небывалую легкость, а настроение взлетело выше планки, что случалось редко. Теперь, когда все недомолвки между ними были исчерпаны, Настя вдруг подумала, что хотела бы продолжить эти отношения.

— Пойдём пить чай. — сказала она, крепко сжав руку Филиппа.

— С засохшими пряниками, — лукаво шепнул он, чмокнув её в висок.

— Не придирайся! — пихнула локтем Ася. — нас ждет увлекательное путешествие в мое прошлое…

***

Вопреки ожиданиям, чай оказался свежесваренным, вкусным, а вместо сухих пряников в вазочке красовались мягкие коржики, и даже шоколадные конфеты. В холле весело пылал камин, на подоконнике тихо бормотало старинное радио. Раскладушка с кухни исчезла, стол сиял чистотой, и гости расположились в плетеных креслах.

Лидия уже успела переодеться и убрать волосы под платок. Ася удивленно поглядывала на старушку с длинной косой, в больших круглых очках — её не покидало ощущение, что она перенеслась в далекое детство, и вот сейчас появится бабушка, сетуя на то, что пришлось долго ждать трамвай, и снова начнет спорить с сестрой по поводу качества докторской колбасы…

— … Муж-то Анькин ух какой строгий был, девки у него по струнке ходили, — рассказывала Лидия Агафоновна, подвигая Филу вазочку с угощением, — Ритка, та послушной росла, по дому всё делала, а жили они тогда в самой деревне, значицца. За скотом смотрела, прибиралась, ушлая девчонка была. А Ленка, младшая, та норовила всё из дому улизнуть, да с подружками гулеванить.

Неодобрительно поджала старая тонкие, в веснушках, губы.

— Жених Риткин когда с армии вернулся, сразу свадьбу сыграли, отец с мамкой им дом подарили, сам Димка, дед твой, построил. Мечтали, что и Ленка одумается, за ум возьмется, и будут две семьи, её да Риткина, вместе поживать. Но не тут-то было! Забеременела окаянная в шестнадцать, побоялась родителям сказать, да и пошла к местной повитухе.

Ася нахмурилась.

— Елена… Избавилась от ребенка?

— Избавилась, как же… — отрубила сердито старушка, и вздохнула. — убежала из дому, Марфа-то, повитуха, отказалась снадобье дать. Родила она уже в городе, да в дом малютки дитятко и снесла. Пряталась там у подружки, которая переехала с родителями в Москву, врала, мол, отправили её учиться. Два года ни слуху, ни духу не было о неё. Когда уж нашли беглянку, связалась она с каким-то служивым, домой не хотела воротится. Бросил он Ленку, богатую нашел. Помаялись Анька с Димкой, да и плюнули, мол, живи как хочешь. Восемнадцать годков есть, сама головой думай.

‍‌‌‌

— А я? — подвела к главному Ася, переглянувшись с Филиппом.

— А вот в то же время и ты у Ритки родилась. Поехали они с мужем навестить его родных в соседний поселок, да так и сгинули. Утонули они, Асенька, в тот вечер, оставив тебя, полгода от роду, у бабки, матери, значицца, отца твоего, сами-то поехали купаться. Уж незнамо, чего там приключилось, да только наутро их и нашли, на берег вынесло мертвых уже.

Фил обнял девушку за спину, успокаивающе погладил по спине.

— А Анька, бабка твоя, Ленку-то и разыскала, умоляла, упрашивала, мол, вернись, дитятко забери, коль своих Бог не дал. Болезнь какая-то с ней была, врач ей и нашептал, что родить уже не сможет, осложнения, видно, были при первых родах. Вернулась, окаянная, покаялась, оформили всё, как полагалось. Забрала она тебя да и укатила в Москву, мужик там у неё был, вроде богатый, так вот и зажили вы. Тебе правду не говорили, думали, не узнаешь ты, а оно вон как…

— Письмо я бабушкино нашла. — вынула из сумки конверт Настя, и протянула старушке. — если бы мама его выбросила, ничего бы и не вскрылось.

— Он там всё видит, и делает, как ему надобно. — выразительно вскинула палец к потолку Лидия. — а чего ж всё я да я-то трындю… Как сама-то, расскажи, Ленка чем живет — дышит? С женихом своим познакомь, что ль…

— Не жених это, — улыбнулась Ася, и осеклась, испытав неловкость под пытливым взглядом бабки.

Ведь застукали их в постели! Что теперь подумает Лидия?

— Муж. — серьезным тоном произнес Филипп, притянув Асю к себе, и игнорируя её убийственный взор. — недавно вот поженились. Хорошая у Вас усадьба, бабуля. А что это Вы её так запустили?

— Ой, милок, помощи никакой нет, — запричитала та, всплеснув сухонькими ручонками, — когда Ромочка помер, одна я осталась, пенсия маленькая, а тут и за воду и за свет платить надобно. Дочери не нужна, а внуков нету. Кто ж подсобит порядок навести?

— Ну, это дело поправимое. — заверил мужчина, — а давайте, на днях пришлю я сюда ребят толковых, Вы и объясните, где и чего сделать. В порядок жилье приведут быстренько, и свет подключат и воду.

— Фил… — пораженная его широким жестом, которого не ожидала, прошептала Ася, взглянув на него.

— Да мы и сами приедем, правда, любимая? — подмигнул он ей, и нежно поцеловал в губы…

***

Отодвинув для Елены стул, Фил опустился напротив, пытливо взглянул на женщину. Она явно была удивлена, когда он настоятельно попросил её приехать в ресторан, но он не спешил начинать разговор. Теперь, узнав о ней правду, мужчина никак не мог решить, что предпринять, да и имел ли право вмешиваться, в конце концов, это семейное дело Насти и её так называемой матери.

Лена упала в его глазах, и, пожалуй, единственное, чего он хотел, это заставить её оставить в покое отца. Эта интриганка не должна разрушить жизнь Сергея, и, если тот сам не понимает, в какой бездне может очутиться, связавшись с этой особой окончательно, пора открыть ему карты.

— Он сделал тебе предложение? — кивнув на руку Елены, державшую сумочку.

На безымянном пальце её красовалось дорогое кольцо с россыпью бриллиантов. Мимолетно глянув на него, она настороженно ответила:

— Мне кажется, тебя это не касается, Фил. Твой отец не обязан отчитываться перед своими детьми.

— Кто бы спорил. — насмешливо усмехнулся он, пригубив горячий кофе. — и что, ты способна сделать его счастливым?

— Он любит меня. — начала раздражаться Елена, не понимая, куда он клонит. — ты позвал меня, чтобы спросить об этом? Тогда я пойду, у меня есть дела поважнее, чем сидеть тут и выслушивать твой бред!

Она встала, но Филипп ухватил её за запястье.

— Сядь. — голос его стал жестким, и она медленно опустилась на стул. — тебя совесть не мучает, нет? Ты не вспоминаешь о своем брошенном ребенке, Лена, о том, которого оставила на произвол судьбы.

Щеки ее окрасились бледностью, но с волнением она справилась быстро. Прищурилась, и холодно произнесла:

— Ты что-то путаешь. У меня нет других детей, кроме Аси!

— Память напряги, — грубовато обронил он, наклонившись к ней через стол. — если очень захочу, я могу раскопать ту историю. Не забывай, у меня имеются связи, я занимаюсь благотворительностью и без особого труда разыщу информацию. Заметь, я бы мог всё рассказать отцу, но пришел к тебе.

Она молчала, испытывая нарастающий страх. Откуда мальчишка разнюхал о её прошлом, Лена понятия не имела, но это грозило ей неприятностями. Она давно похоронила то, что когда-то сотворила, и всеми силами старалась не думать об этом. Да, оступилась, была молодая, глупая. Но кто дал ему право её судить и выдвигать какие-то условия?!

— Чего ты хочешь? — одеревеневшим языком спросила женщина, нервно теребя кольцо, которое вдруг стало жечь кожу.

— Всё просто. Как только мы закончим наш общий проект, ты исчезаешь из жизни отца, и не вмешиваешься в личные дела Аси. Согласись, это лишь самый мизер того, что я прошу, учитывая, каким бурным было твое прошлое. — Фил откинулся назад, и обвел глазами зал. — и это даже не просьба, считай это ультиматумом.

— Кем ты себя считаешь, Господом? — усмехнулась Елена, хотя внутри разливался холод. — ты кто такой? Думаешь, стоит тебе чего-то захотеть, пригрозить, и я побегу исполнять твою волю? Так вот, дорогой мой, вынуждена огорчить. Этого не будет!

Филипп скривил губы.

— Ну, как знаешь… Я тебя предупреждал…

Она подавила желание броситься за ним и вцепиться в лицо, когда он уходил. Невидящим взором глядя перед собой, женщина машинально помешивала кофе, а мысли работали лихорадочно, перескакивая с одного на другое. Неважно, как Фил пронюхал о её прошлых грехах, главное, не позволить ему это обнародовать.

Какой она была наивной, поверила, что он способен измениться! Больше всего Лену задело его замечание про Настю. Нужно любым путем помешать ей сблизиться с этим монстром, иначе всё, чего она достигла за минувшие годы с таким трудом, рухнет в одночасье…