Глава 76

— Лирасса, нельзя любое понравившееся живое существо тащить к себе домой и заставлять с собой жить! — Голос у травницы был мелодичным и звонким. — Тем более, нельзя пользоваться тем, что кто-то нуждается в помощи. Я уже молчу о том, что нуждаться в помощи этот мужчина стал из-за того, что сам помогал нам.

— Мам, так по нему же видно, что о нем никто не заботится! Смотри, какой он покоцанный…

— Лира! Как так можно? — Девушка одновременно занималась воспитанием девочек и продолжала обрабатывать раны нага. — У этого нага, видимо, была очень тяжёлая жизнь. Но, не смотря на это, он сохранил сердце, раз спасал вас, не боясь рисковать собой.

— Мам, а разве честно, что он такой вот, с сердцем, а его самого никто не спасает? — Спросила вторая девчонка. — Вот помнишь, я прошлой зимой за кочергу взялась? И у меня ожог на ладошке был? А вот у этого дяди такие на лице и шее. И их никто не лечил, мам!

— Марисса, подай мне из сумки порошок в оранжевом пузырьке. Лирасса, аккуратненько зажми вот здесь. Рыся, беги домой и неси одеяло. Поняла, моя хорошая? — Травница словно и не замечала, что на поляне есть ещё и мы.

— Простите, — привлекла я к себе внимание девушки. — А может мы бы могли бы помочь?

— А вы с дядей? Он ваш, да? — Уточнила одна из близняшек.

— Нет, этот дядя не мой. — Рассмеялась я, получилось нервно, сказывалась и прошедшая схватка, и переживание за тех, кто сейчас возможно до сих пор сражается или также лежит израненным. — Вы не сочтите за наглость, но у нас лагерь недалёко, мы могли бы его сейчас переместить отсюда или лучше не трогать?

— Место здесь, конечно, не хорошее, но перетаскивать тоже не лучшая идея, раны могут опять открыться. — Девушка внимательно оглядела нага, а потом подняла лицо ко мне.

Ярко рыжие волосы, белая кожа, огромные глаза, цвета летнего безоблачного неба. И очень добрая улыбка. Её внешность и голос располагали к себе мгновенно. К нам уже подобрались и остальные мои спутники.

— У меня есть амулет, помогающий перемешать по воздуху, — вспомнила я тот самый артефакт, что помогал мне вытаскивать Эрара в волчьей ипостаси из охотничьей ямы. — Да и вы сможете отдохнуть. И если нам по пути, то и продолжить дорогу вместе с нами, или мы поможем вам добраться до дома. Так будет безопаснее.

— Тогда конечно, лучше переместить отсюда туда, где можно будет создать комфортные условия для этого воина. А вот провожать нас не надо. Мы живём здесь, возле храма нажьей богини. Здесь было очень спокойно. Подобное нападение впервые. — Девушка обеспокоенно нахмурилась. — Но если возможно, я бы хотела позаботиться о ранах вашего спутника. Это самая меньшая благодарность за вашу помощь. Я прибежала сюда в тот момент, когда он кинулся в бой. В сражении от меня пользы никакой. Ну, хоть вот так…

— Вы живёте у храма? — Удивилась уже я, — а мы как раз туда и направлялись, остановились на ночлег. Свадьбу сыграть хотели.

— Свадьбу? — Протянули хором малышки, засверкав любопытными глазками. — А можно будет подсмотреть? Мы свадьбу никогда не видели. А кто будет жениться?

— А вон, видите того серьезного нага с белыми полосами на серой чешуе? Его зовут Саар, вот он один из женихов. — Рассказала я девчонкам.

На поляну вернулись орки и отец Эрара. Армунд подошёл к нам, посмотреть, что с Аскером, нагом-наемником. Заодно и сообщил, что живых бандитов больше нет. И это был отряд, отколовшийся от той самой банды, на которую нарвался разъезд, запросивший о помощи.

Мародеры прочесывали местность, вылавливая девочек-оборотниц и человечек с даром. Приходящие с юга чужаки хорошо оплачивали живой товар. А тут такая удача. Целых две маленькие нагини.

Да, многие знали про расположенный неподалеку храм Ссаарды, змеиной богини, но все были уверены, что он заброшен. А то, что там прижилась рыженькая травница с двумя дочками-нагинями и ручной рысью, никто и не подозревал.

И пока Рис превращал тела бандитов в пепел, скрывая следы побоища, я решила проверить одну свою догадку. Представившись сама и представив своих спутников, услышала в ответ и имя девушки, как и её дочерей. И хоть полное имя она не назвала, представившись коротким Риа, я всё больше убеждалась, что она и есть та самая Рианнон Каарий, инсценировавшая свою гибель при нападении рыси.

Видимо, той самой, на чьей спине сейчас расположилась отбивавшаяся от бандитов Лирасса, обвившая тело животного хвостом. А вот Марисса путешествовала за ручку с Рисом, очень часто принюхивающегося к девчонке и посему-то начинавшего заметно нервничать, если она от него далеко отходила.

В лагерь мы возвращались гораздо дольше, чем бежали от него до поляны. Встретившая нас Элина только руками всплеснула, помогая расположить раненного на одной из заранее подготовленных лежанок. Пока нас не было, оставшиеся в лагере получили вестник. Наши мужчины задерживались.

И хотя бой уже завершился, и серьёзные ранения никто из наших не получил, но были тяжело раненные среди гвардейцев патрульного отряда. Да и допросить старших шайки мародёров и схваченного чужака было необходимо.

Прилетела и благодарность Рийке за подсказки. В шкатулке для вестников оказалось много интересной информации, да и Кайл обещал вытрясти из копюшононосца все, что только сможет. А когда такие обещания даёт менталист, думаю надо полагать, что мы будем знать даже то, что этот "чужак" когда-то видел краем глаза, и сам значения не предал.

Тем временем Элина и Риа хлопотали над Аскером. Накладывали швы, сменяли повязки. Над лагерем поплыл знакомый аромат восстанавливающего зелья Элины, которая тоже догадалась, кого именно мы случайно встретили, судя по её фразе, что некоторые по возвращении сильно удивятся.

Ну, эти две родственные души нашли друг друга. Элина восхищалась аккуратными стежками и действием незнакомого ей заживляющего зелья. Риа, чуть ли не с благоговением принимала чашку с отваром, который потом, буквально по паре капель, вливала в серого нага, расположив для удобства его голову на своих коленях.

Напоив нага и дождавшись, когда он снова уснёт, девушка начала проверять как идёт заживление, постоянно еле слышно повторяя: " Сколько ран".

— Да, ему досталось. Но свои шрамы он получил не только в боях. — Внимательно наблюдая за реакцией рыженькой, рассказывала Элина. — Он попал в плен к одной ненормальной, которая его пытала ради собственного удовольствия. Все эти шрамы от ожогов… Да и тот, что на груди. Она выжгла там свое имя, а он срезал кожу до мяса, чтобы избавиться от этого клейма.

— Руки бы ей самой за такое сжечь! Как же так можно? За что? — Яркие голубые глаза наполнились слезами.

Риа очень нежно провела кончиками пальцев по щеке нага. Той самой, изуродованной следами от раскаленных прутьев. Наг, даже в беспамятстве, почувствовав тепло и мягкую ласку, потянулся за рукой травницы, и обвился вокруг нее хвостом. За этой сценой пристально наблюдали, как оказалось, не только мы.

— Ну, я же говорю, что надо забирать! — Раздался сердитый шёпот Лиры.

Вторая близняшка молча и решительно кивнула головой, соглашаясь с сестрой. Сами девочки уже вполне освоились, нас, чужаков для них, они не боялись. Марисса уже помогала Элаиде, как и по-прежнему крутящийся возле неё Рис. А вот Лира, нарисовав на дереве мишень, кидала в нее пару небольших ножичков. Компанию ей составлял Ярл.

— Собираешься, стать наёмницей? — Задал он вопрос сиреневой змейке.

— Неа, буду как мама, травницей. — Ответила Лира.

— Да? А ножи учишься метать, словно наёмница. — Удивился наследник нагаата. За что тут же получил рукояткой ножа по лбу.

— Я сказала, что буду травницей! Тебе что? Не понятно, что ли?

Мне пришлось закусить щеку, чтобы не рассмеяться. Не знаю, передался ли девочке дар матери к целительству, но пациенты у нее в любом случае будут смирными и спокойными.

Рианнон попыталась отойти от серого нага, но тому сразу, словно углей подсыпали в постель. Он заметался, распахнул ошалелые, ещё в беспамятстве глаза и начал судорожно принюхиваться. Потом, видимо определив, в какой стороне девушка, пополз к ней, не взирая на все свои раны. И на мощную лапу рыси, попытавшейся придавить уползающего больного опять к лежанке.

— Мам, а когда израненный и весь перемотанный следом ползет, это уже можно считать за согласие? — Лира видимо очень серьезно была настроена пристроить серого в семью.

— Лира! — Рыжая травница вместе с Элиной укладывали успокоившегося, как только почувствовал на себе руки Рианнон, нага и в который уже раз, проверяли повязки на его ранах. — Вашим отцам явно не понравится присутствие в доме другого самца. Да и воспринимать действия кого-либо под отварами, как осознанные, нельзя. Может, он сейчас в своем сознании свою жену видит? Просто принимает меня за нее. — Мне показалось, что сказано это было с какой-то затаенной грустью.

Словно она сама себе запрещала думать иначе. А вот наш раненный себе в своем бреду ни в чем не отказывал. Так как стоило только девушке замолчать, как он начал издавать очень странные звуки. Смесь шипения с каким-то клекотом, но с очень мягким, успокаивающим звучанием. При этом он притянул девушку к себе, да ещё и плотно обвил её ноги своим хвостом. А сам расположился на её коленях, уткнувшись лицом в живот.

Элина посмотрела на пару сместившихся повязок и только устало прикрыла глаза ладонью. Марисса присев рядом с матерью на корточки, погладила нага по коротко остриженным волосам и с тяжёлым вздохом произнесла.

— Ну, да. Обознался. И нюх подвёл. И мешки на дёснах тоже по ошибке набухли.

— Какие мешки? — Мне стало любопытно. Всё-таки о нагах я знала мало.

— Вот смотрите. Видите? — Девочка показала мне на вздувшиеся уплотнение под кожей нага. — Если ему губу приподнять, то вы увидите, что это на десне, как пузырек надулся, прямо над клыком. С другой стороны не видно, но если повернуть его голову, то там тоже такой.

— И что это такое? — Потому что такие бугорки я видела и у своих нагов, но не придавала значения.

— Ну, когда тебе что-то очень сильно нравится, и ты хочешь, что бы все знали, что это твое и не подходили, то вот такие мешки появляются. И если то или того, кто нравится укусить, то в ранку из клыков хлынет твой личный след. Мы маленькие и маму и Рыську так помечали.

Тааак… Получается, что у нагов вырабатывается, что-то вроде феромона, которым они помечают "что им нравится".

— " И чтоб никто не подходил, не забудь! Зато можно смело сказать, что у нагов на тебя зубы чешутся"! — Засмеялась Алиена.

От дальнейших шуток нас отвлекла засиявшая чуть в стороне арка портала, из которой выходили уставшие, запачканные кровью и пылью мужчины. Всё. Самое страшное позади. Неведение о том, что с ними происходит, что там за противник, справятся ли, закончилось. Больше никаких пугающих мыслей, что, а вдруг врагам подоспеет подмога, или кто-то из раненных и притаившихся решит напоследок дорого продать свою шкуру.

Всё. Вернулись. Быстрый, какой-то лихорадочный осмотр, дающий возможность убедится, что с ними все в порядке. Сейчас смоют с себя всю эту грязь, и я смогу обработать те раны, которые все же есть. Несерьёзные, с виду не опасные, но мне так будет спокойнее.

Дар, наклонившись, подхватил меня одной рукой под колени и поднял, прижимая к себе. Я, не задумываясь, прижалась к его губам. Сама. Медведь сначала растерялся, а потом выронил свой любимый топор, сжимая меня уже и второй рукой, не позволяя отодвинуться или прервать поцелуй.

— "Да тут больше уже на "покусай" похоже, а не на "поцелуй". Ты смотри, ребёнок, а то медведь последнее время очень много с нагами общается, вдруг и у него сейчас от такой встречи чего набухнет"? — Забавлялась мама.

Особенно весело ей стало, когда, не успев выпутаться из объятий вербера, я почувствовала, прижавшегося со спины нага, гладящего мне плечи и осыпающего поцелуями волосы и шею.

— " Ну, вот, парочку мужей встретила, и умываться уже не надо! — Ехидничала некромантка, с даром целительства. — Слугам воду не таскать, мыло не переводить. И кровать не нужна, да и дрова запасать необязательно. Полезная в хозяйстве вещь, эти мужья. И видимо, чем больше, тем лучше".

— " Мужья полезны не только этим, драгоценнейшая. — Раздался в моей голове густой бархатный голос менталиста. — Мужья это защита, покой, внимание и забота…

— Ага, а кролик — это не только мягкий мех, но и немного вкусного мяса" — вспомнила я, под озорной смех мамы, ускользнувшей из моего сознания и оставившей высокого лорда без ответа.

— Риа? — Дружный выдох близнецов — наёмников привлек всеобщее внимание.

Девушка испуганно дёрнулась, пытаясь спрятать за собой двух любопытных девчонок. Аскер, хоть и в полубессознательном состоянии, но почувствовал эмоции девушки. Серый змей, слегка пошатываясь, встал, загораживая собой рыженькую от побратимов, которых не узнавал из-за своего состояния. Да и нехороший, очень нехороший, прищур глаз рыси не сулил братьям ничего хорошего. Естественно, вскочивший с лежанки серый опять сорвал кучу повязок, чем вызвал уже раздражение Элины.

— Марина, да выруби ты, наконец, этого оглашенного, как тогда Зубейра! Ну, сил же уже никаких нет! Сколько можно накладывать ему повязки заново, пока он тут выделывается перед собственной женой!

— Как женой? — От удивления Рианнон забыла даже про опасения перед своими синими мужьями.

— А это пусть тебе твои мужья сами объясняют — сказала я, зажимая на спине не ожидавшего от меня такого нага, определенную точку.

— Лира, помнишь, когда мама уходит в город, зелья продавать, она нам всегда подарки привозит, если мы хорошо себя ведём? — Начала Марисса. — Это, наверное, папы, и их долго дома не было, а мама, наверное, себя тоже хорошо вела, вот они ей этого, мужа, и привезли, в подарок.

— Не знаю. — Нахмурилась более бойкая Лира. — Что там за папы, ещё не понятно, а вот этот серый точно хороший, уже проверенно. Так что подарок забираем точно.

Вечер затягивался. Пока отправили мужчин к ручью мыться, пока обработали все ранки и даже царапины, кто знает, что там за оружие, как за ним ухаживали и не смазывали ли каким-нибудь ядом… Когда мы усадили мужчин ужинать и выспрашивать, что происходило у них там, уже хорошо стемнело. Синие наёмники почти не участвовали в разговоре, пожирая глазами то жену, то двух очаровательных озорниц, которые сидели рядом с мамой и с любопытством рассматривали братьев.

Сама Рианнон заметно волновалась и явно не находила себе места. Зато мне, сидящей напротив, было заметно, как оба нага, словно случайно, все время задевали девушку хвостами. Заметила это не только я. Рысь, что лежала растянувшись, немного в стороне, поднялась и перелегла за спину девушки. И после этого, каждое поползновение хвоста наказывалось ударом когтистой лапы. И при этом у этой зверюги было такое ехидное выражение морды, что я еле сдерживала улыбку.

Даже то, что мы сами попали под перекрестный допрос о произошедшем на поляне, и о том, что удалось узнать оркам. Радовало, что меры принятые ещё на памятном совете в замке Эрара, работали и помогали предотвращать похищения детей.

Вот и сейчас выяснилось, что орденом, было нанято несколько шаек, но от трёх уже вестей давно не было, а как выяснил Эрар, они были уничтожены во время нападения на поселения. Бандиты не ожидали сопротивления, но нарвались на наёмников Гардаранов, что наравне с гвардейцами имели сейчас опорные пункты по всему королевству. Плюс, получив сигнал тревоги, сразу прибыло подкрепление.

Мародёрам не помогли ни амулеты, ни оружие, ни взрывные зелья, щедро поставляемые орденом, поддерживающим разбойничьи шайки на территории оборотней. Эта же орава была более везуча, около десятка девочек они всё-таки смогли отловить. Сейчас девочек переправили в приют Живы. Прийти в себя и отдохнуть, а дальше будет видно, как устроить их судьбу, ведь родителей почти у всех убили бандиты.

К концу ужина неожиданно пришел в себя и Аскер. К костру он полз с остановками, и слегка заваливаясь, но даже смог съесть жидкой похлёбки с измельчённым мясом, приготовленной специально для него.

Спохватившись, что уже глубокая ночь, и отправив детей спать, хотя некоторые и возмущались, что уже взрослые, и вообще глава клана, мы наводили порядок.

Собрав всю грязную посуду, я утащила Рианнон к ручью. Девушка первой начала разговор.

— Вы знали? — спросила она, сжав в руках глубокую миску, которую натирала местным аналогом чистящего порошка.

— Догадалась — не стала отпираться я. — Про свою жену, и про то, как обидели решив, что ты и есть та мадам, что пытала их побратима, наги рассказали почти сразу после знакомства. Уверилась, когда ты представилась, ну и когда во время перевязки нага у тебя на запястье сбился платок закрывающий… Как это… Брачный ожог?

— Это просто ожог. Они меня обманули, сказали, что раз нет связи и не в сезон выбора, то надо так. А я поверила, вот и…

— Нет. Они когда разобрались, себе точно такие же сделали, просто прикрыли кожаными браслетами. Ну а серый решил, что раз, ты пострадала из-за него, то он тоже будет твоим мужем. Я его так и дразнила, муж-сюрприз. Ты лучше скажи, почему у тебя девчонки пап ждали? Я так поняла, что они про отцов знали.

— Знали, конечно. Не всё. Что папы наги, что наёмники… А остальное… Ну, как я могла остальное рассказать? Стыдно же.

— В смысле? — Я чуть отмытый уже котелок не утопила в глубоком ручье.

— Да в прямом. Ну, вот как такое девочкам рассказать?

— Да, какое ещё такое? — Я отняла у девушки посуду и усадила ее на лежачее рядом бревно, а сама села перед ней, сложив ноги "по-турецки" и взяв ее за руки. — Давай, рассказывай все с начала. И вместе уже решим, такое там или не такое. А то у нас уже одна надумала себе, еле разгребли четырнадцать лет спустя.

Девушка попыталась сначала вырвать руки и встать, чтобы уйти. А потом, видимо решив что-то, несколько раз глубоко вздохнула, как перед прыжком с большой высоты и начала, сначала тихим, запинающимся голосом, а потом все увереннее. Словно сама вернулась в те дни.

— Родители у меня умерли рано. Мама в родах, а папа, когда мне было лет пятнадцать. С рождения я была на кормилице, которая потом стала моей няней. Сама она была из человечек, не попавших под отбор, работала в таверне, на окраине. Там же ее и обидел один из постояльцев. А когда она не смогла работать, из-за большого срока беременности, хозяин её выгнал. На улице её обокрали и избили. Отец нашёл ее почти умирающей и принес домой. Мама была целительницей. Вместе с папой они сделали, что могли, но ребёночка Надди спасти не смогли. А через пару дней и у мамы случились роды. Остановить кровотечение не смогли, и мы с папой остались вдвоем. Папа не знал, что со мной делать, но я для него была не просто его ребенком, но и частичкой мамы, её даром. Поэтому, когда Надди взялась меня кормить, ведь у неё молоко было, а ребенка, к сожалению, нет, отец обрадовался, что будет, кому позаботиться обо мне. Так и получилось. Отец ходил охранником с караванами, а мы с Надди ждали его дома. Я очень рано потянулась к целительству и маминым книгам, проснулось мамино наследство. А вскоре и папин дар проявился. Папа мог понимать зверей, это как общаться картинками. Вот и я смогла. А когда мне было пятнадцать, папа погиб при нападении на караван бандитов. Нам привезли только тело. Через год ушла и Надди. Последствия того избиения все время давали о себе знать. Я осталась одна. Сначала продавала травы, потом начала составлять зелья, от самых простых до все более сложных. Потом начала и лечить. За три года со смерти отца, я смогла заработать репутацию хорошего целителя, не смотря на возраст, и ко мне шли со всего города. А ещё очень многие наёмники, у нас же город чуть ли не их столицей считается. У меня даже на лавке были охранные знаки от нескольких гильдий, в благодарность за лечение и зелья для них. Так что, жила я спокойно, никого не боялась, врагов никаких не было. Не очень богато, но сыто. Хватало даже на то, чтобы потихоньку ремонтировать дом. А потом в моей лавке появились они. Сильные, красивые, что-то спрашивали про травы, какие-то зелья попросили сделать для них.

— Понравились? — Даже в темноте было заметно, как смутилась девушка.

— Конечно, понравились. Они не вели себя, как те, от кого всегда предостерегала Надди. Гулять приглашали всегда в людные места, и пока на улице светло. В дом не напрашивались. Вольностей не позволяли. Зато много рассказывали о том, что успели повидать. Брали с собой на тренировки и на бои. И когда они мне сказали, что я им очень нравлюсь, и они бы хотели предложить мне их выбрать, я была очень счастлива. И, конечно, я согласилась. И даже сложности с браслетом, которые они мне объяснили тем, что сезон выбора уже прошёл и нужно будет немножко потерпеть, меня не испугали и не насторожили.

— А то, что они вели себя по-хамски тоже? — Да уж, каким бы не был мир, а наивные молоденькие девочки всё также влюбляются без памяти и видят всё сквозь те же самые розовые очки.

— Да нет. Меня не били, ну разговаривали порой грубо, но я себе объясняла это тем, что мужчины и наёмники. Просто не понимают, что меня такие слова и тон обижают. Не помогали, по дому ничего не делали… Так мужчины же. И опять же, где б они научились нормально жить. Я думала, привыкли в своих походах. Я только больше для них старалась. Приготовить повкуснее, рубашки сшить, ремни вооружения пропитать, чтобы были прочнее, но кожу не натирали. Следила, чтобы зелья и мази были на все случаи жизни. Мало ли что в походе случится. — Рианнон замолчала и продолжила уже другим, каким-то убитым голосом. — А потом у меня голова закружилась и резко тошнота накатила, когда я в лавке была. Обычно я там была до определенного времени. А тут… Проверить и понять, что со мной, ведь дело нескольких минут было. Я и полетела домой быстрее ветра. Думала, что обрадую. А застала сборы, и разговор непонятный. Но поняла, что возвращаться обратно те, кого я считала мужьями, не собираются. И с дуру спросила, как же тогда семья, я, ребёнок. Мужья рассмеялись и сказали, что никакой семьи нет и не было, что я дура, погревшая их постель, а ожог это так, сувенир на память. Мол, и жить они в моей полуразваленной хибаре не собираются, и помои, что я готовлю до конца жизни хлебать не намерены, да и как любовница я никакая, от бревна удовольствия больше, а я ничего не умею. А чтоб они позволили такому недоразумению, как я, их ребёнка родить? Чтоб и не мечтала. Я вспомнила судьбу Надди, что всего несколько ударов, и она потеряла малыша, и промолчала, убежав обратно в лавку. Долго я не думала. Дождалась, когда они уйдут, собрала самое ценное и с ближайшим караваном ушла, якобы за травами. В лесу у меня давно была подружка. Рыся. Я её всю израненную нашла за несколько лет до этого. Выходила и часто навещала. Она-то мне и помогла, специально, как будто напала на меня. Я же боялась, что вот вернуться они в город, а тут я, беременная или с дитём. Что они сделают? Решила не рисковать. С Рысей сюда добрались, она мне это место показала. Здесь и жили, при храме, в домике, где раньше жрецы жили. А потом когда уже роды начались, я поняла, как сглупила. Я же одна совсем. Кто роды примет, кто ребенка убережёт, если я, как мама… Уйду. Из последних сил доползла до алтаря. Все равно было, что богиня не моя покровительница, я не за себя просила. За ребёнка. Уже в бреду видела, как прибежала с охоты Рыся, как она женщиной стала и роды принимала с руганью. Она же не совсем рысь, она раньше оборотнем была, но делала что-то плохое, что и сородичи её осудили, не смотря на то, что она самка, и зверь от неё отказывался. Она тогда испугалась и совершила "последний оборот", это когда звериная ипостась живёт, а человек так, на краю сознания. Из княжества её изгнали, настоящую травлю устроили, поэтому она и была тогда так поранена. А меня она пожалела, а потом и привязалась, ждала, когда я за травами приду и охраняла. Поэтому ни один дикий зверь и близко не подходил. Да и нескольких двуногих она тоже пригрызла по-тихому. Во время родов она так за меня испугалась, что зверь выпустил на время человека, чтобы мне помочь. Почти три луны она была прежней, пока я в себя не пришла и не смогла за собой и девочками ухаживать. Ну, вот и жили. А девочкам я рассказала, что папы у них наёмники и уехали, и когда приедут, никто не знает. Ну, вдруг бы они встретились бы, когда выросли. Не хотела я, что бы они отцов ненавидели или тем более знали, что те были против их рождения. А теперь, вроде и понимаю, что девочек-нагинь они не тронут, а все равно страшно.

— Почему? Наверняка же заметила, что они сами тебя спугнуть боятся, что сама опять сбежишь. Они же тебя искали и ждали, да и серый, даже полутрупом к тебе тянется…

— Я их упрёки вспоминаю… Все же по-прежнему. Ну, зачем я им такая. — Прошептала она так, что я еле разобрала.

— "А ты заметила, что вас слушают? Вооон из-за тех кустов". — Предупредила мама. Ах, слушают, ну сейчас я им добавлю в жизни остроты.

— Ну, слушай, жильем и едой это вообще-то мужья должны обеспечивать. А вот про любовницу и бревно, так легко же исправить. — Девушка посмотрела на меня с немым удивлением. — Скажи, в вашем городе, есть бордели?

— Конечно, есть. Я туда даже ходила достаточно часто.

— Как это? Зачем? — Прибалдела от таких подробностей я.

— Так там же с теми, ну, кого туда продают, обращаются жестоко. И тратить деньги на их лечение никто не хочет. Вот я и ходила. Лечила, просто так. Жалела. Больше то я ничем им помочь не могла. — Сказано это было таким тоном, словно это было само собой разумеющимся, ходить в бордель и лечить тех, кого туда продали за бесплатно. То-то я смотрю, что первый раз о таком слышу.

— Ну и тем более, значит, там тебя встретят, как родную, и помогут. Возвращаешься, приходишь в бордель, в какой ты там ходила? Выбираешь себе парня, а лучше двух, желательно из тех, кого сама же и лечила, и говоришь, мол, ребята, помогите. Научите, как мужчине удовольствие доставить. Они там такого навидались и натерпелись, что только обрадуются помочь, тем более тебе. И научат, и покажут, и напрактиковаться помогут.

— Я об этом не подумала. Что можно так…

Договорить девушка не успела, стремительно метнувшаяся из кустов серая тень опутала ее хвостом до самого пояса, а ещё два нага обнимали, спрятав ото всех, закрыв собственным телом. Но смотрели все трое на меня. Очень злобно смотрели. Видно, не по вкусу пришлась моя идея с обучением их жены.

— " Ребенок, и в кого ты у меня такая ехидная язва"? — Со смешком уточнила мама.

Оставив горе-мстителей наедине с женой, я собрала чистую посуду и пошла в лагерь. Чуть в стороне от кустов, в которых прятались наги, я заметила уткнувшуюся мордой в лапы рысь. И я готова была поспорить, что оборотница оценила мою подсказку где, как и чему подучиться опекаемой ею девушке, и сейчас просто умирала со смеху, выслушивая заверения этих недотеп, что все у их жены прекрасно получается, и сами научат, и вообще, это мужская забота, а она нашла, кого слушать, мало ли что от небольшого ума ляпнули два идиота наемника.