Глава 2

Искры отрывались от пламени и таяли в незамысловатом танце, уносясь в ночное небо. Тихий треск костра. Мы обе собирались с силами. Она рассказать, а я услышать.

Наконец, она начала разговор, а я слушала, время от времени качая головой, отказываясь верить в услышанное.

Сейчас, в реальности, я спала, набираясь сил. А это, все то, что я вижу, это лишь в моем сознании. Именно поэтому, я понимаю ее речь, а она мою.

Магия, боги, некроманты — безумный бред, выверт сознания. Но почему вот это все и со мной? Да, я читала много развлекательных историй на эту тему, но не мечтала оказаться, так сказать, в гуще событий. И вообще, в моей книжной подборке давно и прочно поселились воротилы криминального мира и асы бизнеса, с непреодолимой тягой к спорту и не старше сорока лет. Все герои, как один жили желанием найти, подобрать, ну или отобрать у другого, тут уж как повезёт, а потом защищать, оберегать и на каждом шагу доказывать беззаветную любовь к героине. Но при этом обязательно властные и очень нежно-ласковые.

Так какого же рожна мое собственное сознание выдаёт мне историю, больше смахивающую на приключения небезызвестного Ведьмака? Ну, на самом деле! Я хоть стрелять умею, да и где криминал или бизнес, там деньги, а где деньги там и аналитик пригодится. Помогла бы мужику.

А тут? Вот что я буду тут делать? И ладно бы увидеть знакомый до оскомины сюжет. Скрытые таланты, спасение мира и куча мужиков, стремящихся, срочно женится. Где? Где мой влюбленный дракон, заботливый вампир или оберегающий меня высший Лич, бывший при жизни каким-нибудь эльфийским принцем.

Ну, хоть бы какой завалящий орк, готовый носить меня на руках. Нет, у меня всё как всегда. Мир спасать не надо, магии у меня ноль, мои знания здесь и даром никому не нужны.

Зато есть некромант, точнее некромантка, которая не понятно с какой радости, решила меня облагодетельствовать жизнью вот здесь.

Итак, с моей прежней, относительно подошедшей к концу, жизнью покончено. И с момента, как я приду в себя, для меня начнется новый отсчёт. Я пыталась разложить по полочкам весь тот сумбур, что сплошным потоком врывался в мои мысли.

Как рассказала мне новая знакомая, она, Алиена Лангран, последняя из сильного рода некромантов.

Поколение за поколением они совершенствовали свою магию, раз за разом расширяя границы достигнутого, частенько при этом переступая и дозволенное. Новые виды некроконструктов, катакомбы-накопители, опыты по ступенчатому преобразованию живой энергии в некро, ритуалы на стыках некромантии, рунной магии и магии крови.

Достижения родственников моей новой знакомой можно было бы долго перечислять, и она явно гордилась ими, с таким вдохновенным блеском в глазах вспоминала, что становилось, право слово, неловко прерывать.

А вот местное население таких восторгов не разделяло, от слова совсем. И всеми возможными способами старалось прервать восхождение к совершенству.

Беспрерывной чередой на пути научно-магического прогресса вставали вояки всех мастей. Устав восстанавливать библиотеки и лаборатории после очередного разгрома и пожарища, предки Алиены решили подумать и о безопасности. Кто додумался пустить слух, что пламя начисто уничтожает магию, неизвестно. Но следовали этому совету неукоснительно, лишь добавляя работы скорбящим родственникам очередного не признанного современниками гения.

Поэтому на немногочисленном семейном совете было принято решение считать старый храм богини Гроз семейной собственностью и вообще родовым гнездом.

Храм располагался на горном перевале, что делил этот мир на четыре части.

Весь восток континента принадлежал нагам, запад подмяли под себя оборотни, здесь их было аж три вида — волки, медведи и "кошки разные". Вспомнилось из беззаботного детства "ой, всей той нечисти у нас вупыр, вомпер и щось таке зубасто". Югом владели ночные эльфы, сколько фэнтези перечитала, а о таких не слышала.

Все три государства признавали территории, прилегающие к горам на три дня пути, нейтральными и использовали для культовых и религиозных мероприятий. Главным из которых, был ритуал выбора, но о нем позднее.

А вот север был необитаемым. Местные верили, что за перевалом уже земли мёртвых, земли бесконечных Гроз. Сами горы были труднопроходимыми, что давало новому дому рода Лангран естественную, природную защиту. Но и члены семьи использовали на максимум свои знания и возможности.

Невзгоды, преследовавшие род, в основном в лице любителей причинять справедливость по найму, прекратились. Но с все возрастающим могуществом Лангранов возрастала и семейная паранойя.

Каждое поколение все добавляло и добавляло улучшений в защиту замка. Крепость воистину стала неприступна.

Отец Алиены, кто ее мать и куда она делась, не знала и сама Алиена, последние годы жизни трудился над чем-то, превосходящим все ранее созданное. Он, правда, не рассчитывал, что эти годы для него последние, но на это очень рассчитывал его воспитанник.

Бывший раб, приобретенный в числе многих для испытаний и оставленный в качестве живой игрушки для дочери, проявил склонность к наукам и смог втереться в доверие, став для некроманта и помощником, и секретарем, и даже собеседником. Для Алиены же первой и последней любовью.

Во время наложения последнего заклинания защиты на замок, маг затратил максимум своих сил, став на время уязвимым, чем и воспользовался фэнтезийный Брут. Жить дальше долго и счастливо с Алиеной, он тоже не стремился, вопреки собственным словам. Но вовремя заподозрившую что-то нехорошее для себя девушку убить не смог, только смертельно ранил.

Сил девушки хватило на две вещи.

Проклясть предателя и помогавших ему живых слуг и воспользоваться личным артефактом, разработкой и гордостью юной некромантки. Грубо говоря, душа, память и разум владельца артефакта переносились в подходящий телесный сосуд, бросив старое тело.

Что за защиту наложил отец, она не знала. Но уже наутро живых в замке не осталось. Их изуродованные тела с застывшими в ужасе лицами оказались за воротами замка.

Видимо последнее проклятье Алиены достроило заклятье ее отца и завершило его.

За столько лет, здесь год именовался выбором, в честь того самого ритуала, многие охотники получить легендарные богатства Лангранов пытались пробраться в замок. Но оказалось, что выжить при этом невозможно.

Местные светила магии смогли только учуять, что те, в ком нет крови Лангранов, находится в замке, не смогут. На этом массовые попытки самоубийства, путем ночёвки в замке, прекратились. А согласно королевскому артефакту великих родов во всем мире был только один живой Лангран — это Алиена, которую никто не видел и не мог найти.

Однако и сама девушка не могла заявить права на семейное имущество. Ведь в новом теле той самой, пресловутой крови Лангранов не было. Поэтому поселившись в позабытом охотничьем домике, находившемся в одной из горных долин, она тихо, мирно доживала век, время от времени перепрыгивая в новое тело.

И так, пока в один далеко не прекрасный момент, она не поняла, что сил артефакта осталось на один, максимум два переноса. И то, при условии, что она уже и забыла, что такое не быть старой, так как любое тело сразу после переноса стремительно старело.

Поэтому, вопреки семейной специализации, она решила причинить немотивированное добро первому попавшемуся человеку, точнее женщине, ещё точнее — мне. Моего мнения и согласия никто естественно спрашивать не собирался ни до, ни собственно после.

При полной затрате нескольких мощных артефактов, построении сложной пентаграммы для переноса и благословении богини Гроз, которым оказались отмечены сама Алиена и собственно я, Алиена смогла провести ритуал переноса.

На попытку откреститься от великой чести заявлением, что я и близко не знаю о чем речь и богини такой так же не знаю, мне со смехом указали, что конечно не знаю, но даже в посмертие взяла с собой ее статуэтку.

Серьёзно? Я?

С усилием вспомнила, что действительно, придя в себя, я отпихивала свои последние покупки в том мире. Браслет, комплект из ожерелья с серьгами и фигурку славянской богини.

Мара, Марана, Марена. Богиня смерти и справедливости. Обрывающая жизнь и провожающая в загробный мир. Именно поэтому ее символы серп и ладья, на многих изображениях превратившаяся сначала в братину, а затем и просто в чашу.

Чашу, твою мать.

Именно про чашу и ее принятие, я слышала от Алиены в отражении, именно эта фраза билась в моих мыслях, когда я корчилась под грозой в родном мире. Здесь же богиня носила имя Морина, и символами ее были чаша и гроза. Богиней Грозы ее называли, землёй бесконечных Гроз звали земли мёртвых.

Грозы, прокатывающиеся по миру раз в год, были временем траура и потерь.

Сезона Гроз боялись. Это была божья кара за многолетнюю войну на уничтожение. Не просто так богов здесь называют разгневанными, и гнев их до сих пор не прошёл.

Кто и зачем начал эту бойню уже мало кто помнил, что стало последней каплей в чаше терпения богов, никто не знает. Кто-то утверждал, что одна из армий, захватив очередной город, в наказание за сопротивление, согнала всех детей в один из храмов, который и подожгли. Кто-то доказывал, что из-за насилия, пережитого от захватчиков, женщин считали нечистыми и недостойными. И несчастные женщины, от которых отказались их рода, и семьи сами прерывали свою жизнь.

Но есть описание, что однажды небо почернело посреди дня и раскололось под ударами молний. И в головах людей зазвучал голос, говоривший каждому, что переполнены боги гневом. И что раз не ценят дети их ни жизни, подаренной им, ни женщин, что должны хранить и продолжать рода, ни детей, без которых дальнейшая жизнь бессмысленна, значит, боги заберут свои дары.

И вернут только, когда все обретут осознание и научатся ценить даденное.

С тех пор, раз в год около двух недель, во всем мире бушуют Грозы, как посланники Великой богини. Они собирают жизни, как плату и наказание. И хотя лица ушедших озаряет улыбка, их родным от этого не легче.

А через три месяца после Гроз наступает время выбора. И вот тут, как бы так сказать, чтоб не сматериться. Выбор этот двойной, и зависит от расы и происхождения.

Первый, только для человечек. Причем обычных нормальных девушек. Люди, они же живут на всех землях и самое главное, абсолютно спокойно подходят для представителя любого другого народа. Так вот, есть ритуал "черного" выбора. Когда на площадке открытого храма проводят призыв, и отголосок этого обряда сам находит наиболее подходящую молодую девушку. На запястье осчастливленной появляется вязь символов, и девушку просто тянет к тому, кто ее позвал. Он, значит, ждёт в храме, а она идёт, и не важно, откуда, даже через всю страну. Отказаться она не может, сгорит, если будет противиться зову.

И это не боги придумали, это маги подсуетились. А противились многие. Ничего достойного в таком выборе не было.

Человеческие жёны использовались для зачатия и вынашивания наследника, зачастую после родов, многие и не видели своих детей больше никогда.

Те же волки и вовсе держали отдельные дома для таких несчастных, а детей растили, живя с женой из своего народа. Если у тех, же нагов, претенденты на тело бедняжки сразу вставали в круг призыва, то у оборотней жену могли просто передать в пользование брату, например, или другу.

Или просто поспорить с друзьями, смогут те ли соблазнить дурную человечку.

Пожелание стать "волчьей невестой" в этом мире приравнивалось к проклятью.

А вот эльфиек, нагинь и оборотниц было настолько мало, что они выбирали сами, без всяких ритуалов. Могли выбрать даже нескольких мужчин сразу. К таким же выбиральщицам относились и дочери великих человеческих родов, считай магички.

К счастью, метка выбора могла появиться только до двадцати лет. А уже потом девушка могла вне зависимости от своего происхождения выбрать себе мужчину. Простолюдинки-человечки могли выбирать в последние три дня выборных недель среди воинов или рабов из борделей.

Да, это вообще отдельная песня. Так как мужчин был перебор, а содержать здесь никто никого не собирался, они шли в основном в воины. Благо куда применить армию было. И зверьё такое, что на зачистку шли именно военные соединения. И мятежное самопровозглашенное королевство "идущих по пути света". Мутные ребята, подчиняющиеся правящему ордену, не признавали исконных богов и считали, что необходимо истребить всех не людей и магию, как явление.

Секта. Хорошо подготовленная, воинствующая секта.

Поэтому любой мог прийти и поступить на службу. Контракт заключался на год. До следующих гроз. По этому соглашению, выплачивалась определенная сумма, и мужик шел воевать, а его семья получала за него деньги.

И все бы хорошо, но бордель предлагал больше. И будь ты хоть десять раз героем, твой род мог продать тебя на очередной год не в армию, а в бордель, потому что выгоднее. При этом посещали сии заведения вовсе не женщины. А любое сопротивление легко ломалось при помощи дурманящих средств.

И если у тех же оборотней вообще была проблема с рождаемостью, и там любого ребенка ждали и обожали заранее, то у нагов отношение к сыновьям было далеко не трепетное. А вот нагинь! Рождение каждой девочки праздновалось всей страной. И ими явно никто не торговал.

Пока я была в ступоре и пыталась прийти в себя от такого беспредела, в мою голову скромно постучалась мысль о том, что я вроде как бы тоже женщина и не знатная, и как бы мне самой не обзавестись рисунками на запястье.

Алиена рассмеялась и мягко намекнула, что я, как бы, не юная девушка, чтобы подпадать для выбора, а уж насколько не юная она сама — страшно представить. Меня уверяли, что проблемы с этими выборами меня не коснуться.

Заодно, мне объясняли суть проведенного ритуала. Точнее нескольких ритуалов одновременно.

Первый, перенос и привязка моего тела к этому миру, второй, установление родства, грубо говоря, меня на старости лет удочерили. И третий, перенос души Алиены в мое тело, но не с вытеснением, как обычно, а с объединением. И вот оказывается, теперь, чтобы благополучно все завершить, я должна была, добровольно согласится на присутствие в моем теле души Алиены, не навсегда, конечно, а лишь до того, как закончится отмеренное ее артефактом время. То есть для нее, что перенеслась бы она сама ещё пару раз, что перенести меня разницы никакой не было.

Ага, добровольно. Ещё скажите в здравом уме!!! Откуда? Если мне вот такие подвыверты сознания мерещатся.

Оказалось, что без этого слияния мне придется очень и очень трудно в этом мире. Без языка и элементарных знаний, без какой-либо защиты, без семьи. Моя дорога по этому миру, длилась бы до первого встречного, что не поленился бы сцапать меня за загривок и продать в ближайший бордель. С простолюдинками здесь не церемонились, не аристократки и не дочери высоких народов.

Это за нагиню бы так разъяснили бы неправоту такого поступка, что небеса бы кровью плакали. А не пойми что лопочущая баба из "человечек" сама дура и виновата.

Так что надменно фыркать и отказываться, все равно, что подписать себе приговор. Причем не просто сдохнуть, а самым мерзким и унизительным для женщины способом.

А с другой стороны…

А я ничего и не теряю. Я пересела к Алиене и протянула к ней обе руки, подставляя раскрытые ладони. Почти сразу почувствовала мягкое касание к своим рукам. Наследница некромантов улыбалась устало и с благодарностью. А ее взгляд укутывал теплым одеялом.

Обряд объединения душ. Смущало, конечно, что в родном мире наличие второй личности в одном теле называется шизофренией, но обнадеживало, что не навсегда, а значит, лечится.

Тьма заполнила собой все вокруг, заклубилась ласковыми змеями, обвивая, согревая и даря покой. Далёкая и почти забытая колыбельная зазвучала хрустальным перезвоном. Ощущение светлого и радостного счастья смывало тревоги и обиды прошлого. А главное, дарило чувство обретения кого-то очень близкого и родного.

Утро ворвалось в сознание громкой и многоголосой птичьей трелью. Что за манера у меня появилась спать на улице? Смешок в мыслях. Не мой. А значит все прошло прекрасно. Но сейчас необходимо привести себя хоть в мало-мальский порядок, и отправляться в охотничий домик Лангранов. Ибо теперь, это мое убежище в этом мире.

И все было прекрасно. Ленивые разговоры с самой собой, точнее с Алиеной, милая компания ее бывшего тела, а ныне верной слуги и помощницы, ну и что, что слегка не живая? Зато она верная и жалования не просит. Кстати, магии во мне не проснулось, как заверила Алиена, рисунок моей ауры не поменялся, хоть и является очень интересным, но магией я вряд-ли овладею.

Ну, значит, и приглашение принять участие в выборе для аристократок ко мне тоже не прилетит. И ведь такое прекрасное настроение было. Ровно до привала. Пока я не нашла в мешке Алиены маленького зеркала.

Из отражения на меня смотрела я, та, которой была в восемнадцать лет. И как-то само пришло осознание, что вот явно не к добру это вот. Явно. И запястья поутру лучше проверять пока лежишь.

Во избежание непредвиденных падений.