Глава 25

Солнце медленно склонялось к горизонту, окрашивая облака в малиново-золотистый цвет. Красиво вокруг было неимоверно, ну или просто у меня было отличное настроение.

Стройка и отделка, наконец — то закончились, нам, правда в процессе пришлось добавлять ещё две комнаты, для практически поселившихся у нас Каяны и Наариса. Миалия из рулонов ткани, что надарила ее бывшая свекровь, нашила занавесок и покрывал для кроватей. Кровати у нас получились особые, не сдвигаемые.

Основу мы делали из того же змеевика. Камень был теплым, причем настолько, что даже отопления не надо было. Начинающиеся ночные морозы не пробирались в нашу нору, а постоянный подогрев от стен и пола, позволял сохранять комфортное тепло. В жару же, зной не мог пробиться сквозь толщу камня, а природную прохладу перекрывал змеевик.

Поэтому мы и решили, что нужно основания кровати делать из него же. Толстые, ровные ветви местного ивняка мы укладывали внахлест друг на друга, а концы вмуровывали в боковины, полученной из камня основы.

А потом Каяна нам подсказала, и мы все вместе собирали местную колючку, точнее ее шишечки с семенами, плотные листочки, что прикрывали семена, отлично заменили твердую кокосовую койру, и прекрасно держали форму. А вот второй матрас уже был мягким.

Во время сбора змеевика со всех ближайших склонов, Миа и Каяна нашли заросли перьевки. Цветы этого растения напоминали пучки пуха. Вот мы их и приспособили. Я вспомнила, как бабушка перелицовывала перины, и показала девочкам, что это такое.

Мягкие матрасы, подушки, теплые одеяла в спальни. Пышные накидки, которые можно было привязать к твердой основе и получить низкие диваны, небольшие подушки, чтобы можно было накидать у камина. Нас остановило только то, что ткани закончились. Мы использовали всё, что прислала свекровь Мии. Да ещё и Рис с мамой натащили из дома синих.

Но мягкие перины и подушки оценили все, здесь такого не делали. А наги, и вовсе, спали на жёстких подкладках, свернувшись в кольца.

Для кухни и лаборатории, как вслед за мной начали называть комнату для приготовления зелий, мы наделали кучу каменной посуды. Элина была в восторге, для зельевара это была роскошь, что не каждый может себе позволить. А супы и каши в каменных горшках готовились хоть и дольше, но получались гораздо вкуснее.

Варить размягчающее зелье в прежних объемах мы уже не могли. За нужными травами приходилось уходить все дальше от норы. И хотя наше жилище уже было уютным и красивым, мы все равно звали его норой. Сделав запас необходимых трав, благо Элина умела их сохранять, мы уже и угомонились с ремонтом.

Последним штрихом оказался подарок от Алиены. Она с интересом наблюдала за нашими действиями, и ей очень нравилось, что мы стараемся сами, а не дёргает ее каждый раз, используя вместо безотказной палочки-выручалочки.

Теперь по ее воле, переступить через порог нашего дома без нашего согласия или с плохими мыслями было невозможно. А если бы нас напоили дурманящим зельем и внушили бы что — то, то проходя через входную арку, мы бы ушли из под воздействия, как грязь бы смыли.

Да уж, желание максимально обезопасить жилище — это видимо фамильная черта Лангранов!

Нас никто не беспокоил, нежданных гостей не появлялось, даже Каяну и Риса никто не искал, а потому мы слегка расслабились. Я взяла для себя в привычку каждый вечер уходить в водяные пещеры.

Несколько часов в бурлящей горячей воде, делали из меня очень жизнерадостного и приятно расслабленного человека. С собой я брала несколько мазей и отваров Элины, которые она с воодушевлением готовила специально для нас. Для волос, для кожи, чтобы руки были мягче.

Я не помнила ни одного, даже самого разрекламированного средства моего мира, которое было бы также эффективно. И хотя из-за морока на внешности этого было не заметно, сама себя я ощущала каждый раз, чуть ли не переродившейся. А ещё я обязательно грабила кухню, набирая с собой местного "кофе" с молоком, бутербродов и печений или сладких пирогов, до которых Миа оказалась большой мастерицей. И рассказы Алиены воспринимались как интересная книжка. Так что я получала массу удовольствия.

А ещё мне поднимал настроение белый браслет с медвежьими мордами, очень часто я гладила медведей по мордам и вспоминала вербера. Никаких вестей от него пока не было, но я чувствовала, что ничего плохого с ним не случилось. А ещё в такие моменты от браслета шло тепло. Что на фоне почти выцветшего змеиного браслета просто не могло не радовать.

Вот и сейчас, и закат чудесный, и пахнет в воздухе чем-то неимоверно приятным, и даже один из синих близнецов не напрягает.

Стоп! Что? Этот откуда взялся? Насколько я знала с рассказов Риса, свекровь решила не афишировать мою якобы связь с богиней Гроз. А обесцветившиеся во время "семейного совета" сразу у трёх нагов браслеты списали на то, что я обиделась на развлечения мужей с другими.

Ой, да я вам скажу, развлекайтесь от меня подальше. Вообще не вижу проблемы, что за крики посреди моего спокойствия? А лучше киньте в меня камень и побольше, я, конечно, увернусь и в душе порадуюсь, но вслух заявлю, что это нападение и до конца разорву доставучую клятву.

Но, тем не менее, эту троицу посадили на "голодный паек", да ещё заставили отмываться с каким-то жгучим средством. Как сказала свекровь, ну, мол, не зря же я сказала про то, что они грязные, может, я запах чувствую. И вот теперь один из этих отмытых стоит тут передо мной, посреди моей дороги. Стоим, молчим, я ожидаю гадости, он внимательно меня рассматривает.

— Понятно, все ещё злишься! — наг растерянным жестом взъерошил свои волосы. — Да кто ж знал, что ты-то так это воспримешь?

Минуточку, он сейчас о чем вообще? Больше недели о нас никто не вспоминал, а тут пустые претензии не пойми о чем!

— Ты что здесь делаешь? — спросила, желая узнать, какая ещё гадость случилась, а я и не в курсе.

— Нууу… Охотился. — Наг развел руками.

— На меня? — сказать, что я удивилась, ничего не сказать. — Зачем?

— На гардов охотился, их много в долинах. Вот, тебе нес, то есть вам, ну то есть тебе, но ты же ни одна живёшь. — Бедный наг совсем запутался. — А то я спросил на кухне и мне сказали, что еды вы не получаете и сами не берете, подумал, как вы столько времени живёте.

— Ааа! То есть это ты вспомнил о том, что вы вроде как должны мне пропитание обеспечивать? Впервые за почти полторы недели? Похвально.

— Ну да, плохо получилось. Неправильно. Не проследили, но у нас же жён никогда не было, как о вас заботиться мы не знаем.

— Да боги упасите меня от вашей заботы. Всю дорогу на каждом помосте за проявлениями этой "заботы" наблюдала. И что же ты тогда с пустыми руками? Или охота была неудачной? Что, Акелла, промахнулся?

— Я не Акелла, я Рафиль. Раф.

— Ну, спустя почти четыре месяца брака, узнать имя одного из мужей очень своевременно.

— Так это ты долго шла, а добыча вон на камнях, надо до вашего жилища донести. И разделать помочь.

Я с опаской, немного отставая, стараясь не подходить близко к хвосту, пошла вслед за нагом. Действительно, я вскоре заметила тушу, по виду напоминающую земного поросёнка. Пряно-сладкий запах в воздухе усиливался, иногда чуть горча запахом мороза. А буквально, через пару шагов я замерла не в силах оторваться от представшего зрелища.

За выступом горы, заглянуть за который мне просто никогда не приходило в голову, пряталось целое море цветов, напоминающих наши петунии. Они устилали все сплошным ковром, иногда нарушаемого кустиками жасмина. Голубого жасмина. Удержать восхищение на моем месте не смог бы никто.

— Какая красота!

— Где? — наг недоуменно осмотрелся по сторонам. — Ты про следовки что ли?

Я присела рядом с ближайшими цветами и понюхала. Голова закружилась от сильного аромата.

— Ты чего улыбаешься?

— Красиво же. И пахнет чудесно.

— Так это из-за травы? Правда? Чего в ней хорошего — то?

— Это не трава, это цветы. Их вообще-то принято собирать в букеты для украшения или дарить.

— Зачем? — Раф смотрел очень удивлённо.

— По разным причинам. Поздравляют с чем — то, просто хотят приятное сделать или прощения просят.

— И тебе будет приятно получить пучок травы? Так я сейчас нарву, не донесешь.

— Не надо. Ты же их погубишь. Постоят пару дней и завянут, а так, в земле, еще сколько цвести будут. Буду приходить сюда любоваться, благо от моего жилища не далеко.

— Ну, от твоего-то да, а от центрального дома прогуляться придется солидно.

— Так и незачем никому из центрального дома сюда ходить. Точнее ползать.

— Как это некому? А я, Сид и Гар?

— А зачем вы мне здесь? Как то до сего дня вполне себе так неплохо обходилась.

— Странная ты! На ерунду обижаешься. От следовок в восторге, траву за подарки считаешь, — наг опустился рядом со мной и внимательно разглядывал мое лицо. — Да, странная.

— Я странная? Сначала отселяют, чтоб не скоро добраться, потом заявляют, что будут приходить. Смысл тогда отдельного жилья? Я думала, поселили и забыли.

— Так всегда человечек отдельно селят! Так предки завещали. Ни к чему их в доме держать.

— Дааа? И почему же предки так вам завещали. — Мои руки сами собой сложились на груди.

— Мы наги, у нас чешуя. А она сохнет. И поэтому мы очень любим влажность. Спим возле каменных чаш. Чтобы из воды, сразу на кровать и грязь на хвост снова не цеплять. А человечкам плохо, они мерзнут, дрожать начинают, болеют. Да и не нравилась им сырость. Вот предки и придумали, отдельное жилье ставить, зачастую и строили по человеческому образцу.

— Так предки завещали так делать, потому что ни к чему человечек в доме держать или все же, потому что человечкам плохо, они болеют и вообще, сырость не нравится? А еще, чтобы угодить никчемным человечкам, ваши великие предки даже жилища для них строили такие, что бы девушкам привычно было. Ничего странным не кажется?

Наг молчал, живая и подвижная мимика хорошо отражала, о чем он сейчас думает. Привычные для него с детства вещи, освещались по-другому. Получалось, что предки заботились о своих выборных женах, не ограничиваясь буквой клятвы, даже старались угодить. Но тогда выходит, что отношение к человечкам сейчас противоречит заветам тех же предков.

Пока наг перекраивал картину своего мира, пытаясь найти доказательства прежней теории и линии поведения, я разглядывала цветы. Аккуратно, стараясь не повредить нежных лепестков, рассматривала голубые соцветия жасмина.

— Это «Верность Арилы». Растет только в наших горах. Даже Ланграны не смогли заставить прижиться у себя в замке.

— Верность? Интересное название для цветов.

— Это из легенды. Первый муж Арилы погиб, тогда постоянно приходилось защищать границы от оборотней, Лангранов, других кланов. И ее решили выдать замуж за младших братьев ее мужа. Обещая за согласие и дом, и богатства. Но девушка попросила только ночь в храме провести и обещала, что наутро все узнают ее ответ, Арила провела ночь в храме, прося богов помочь ее душе найти душу ее мужа. А когда наутро наги пришли в храм, то нашли там только уже холодный труп. И записку, что своему мужу она не изменит, и все богатства нагов не заставят ее забыть о нем. Говорят, что боги выполнили ее просьбу. По крайней мере везде, где была Арила, появились цветы, которые и назвали следовками из-за того, что они росли в следах девушки. А возле ее дома и на ее могиле появились вот эти голубые цветы. И когда их пытались увести и посадить в садах, они гибли, как бы за ними не ухаживали.

- Печальная история о красавице-нагине…

— Не смей так говорить. — Раф не на шутку разозлился. — Это мечта. Заветная и тщательно хранимая, встретить ту, что полюбит вот так. И ни на кого и ни на что не согласится променять. И между прочим, Арила не была нагиней, она была человечкой.

— То есть, ваша легенда о верности и любви человеческой девушки к мужу-нагу?

— Да!

— И ты говоришь, что наги мечтают, чтобы их жены к ним относились так же, как девушка из легенды? Но при этом насилуете, унижаете, измываетесь. Позволяете жестоко мучить даже беременных. За что вас любить? Если вы творите такое, что любая нормальная девушка будет мечтать только об одном, чтоб ее мужья сдохли побыстрее.

Наг смотрел на меня удивленно. Словно я ему Америку открыла и доказала заодно, что земля круглая и вертится. А я все лишь назвала вещи своими именами.