Глава 78

В отличие от эльфов и оборотней, наги самые важные ритуалы проводили при ярком солнце. Чем более серьёзное значение имел конкретный обряд для нага, тем ближе к зениту солнца он проводился. Поэтому времени у нас было предостаточно. Тем более, что всю организацию проведения самого ритуала и украшения храма взяли на себя правитель нагов и прибывшие воины храма.

Увидев фиолетовые проблески в воздухе, я уже было приготовилась к нападению, но Кайр меня успокоил. Одноглазый жрец сообщил, что пробить защиту храмов, чтобы перенестись порталом, могут только Ланграны и Леройды. А белым жрецам дано такое право самой богиней. В её дома они могут приходить свободно. Вот в храмы других богов, уже нет.

Белые поздравляли своего главу, с любопытством посматривали в сторону Каяны, вызывая ревнивое бешенство у женихов и ехидные улыбки у Наара. Братец Каяны очень громко выспрашивал про положенное количество мужей, про возможные ограничения и всё, что касалось появления возможных соперников для мужей сестры. А потом, демонстративно просвещал сестру, что она, оказывается, может себе целый гарем завести и мужей по дням недели менять или даже месяца.

А может, и вовсе, всех прогнать и уехать. Хочет к сыну, хочет к названной сестрёнке, а хочет к папе с братиком. А если папе очень повезёт, то навещать папу и сестрёнку можно будет одновременно.

Смущающаяся Каяна только улыбалась и прятала лицо на груди нервничающего Сарга. У того уже шипение прорывалось, чуть ли не в каждом слове. И его можно понять. Каяна действительно могла принять ещё сколько угодно мужчин своими мужьями. И ни он, ни кто-либо другой ничего не могли с этим поделать. А он братьев-то и жреца с трудом переносил. С первыми его примиряла родная кровь, со вторым, неоднократная помощь самой девушке. Что же касается внимания всех остальных к собственной паре, то оно будило в нем желание растерзать любого, кто осмелится попытаться привлечь внимание и заслужить расположение его жены. Поэтому, наг злобной шипящей тенью маячил рядом с Каяной, старающейся его успокоить и вернуть в доброе расположение духа.

Однако, ревность не обошла стороной и остальных мужей. Саар тоже отслеживал каждый взгляд брошенный на жену.

Красивая, хрупкая и изящная блондинка с мягкой улыбкой привлекала внимание многих. Тем более это были воины храма. Сильные, испытанные в боях, не поддавшиеся внушению, достойные даже благословения отвернувшейся от своего народа богини. К тому же, ее историю знали очень многие. Правда, только в части касающейся замужества. А сейчас, когда вскрылось ее происхождение, она тем более будила интерес.

Старшие воинов отчитывались правителю и своему главе о ходе переписи и проверок. Эрар обратил внимание, на пояснения рядом с женскими именами "безродная, сирота". Мол, одна такая безродная сиротка вдруг оказалась наследницей Лангранов, а вторая единственной дочерью Леройда. И везде синий клан отличился, может, стоит и других жён этого клана проверить, вдруг там и пара дочерей демонов найдётся?

На что ему порекомендовали проверить жён друзей, а то у самого один оказался женат на той самой Лангран, а второй на наследнице королевской крови.

Сама Элина в данный момент разговаривала с прибывшим в числе прочих Сайресом, старшим братом Гара. Белый со смехом рассказывал о малышке, уже проявляющей большую заинтересованность в оружии и счастливо верещащую, когда её брали наблюдать за тренировками. Маленький хвостик радостно извивался на руках у мамы или отцов, забывая даже о любимых погремушках.

И о том, что мама тоже хорошо себя чувствует, кушает с аппетитом и все пытается полностью забрать на себя заботу о детях. А ещё, что старший сын, по возрасту чуть старше Риса, начал осваивать глефу. Пока из успехов только куча царапин и красивая стойка, но желание совладать со своенравным оружием никуда не делось. Саму Элину поздравили с "биением жизни", как я поняла, наг почувствовал беременность девушки. Да и по ладоням орка, постоянно прикрывающим живот знахарки, можно было догадаться.

Армунд окружил Элину вниманием с первой встречи, проявляя свою заботу мягко и не навязчиво. Много рассказывал об орочьем укладе, в котором причудливо смешались традиции мертвого мира и народов, живущих в королевствах. Даже пытался вспомнить и рассказать о каких- то особых шаманских зельях, которые готовил отец. В общем, находил десятки тем для бесед. Но чаще всего я видела орка, держащим свою "звёздную" на коленях и рассказывающим ей легенды своего народа.

Засмотревшись на эту парочку, я и не заметила, как Сайрус подполз ко мне. Наг взял мои ладони в свои и прижал их сначала ко лбу, потом к сердцу. Напоминая о признанном им долге, за помощь его жене, во время последних родов. Белый тепло приветствовал Гара, обняв брата на несколько мгновений. После обряда, свободные от переписи воины должны были выдвигаться в предгорья северного нагаата, чтобы там останавливать орденцев, передвижение которых сейчас отслеживали оборотни и эльфийские егеря.

Пытаясь ненадолго спрятаться от суеты подготовки, я зашла в храм. К моему удивлению, там же я застала и правителя нагов. Артез щедро лил свою кровь в чашу для даров на алтаре своей богини. Заметив, что в храме он уже не один, он улыбнулся мне, и опять сосредоточил свое внимание на дарственной чаше. Только через несколько минут, обмотав пораненную ладонь шарфом, наг отошёл от алтаря.

— Ты удивилась моему дару? — Все с той же еле заметной улыбкой спросил Артез.

— Не особенно, если честно. Кровь это жизнь. А жизнь самый дорогой дар, как я тебе уже однажды говорила. — Ответила ему. — Серьёзная просьба?

— Нет! Исключительно благодарность. — Наг, как-то совсем по-мальчишески улыбнулся. — Хоть и принято считать, что богиня отвернулась от нас, как и остальные разгневанные боги, но мне есть, за что ее благодарить. Ссаарда милостива ко мне и моему роду. Посуди сама, моя богиня сплела мою дорогу с судьбой моей пары, моей наалис. Подарила мне верного и надёжного побратима. Благословила наш брак тремя сыновьями. Двое старших горят призванием, один в науках, второй в военном деле. Младший, тот, которого выбрал амулет наследования, одарён. Ярл интуит, его практически невозможно обмануть, да и его предвидение часто помогает. Как в ситуации с той девочкой, Рийкой. Помнишь, когда сын просил за неё, он сказал. Ей нужно быть с нами? А потом этот ее порыв? Эти знания оказались важны. Благодаря им, мы вскрыли ещё одну интригу ордена, пусть и касалась она больше оборотней, на территории которых устроили заповедник для всякой сволоты. Но время ли сейчас считаться, что кого больше касается? Двоих из трёх моих детей богиня одарила привязкой. Взаимной, что главное. У старшего уже сын и дочка. Маленькая Лира от Ярла не отползает, приняла его. Сразу, без тяжёлого пути обид и ошибок. И моёму народу дан очень серьёзный шанс на возрождение. На возвращение тепла в жизни. Поэтому я верю, что богиня нас всё же оберегает.

— Получается, что ты не веришь, что ваша богиня от вас действительно отвернулась? — Мне действительно было интересно.

— Разгневана, наказывает, но присматривает, за нами — непутевыми! — Засмеялся наг.

За разговорами и подготовкой время пролетело незаметно. И вот уже сотни солнечных лучей, пойманные и отраженные многочисленными маленькими зеркалами, раскрашивают весь храм сотнями радужных пятен. Установленные по периметру амулеты расширяют пространство, не только дают возможность видеть происходящее в храме тем, кто собрался на площадях в своих поселениях, но и нам позволяет слышать их и видеть.

Словно ритуал проводят особы королевской крови, позволяя своим подданным прикоснуться к происходящему в венценосной семье.

Саргус заполз в храм первым, с Каяной на руках. Он вообще последнее время редко позволял ей самой ходить. По толпам далёких зрителей прошла первая волна шёпота. Чисто для себя я отметила, что этот шепот был одобрительным, хотя для нагов публичное ношение на руках и было сродни самоунижению. Однако подобное отношение к жене не вызывало отрицания, и я посчитала это добрым знаком.

Поставив девушку в центр выбитого прямо в плитах пола "змеиного ока", наг отполз к остальным "женихам", образуя полукруг позади жены.

Я уже замерла в ожидании начала ритуала, когда на одной из площадей началось непонятное оживление и вперёд выползли несколько нагинь. Мне категорически не понравилось их выражение лиц. Смесь презрения, высокомерия и чувства собственной безнаказанности.

— Я, Риисса из клана красных, пользуясь правом выбора нагини, заявляю свое право на понравившегося мне самца и требую отдать мне Кайра, белого жреца. — Громко заявила эта наглая девка с самоуверенной ухмылкой. Следом раздались подобные же заявления и в отношении Сайруса, Саара и Радмала от её подруг. Мгновенный гневный ропот поднялся вокруг. Прекратил его Сайрус.

— Мне всё равно, что вы там себе придумали и решили в своих безмозглых головах. — Без всяких сомнений и так, чтобы было всем хорошо слышно, ответил наг, обнимая Каяну и успокаивая её. — И на ваш выбор также. Я сейчас проведу ритуал с единственной желанной и имеющей для меня значение женщиной, а потом просто сверну шею твари, посмевшей огорчить мою пару.

— Мне бы тоже хотелось поинтересоваться, с какой радости, ни в дни выбора, ни на ритуальных площадях, ни среди свободных самцов, кто-то заявляет о каких-то правах? — Злобно прищурившись, и нарочито спокойным голосом поинтересовался жрец.

Подружки этой самой красной как-то потеряли свою самоуверенность и даже сделали попытку отползти обратно в толпу, но эта самая толпа им этого сделать и не дала. Однако сама нагиня туч над своей головой ещё не почувствовала.

Я стояла, стараясь успокоиться, взять себя в руки. А ведь мне о подобных заявлениях рассказывали Гар с Сидом, когда я им рассказала о метке на груди Рафа. Тогда я не придала особого значения этому. А сейчас во всей красе развернулась, кажется, типичная ситуация, когда привыкшие к вседозволенности и выполнению любых своих прихотей нагини, требовали себе то, что им не могло принадлежать. И назойливой мухой крутилось в голове, а как часто эти дряни заявляли о таком своем праве?

Тем временем, Каяна решительно выпуталась из объятий мужа и вышла вперёд. Сейчас ее происхождение бросалось в глаза. Надменная и отстраненная, с ледяным пламенем в изумрудных глазах, Каяна окинула нагинь насмешливым и презрительным взглядом.

— Что ж. Право есть право. Только уж и заявляйте его по всем правилам. — Девушка остановила, метнувшегося было, к ней жреца доброй улыбкой прежней Каяны. — Приходите и забирайте. Только я, Каяна, в девичестве Наирида Леройд, клянусь перед ликом богини Ссаарды, что превращу в пепел любую дрянь, осмелившуюся посягнуть на моих мужей. На любого из моих мужчин.

Как подтверждение её слов, на ее руках вспыхнуло ревущее пожаром пламя. Нагини шарахнулись в сторону, испугавшись даже на расстоянии. Побледневшие, с испуганно бегающими глазами, они явно уже жалели о своем появлении. Кроме Рииссы. Та быстро взяла себя в руки.

— Ну, эта хоть аристократка. Но я — нагиня. Сокровище своего народа. Не какая-то двуногая тварь, годная лишь для рождения потомства тем, на кого не обратили своего внимания мы, имеющие один образ с богиней! — Девка высокомерно ткнула на статую Ссаарды и конкретно, на её извивающийся хвост.

— Может я и двуногая тварь, и конечно не аристократка, но справедливость для всех едина, и право на неё есть у всех — из толпы вырываясь из рук двоих нагов, вдруг вышла невысокая девушка. Светлые волосы, заплетённые в тугую толстую косу, были переброшены через плечо на пышную грудь. Серые сердитые глаза и закушенная в волнении губа довершали образ.

— Несколько дней назад, мужья, а замужем я уже второй сезон, уговорили меня пойти с ними к горному озеру. Возвращаясь, я подвернула ногу. Поэтому часть пути старший муж нес меня домой на руках. Почти у самого дома мы столкнулись вот с этой компанией. И Риисса также заявила право на моего мужа, муж отказался. Служитель местного храма пытался его заставить пойти с этой дрянью. Тогда Фарг сказал, что это будет изменой мне, его жене. Риисса повторила свое требование, заявив, что ее мало волнуют переживания человеческой подстилки. Муж все равно отказался, напомнив, что он женат. Тогда за отказ развлекать эту девку, служитель приказал дать десять ударов плетью мужу, а потом, когда заживёт спина отдать его Рииссе, во исполнение права. Сейчас муж в подвалах храма, как его там лечат и лечат ли вообще, неизвестно, к нему никого не пускают…

— Не переживайте — перебила девушку, еле сдерживающую слёзы, я, понимая, что силы и уверенность её вот-вот оставят.

И обратилась к просто лучащейся от самодовольства нагине.

— То есть, вы считаете себя чем-то особенным, только потому, что как и статуя богини имеете хвост? И на этом основании позволяете себе разрушать и так хрупкие и только зарождающиеся семьи? Пользуясь правом, введённым бурыми обманным путём, и между прочим отмененным правом, продолжаете толкать нагов в вырождению? — О таких нюансах нагини видно не подумали, а ведь они кардинально меняли их положение, только после моих слов, до них стало доходить, что сила отнюдь не на их стороне. — И что это за служители такие, что продолжают нарушать законы? Где этот выродок?

Я чувствовала, как магия начинает вырываться из под контроля, пробегаясь искрами по коже.

— До этого поселения мы ещё не дошли. Прошу воинов храма из ближайших поселений перенестись в эту общину. Служителя в казематы, вместе со всеми сопричастными к подобным деяниям. После свадьбы лично разберусь — шипел жрец. — Нагу оказать всю возможную помощь и вернуть семье. Проверьте, нет ли там и других самцов с той же ситуацией. Дома и гаремы нагинь проверить досконально, каждый камень перевернуть. И если там окажутся наги, которых подобным же образом…

— Окажутся! — Перебила Кайра я. — Эти твари привыкли так развлекаться. Неужели непонятно? Видели самцов, оказывающих внимание и заботу своим жёнам, и требовали себе, разрушая зарождающуюся возможность к примирению. И все это с полной поддержкой служителя. Сколько ещё таких служителей и таких нагинь ползает по нагаату и развлекается подобным же образом? Только потому, что статуя в храме имеет хвост? Они настолько уверились в своей ценности и значимости, что уже решили, что и границ для них не существует. Раз сошло с рук подобное в своей общине, то и на весь нагаат можно "захотеть"?

С каждым словом гнев на этих змей нарастал все сильнее. Они же уже почувствовали, что игры закончились. И черту, когда ещё они могли скрывать свои выходки, они перешли. Даже красная растеряла всю свою самоуверенность и сбилась в кучку с подружками. Но их испуг меня уже только сильнее подхлестывал.

— Вам значит необходимо большое количество самцов? Определиться не можете? — В голове всплыло заклинание быстрого гниения для мусора, которое я учила, когда еще была в замке. — Ну, разве можем мы отказать в такой прихоти? Пусть так и будет.

Отпущенное заклинание начало проявляться болезненными судорогами и гнойными язвами на теле всех четырех нагинь.

— Отныне и пока не сдохнете, ваше место в борделе. Переступите порог этого заведения — начнёте гнить. Откажете в близости хоть одному самцу — начнёте гнить. Попытаетесь просто жить в борделе, не выполняя своих новых обязанностей — начнёте гнить. Можете не отправляться в бордель. Двое суток гниения и смерть. Узнаю, что кто-то ещё так развлекается — я окинула взглядом толпы, что были видны в пространственных амулетах — и этот кто-то разделит вашу судьбу. Думаю, вполне справедливо!

Мою речь прервал грохот за спиной и звонкий смех, хорошо слышимый всем и каждому. Я обернулась посмотреть, что произошло, и замерла в изумлении. Впрочем, как и все остальные. Статуя богини изменилась. Нет, все тоже лицо. Все тоже пламя в глазах. И даже туника все та же. Только вместо хвоста, у богини были ноги. Ссаарда явила свою волю.

Потратив некоторое время на наведение порядка, и заметив, что девушка у которой отняли мужа исчезла вместе с появившимися на площади белыми, как и два других нага, что стояли все время за её спиной, мы вернулись к проведению ритуала, под хорошо слышимые удивлённые высказывания на площадях.

— Что там у этих синих творится? То Лангран, то Леройд…

— Только выдохнули, что Ланграны не будут мстить, теперь нате вам…

— Так девушки сами же пришли и сказали, что сироты и родов не называли…

— Магия поздно проснулась, потому и пришли…

— Да запретить им в отборах участвовать! А то они в следующий раз кого призовут? А точно свадьбой отделаемся?

— Ну, вон не отдала же… Простила, значит, а она, сколько лет женой пробыла…

— Вон и семья невесты на ритуале…

— Везёт же! И за что их приняли?

А тем временем, солнце достигло зенита. В храме стало становиться очень жарко. Аромат фиалок заполнил собой все пространство. Появившийся неизвестно откуда теплый ветер засыпал и храм, и находящихся в нём нежными лепестками.

Саар подполз к Каяне и подхватил ее на руки. Саргус опустился перед девушкой на пол и снял с ножек туфли. Забрав жену из объятий брата, поставил ее на кольца собственного хвоста ещё и опутав, чуть ли до бедер, для надёжности.

Я наблюдала за происходящим, облокотившись спиной на грудь медведя и рядом с Гаром и Сидом. Один обвил мои ноги до колен кончиком черного хвоста, второй держал за руку, поддерживая и успокаивая.

Саргус взял ладошки Каяны в свои и прижавшись лбом к её, начал говорить.

— Я, Саргус из клана синих, перед тобой, как перед единственной своей богиней — я с тревогой проглядела на статую богини после этих слов, но получив порцию лепестков на голову, успокоилась. — Говорю, что ты тепло моей жизни, мое дыхание и моя кровь. Ты единственное пламя, согревающее сердце. Единственная хозяйка моей души. Я прошу тебя принять меня своим и позволить прожить свою жизнь рядом с тобой.

— Ты мой муж, — тихо произнесла смущённая вниманием сотен нагов Каяна.

— Позволишь? — Прошипел Саргус и, дождавшись кивка, прижался клыками к шее девушки. Пара капель крови побежали по коже. Но наг поймал их и слизал.

Неожиданно Каяна подалась вперёд и сомкнула зубы на коже нага. А тот только крепче прижал ее к себе и радостно шептал "сильнее". Под радостный рев толпы по груди Саргуса пробежали несколько капель крови из прокушенной насквозь раны. Такую самодеятельность невесты наги приняли на ура.

Саар и Радмал слов Саргуса не повторили. К моему удивлению, каждый просил принять его по-своему. И каждый просил позволения на метку наалис. А смущённой до ярко-красных щёк Каяне, пришлось повторять свой порыв, к радости собравшихся. Дошла очередь и до жреца.

— Я не связан с тобой нитями жизни ребёнка, я не молод, увечен, не наследник славного клана. Я всего лишь воин богини. Но моё сердце впервые потеплело при взгляде на чужую самочку, волнующуюся за свою сестру и прижимающую к себе сына. Я клянусь тебе в верности и в вечном служении, я клянусь, что и принимая посмертие, я останусь хранителем твоей крови. — Изумлённый выдох толпы дал понять, что обещает жрец, что-то запредельное. — Я прошу твоей милости и принятия меня, как единственной возможной для меня судьбы.

— Кайр… Ты давно мой. С того дня, как взял под свою защиту запутавшуюся женщину и ребёнка. Но в моей душе больше нет места для благодарности тебе. Ты мне нужен как мой мужчина, как мой муж. Я принимаю тебя четвертым моим мужем и замыкаю круг. — Каяна произнесла ритуальную фразу, означающую, что больше мужчин в её семье не появится.

Жрец казалось, засветился от счастья и радости.

— А… А можно я тоже… — Каяна поняла его без слов и, улыбаясь, подставила шею, где уже красовались следы от клыков троих мужей.

— Как ей только не больно? — Удивилась я.

— След сразу убирает боль от укуса. — Подсказал Сид на ухо. Успев при этом лизнуть шею.

Зализав след от своих клыков на шее своей уже жены, жрец замер в ожидании. Каяна засмеялась.

— Это же просто порыв! Я же не нагиня и не оборотень! — Она погладила пальчиками кожу на груди белого.

— Это очень ценный и важный порыв…

— Ты точно хочешь?

— Да — жрец поцеловал Каяну и прижал её к своей груди, прикрыв глаза от удовольствия и поглаживая её по волосам, пока получал такую важную для него метку.

Не успели отзвучать приветственные крики нагов с поздравлениями и пожеланиями, как освободившееся место перед алтарём снова заняли.

Аскер, державший весь ритуал Рианнон в объятьях своего хвоста и что-то шептавший ей на ушко, с неверием в ошалелом взгляде выполз в центр "змеиного ока" с девушкой на руках. Еле сдерживая прорывающуюся от волнения дрожь, наг помог девушке встать босыми ногами на свой хвост. То ли от волнения, то ли желая спрятать от чужих взглядов, но своими кольцами он оплел девушку почти до живота.

Побратимы тут же помогли девушке немного выбраться из тесных объятий. Хотя у старшего, Барга, заметно дрожали руки, когда он разматывал платок, скрывающий руку девушки от кисти и до локтя, а точнее широкий, сантиметров десять, шрам от сильного ожога.

Многие в толпе ахнули, послышались возмущенные выкрики, сменившиеся удивлёнными, когда все три нага сняли кожаные браслеты, прикрывающие идентичные шрамы на их собственных руках.

Синие наёмники просили прощения. За обиду, причиненную по незнанию. За отношение, за собственную глупость. И за то, что не заботились во время беременности, что их не было рядом во время родов, и не они помогали появиться на свет своим дочерям. А потом просили милости и разрешения быть рядом.

Их клятвы больше напоминали рабские, нежели брачные. А вот Рианнон удивила, повторив клятвы мужей дословно, добавив, что в семье, каждый получает, столько же, сколько может отдать. Её робкая улыбка после этих слов, была встречена шквалом сумасшедших поцелуев. Казалось, новоиспечённые мужья собрались покрыть поцелуями жену целиком, буквально. Начиная с кончиков пальцев на ногах.

А вот серый наг, был очень и очень краток.

— Моя жизнь в твоих руках, потому что ты и есть моя жизнь.

Но даже этих простых слов хватило богине, что бы принять их, как клятву. Ведь для неё было не важно, что говорят. Она видела мысли и все чувства, до самого донышка души, до самых укромных уголков.

Лёгкий перезвон далёких колокольчиков, и яркое сиреневое сияние обвивается змеёй по рукам стоящих перед алтарём и застывает витым чешуйчатым браслетом. Три змея, два синих и один серый, обвивали лист папоротника. А уродливый шрам пропал, словно и не было. Правда, только у Рианнон.

— Марина, ну, Марина… — я почувствовала, что кто-то дёргает меня за юбку. — Вот, скажи, это наши папы? Да?

— Да, а что такое? — Девочек — нагинь я между собой различала с большим трудом. Больше угадывала по характеру, и по мальчишкам. Судя по тому, что сейчас нагиню сопровождал Ярл, то это Лира.

— Ну, я вот тут подумала, раз они перечисляют, все, что должны были делать для мамы и не делали, и обещают это всё исправить, то и нас с сестрёнкой это тоже касается? Или как? — Девчонка задумчиво теребила расшитый поясок туники.

— В каком смысле? — Не поняла вопроса я.

— Ну так они же папы, а папины дела не делали. Драться не научили, стрелять из лука тоже, ножи метаю, как получится, а не как надо. Охотиться не умею. Значит, и это всё они тоже будут исправлять и учить? — В красивых, голубых глазках было столько надежды.

— А вот то, что ты перечислила, это весь список, чего папы должны сделать? — Ох, чую, травница вырастет ещё та!

— Неее, это так, чтоб долго не перечислять.

— А ты писать умеешь?

— Конечно! Нас мама научила. Мы ж не неучи! — Искренне возмутилась змейка.

— Ну, вот и пиши список! Ярл поможет, если что. Потом пап обрадуешь! — Я довольно улыбнулась.

А то жена у них неумелая и неопытная. Вон, дочек сначала научите!

На улице разожгли большие костры, жарилось мясо, томились отвары. Мужчины показывали удаль, устраивая дружеские схватки на утрамбованных площадках.

Как только была готова первая партия мяса, Саргус и Аскер подхватили подносы с мясом и чаши с отваром и отнесли на алтарь. Угощение от каждой семьи. До этого, я была только на одном празднике у нагов, на собственном представлении клану. И сейчас, судорожно вспоминала, что и как положено делать. К моему облегчению, никаких особых знаний не потребовалось.

Единственный смутивший меня момент состоял в том, что наги, а вслед за ними и медведь, кормили меня с рук. Выбирали самые вкусные на их взгляд кусочки мяса и ломтики овощей и скармливали с пугающим блеском в глазах. Последний раз с такой фанатичностью меня кормили в детстве, с ложечки, чтоб наверняка все съела.

Но потом я обратила внимание, что и Рианнон, и Каяна тоже сами к еде не прикасаются.

— Это традиция, практически ритуал. — Прошептал на ушко Гар. — Муж обязан обеспечить свою самочку пищей. И именно так он даёт понять, что с ним девочка не будет голодать, что накормить пару, всегда будет важнее, чем утолить собственный голод. А самочка принимая пищу, показывает свое доверие к выбранному самцу. А главное, свое расположение. Показывает всем, что именно этот мужчина ей приятен, и она не брезгует прикосновением к нему.

Желание похулиганить подняло голову. И когда Гар подносил к моим губам очередной кусочек, я схватила его так, что сжала зубами кончики пальцев и провела по ним языком, мягко зализывая место укуса.

Мою выходку заметили, и следующие кусочки мне уже подавали с явным ожиданием. Но повторяться мне показалось скучным, однако и обижать мужчин невниманием я не собиралась. Поэтому Дарден поплатился укушенным ухом, а Сид плечом. Самое забавное, что мои покусания вызывали у мужей приступы умиления, а правитель нагов, заметивший наши игры широко улыбался и подмигнул мне, когда мы встретились взглядами.

Мы уже думали о том, как размещаться на ночь, когда в открывшийся портал, буквально вывалился, израненный белый наг.

— Нападение. Солдаты ордена нанесли удар по поселению синих. Нападение отбито, но нескольких девочек с соседних территорий похищены. Также как и Иллая Синяя.

Новость была подобна грому среди ясного летнего неба. Ещё недавно шумный праздник замер, тишина была настолько густой и тяжёлой, что ощущалась удушливым одеялом. Я встретилась и испуганным взглядом Риса и кивнула в ответ на невысказанный вопрос.

— Грозовой клан поддержит синих. — Голос юного нага был полон решимости.

Первое решение главы самого молодого клана.

Я успела заметить, как переглянулись наёмники. Недолгая заминка и наги оказались перед Наарисом.

— Мы просим принять нашу семью в клан Грозовых. — Опытные воины склонили головы перед мальчишкой, который участвовал всего в одной схватке.

— Я, Наарис Грозовой, принимаю вас под сень своего дома. Отныне вы кровь от крови клана Грозы. Ваша жизнь — жизнь клана, сила клана — ваша сила. — Наарис вытянул свой клинок, созданный специально для него Лернарином и сделав надрез на своей руке, протянул и клинок, и пораненную руку побратимам-наемникам.

В воздухе запахло приближающимся дождём, даже небо потемнело на несколько мгновений. Наёмники приняли от Наариса клинок и, сделав надрез, каждый уронил несколько капель в ладонь Риса. По руке мальчишки пробежали несколько молний, а цвет чешуи нагов стал меняться. Минута, и все три нага красовались с темной серо-грозовой чешуёй с разводами ветвистых молний. И это была последняя наша задержка перед броском по следу отступающих с боями орденцев.

— Грозовой перевал поддержит родственный клан. — Сказала я, и эти слова, словно стали сигналом для начала перемещения.

***

Интерлюдия.

Маркид, оруженосец ордена и внук последнего великого магистра, испытывал несвойственное ему чувство ярости. Само чувство ему было, впрочем, хорошо знакомо, но он впервые испытывал его по отношению к таким же сынам ордена, как и он сам.

Читая о лишениях, которые вынуждены были терпеть люди в новом мире, о жестокости тех, кто их встретил, об ужасах сегодняшнего существования женщин, кулаки сжимались до побелевшие костяшек.

С самых ранних лет мальчишка пропадал на ристалище. Клинок давно стал родным продолжением руки. Несмотря на юный возраст, далеко не каждый из мастеров-наставников отваживался встать с ним в пару. Но мало кто знал, что Маркид занимался не только в библиотеке и на ристалище. В подземельях башни магистра существовало несколько полигонов, где единственный наследник магистра тренировал боевую магию, готовясь бить врага его же оружием.

И сейчас, когда дед объявил о начале великого освободительного похода, он готов был быть тем, кто первым вспорет многовековое ярмо унизительного рабства для людей. Он знал, какой может оказаться цена, но он готов был ее заплатить. Он считал свою жизнь достойной оплатой прекращения бесконечных мучений человеческих женщин.

И вот учебные доспехи сменены на тяжёлые боевые, родовые регалии гордо красуются на нагруднике и предплечьях, он не собирался скрываться. Враг должен знать, кто принесет отмщение за все пережитое людьми.

Но его с отрядом отрядили далеко в глубь наагских территорий с самой непонятной целью, которую он только мог представить. Деду потребовались девочки-нагини. Зачем? Какая честь воину в этом? Какая слава в нападении на беззащитных? Он-то думал, что они сейчас покажут, что есть, кому заступиться и за людей. Что они тоже представляют собой силу, с которой давно пора начать считаться! А получился…

Получился какой-то разбойничий налет! С трудом отбиваясь от наседавших нагов, они убегали, поджав хвост. Воины ордена не старались организовать отпор, не отступали организованно, нееет! Они убегали, по подлому укусив беззащитного, и теперь, старались сохранить свою шкуру.

Но нескольких девчонок не отпускали, упрямо тащили их вперёд, в головную часть войска. И по тому, что делали и как действовали воины света, Маркид понимал, что "бывалые и опытные" воины привычны именно к такому.

Неужели столько лет вот это и были, те самые "славные деяния" и "дерзкие вылазки" во славу ордена?

Но последней каплей для него было, когда услышав испуганный пронзительный крик, он рванул к клетке с пленницами. "Славные" воины света решили скрасить себе досуг и выплеснуть эмоции от того, как наги загоняли их словно диких зверей, уничтожив больше половины отряда.

Но уподобляться тем, чей гнет они мечтали сбросить? Старшие решили, что пленницы стали слишком серьёзной обузой, а потому стоит их прикончить. А раз им все равно помирать, то почему бы перед смертью этим нелюдям не искупить вину всех этих первых народов перед ними, воинами света?

Но выскочивший, словно из под земли специально отправленный подальше сопляк, врезавшись всем телом в уже схватившего маленькую синюю нагиню воина, оттолкнул его и загородил собой подход к клетке.

— Ну, что ж! Значит придется сообщать магистру горестную весть, что его внучок пал от рук подлых нагов. — Гнусно усмехнулся, достав меч один из зачинщиков "веселья". — Он, правда, не сильно расстроится!

Мальчишка понял, что как бы силен и успешен в воинском деле он не был, его просто сомнут числом. Но отступить и допустить откровенную мерзость и подлость, гнусную расправу над безвинными и беззащитными, он тоже не мог.

Не тем принципам он научился, читая хроники до исхода из старого мира, когда ещё белые плащи вместо светлой длани, украшали кровавые кресты. А потому, отступив на два шага от клетки, позволяя испуганным девочкам выйти на волю и шепнув, чтоб ползли со всех ног, как только завяжется схватка, он достал из храна, которым пользовался втихаря ото всех, свою любимый полуторный фламберг.

Первому же напавшему он распорол живот, второму почти насквозь прорезал бедро, повреждая артерию. Напавших парой, он связал боем, постоянно перемещаясь за спиной одного из них. Но времени на красивые поединки у него просто не было. Он готовился выиграть время для пленниц и дорого продать свою жизнь, забирая с собой тех, кто предал то, что лично он считал целью существования братства, добиться равных условий для достойной и безопасной жизни и для людей в этом мире.

Краем глаза, заметив смазанное движение, он на голом инстинкте пригнулся, и арбалетный болт впился в горло одного из нападавших. Бесшабашно рассмеявшись и раскрутив меч над головой, он ринулся в смертоносную и опасную атаку, которая должна была захлебнуться в его собственной крови.

Но раскрывшиеся за спинами отморозков в рыцарских доспехах порталы не дали этому свершится. Всего несколько минут потребовалось пришедшим, чтобы уничтожить остатки отряда. Всех, кроме него.

Спор длился уже добрых минут двадцать и никак не собирался прекращаться. Иллая Синяя отстаивала жизнь мальчишки, хотя, скорее подростка в доспехах ордена. Тот же упрямо молчал, опустив голову и рассматривая связанные руки.

Я тоже молчала. Ну, как молчала… В голове шёл не менее ожесточенный спор с мамой. Только предметом спора был не вопрос "оставлять ли мальчишке жизнь", а "каким образом она должна быть сохранена и на каких условиях".

Небольшую передышку нам всем подарило возвращение Кайла и Наарлейда, которые переправляли малышек нагинь в безопасность, под опеку стен приюта Живы, куда уже ранее переправили освобождённых пленниц ордена.

Эти же девчонки, хоть и были нагинями, хоть и имели чешую определенного рода, но оказались без семей. К матерям их не подпускали, а оставлять их в семьях стало невозможным, так как в результате проверок вскрывались порядки, царившие в их родах. Отцы девочек и главы рода были родственниками по духу бывших мужей Мии. Что делать с этими мужчинами, ещё предстояло решить.

А вот девочек, как и женщин, под свою опеку взяла юная глава клана синих. Благо было и где разместить, и на что содержать. Да и ближний круг, тех, кто в будущем станет опорой главе клана, Иллае необходимо уже формировать, а в клане синих с девочками была проблема.

Так что такое решение лично я посчитала очень правильным и взаимовыгодным. Именно поэтому эти нагини и оказались в жилых общинах клана синих. Сейчас же их отправили, что бы они могли успокоиться и пришли в себя после пережитого. А нагам предстояло, как следует прошерстить территории жилых территорий, чтобы избежать подобных нападений повторно.

Вот только сама Иллая отправляться никуда не собиралась. Более того, она выползла рядом с подростком и заявила, что берет его под свою защиту и не позволит его казнить, как одного из бандитов ордена.

Мужчины, ещё не отошедшие от горячки боя, попытались отмахнуться от заявления девочки, но не тут то было. Серьезная воздушная волна разметала защитников и заставила вспомнить о том, что перед ними хоть и очень юная, но глава клана.

— В нём нет злой тьмы! — Заявляла Ия, — он не собирался причинять зла сам и не позволил другим!

— Он один из воинов света. Воспитанный орденом, для ордена и в правилах ордена. — Пытался убедить её повелитель. — Да, юноша проявил благородство, не допустив издевательств, и поступил по-мужски, очень достойно. Но и он же был среди нападающих. Эти скоты являлись его соратниками. Они воспитаны одной рукой и ради одной цели. Один достойный поступок всего этого не перечёркивает. Оставлять его в живых просто опасно. Для вас же в первую очередь.

— Нет. — Упрямо твердила синяя.

— Этого юношу не подвергнут пыткам или позорной казни. Достойная и быстрая смерть. Остальным орденцам такой чести не выпадет. — Обещал Артез.

— Как вы не понимаете? — Уже возмущалась Иллая. — Вот у остальных… Словно в болоте увязаешь, мерзко, страшно и противно. А он светлый! Правда, светлый, по-настоящему! За ним нет зла, говорю же. Именно он не позволил задержаться в поселении для грабежа, не позволил убивать женщин, не дал добить раненных. Сказал, что это противоречит кодексу ордена, что они рыцари, а не шайка отбросов!

В моей голове, как озарение всплыли воспоминания о моем увлечении историей моего бывшего мира и теми самыми историческими парадоксами. Подвиги во имя прекрасной дамы и переломанные кости на лице собственной жены. Прекращение поединка ради того, чтобы дать возможность противнику перевязать раны и сменить сломанное оружие, и в противовес, нападение на хозяев принявшего гостей замка, убийства и насилие над оставленной в живых наследницей, ради титула и земли, пусть и небольшого кусочка. Времена рыцарства, кодекса чести и поединков истины.

Поэтому и решение стало простым и понятным. Я подошла к спорящим и внимательно посмотрела на подростка, спокойно ожидавшего решения своей участи. Ни слёз, ни просьб, ни обещаний… А ведь многие из тех, кто ещё недавно был воинами ордена, прямо на этой поляне и плакали, и умоляли, и на коленки падали, прося пощадить.

— Я предлагаю тебе "почётный плен". — По сразу вскинувшемуся парню, я поняла, что он знает, о чем я говорю, а значит, я не ошиблась.

— Я заявляю на него свое Право! — Извивающийся хвост нагини выдавал её волнение.

— Твоя клятва о защите Иллаи и не причинении вреда, и мы даже оставляем тебе оружие. Заодно своими глазами увидишь, сколько "света" принёс ваш орден остальным народам! — Обратилась я именно к самому парню.

Мальчишка сжал губы, посмотрел вокруг, посмотрел на Иллаю и резко кивнул, соглашаясь, чем вызвал улыбку у нагини. Разулыбавшаяся девчонка оглянулась и заметила смотрящего на неё Наарлейда. Маг просто не отводил от юной нагини глаз. А потом опустился перед ней на колени.

— Может, вы заглянете и в мое сердце? — Тихо, только для Ии сказал брат Каяны.

— А вы примете мое Право выбора? Зная, что возможен второй супруг? — Все ещё улыбаясь, спросила она.

— Я смогу это принять, смогу быть верным другом и побратимом.

— До моего выбора ещё долго ждать…

— Меньше десяти лет. Разве это срок? — Наарлейд поцеловал ладошку засмущавшейся девчонке.

— Если мой второй выбор не будет принят, вы останетесь единственным. И в день выбора я закрою свой круг. — Прошептала она в ответ.

— Клан синих нагов просто разобрал у меня всех детей! — Шутя, возмущался Кайл.