ГЛАВА 14. Диана 2018г.

 2018 год

 Диана

Гелендваген стремительно мчался по загородному шоссе, вытесняя со своего пути менее расторопные транспортные средства. Водитель Ян, невысокий крепыш, на протяжении всего пути развлекал меня весёлыми байками и анекдотами. В финале каждой истории он сам заразительно смеялся, каждый раз разворачиваясь назад, чтобы проверить мою реакцию на очередную шутку. Не все шутки удачно выстреливали, но я, заразившись его искренним весельем, а особенно реакцией двух наших сопровождающих, смеялась от души. Это очень радовало и вдохновляло водителя, но однозначно нервировало остальных попутчиков.

Двое из ларца, как я сразу окрестила парней, были высокими, мощными, невероятно похожими друг на друга и очень хмурыми. А чем больше веселился Ян, тем мрачнее были рожи терминаторов, что заставляло меня веселиться ещё сильнее. Лишь один раз за всю дорогу качок, сидевший на переднем пассажирском сиденье, нарушил молчание: «Следи за дорогой» – пробасил он, когда Ян в очередной раз развернулся ко мне. В ответ ему Ян скорчил очень смешную  гримасу и задорно подмигнул мне.

Вскоре  машина снизила скорость. Улица, по которой мы медленно двигались, была ярко освещена фонарями и иллюминацией, украшающей фасады и ограждения множества помпезных домов. Сквозь шумоизоляцию автомобиля слышался многоголосый лай собак, но заливистое тявканье сюда не примешивалось. Это были крупные, сторожевые псы, охраняющие  свои дворцы и предупреждающие  грозным басовитым лаем чужаков, чтобы уносили свои задницы подальше от их владений.

Мы ехали дальше, миновав ярко освещённый участок улицы и устремляясь в непроглядную темноту. По обеим сторонам узкой дороги возвышались мрачными столбами тёмные сосны, сквозь верхушки которых пробивался холодный, белый свет зловещей и круглой луны. Это что, лес? Ян как-то внезапно перестал шутить, и меня посетила неприятная мысль – паршиво, если моё прекрасное тело найдёт последний приют в этом неприветливом чёрном лесу в ночь полнолуния. Это что же, я проделала такой долгий путь на родную землю, чтобы бесславно сгинуть в дремучих зарослях? Ещё некстати пришла в голову старая шутка – плохая примета ехать с незнакомцами ночью в лес… в багажнике. Но я-то сейчас в более выгодном положении, тогда с  чего такие мрачные мысли, да и моя хвалёная интуиция не сигналила об опасности, когда я садилась в чужой автомобиль. Это просто нервы и усталость. Хочется верить, что Баев окажется человеком чести.

– Ваш босс живёт в лесной сторожке?  – поинтересовалась я у Яна, маскируя за шуткой свою тревогу.

Думаю, мне это удалось, во всяком случае, водитель хохотнул и весело ответил:

– Ага, он главный сторож этого заповедника. Да нам чуток осталось, устали уже ехать?

Искреннее участие в голосе Яна меня немного успокоило и расслабило. Впереди, по правой стороне от дороги я заметила высокий тёмный забор. Вдоль этого ограждения мы ехали следующие несколько минут, и я не удержалась от вопроса:

– А что это за Великая Китайская стена?

Но тут машина сбросила скорость, а вместо ответа Ян взял рацию и сообщил в неё скороговоркой странную фразу, на слух лишённую смысла.

Кому это, интересно, он в лесу сообщил?  Хотелось бы надеяться, что за великой стеной не гостеприимное кладбище, но и предположение о том, что за ней находится сторожка главного сторожа, тоже не добавляет мне оптимизма.

– Совершенно верно, почти так её местные и называют – Великая Баевская стена, – отозвался Ян, и я не сразу поняла, что это был ответ на мой вопрос. Не удовлетворивший меня ответ.

Внезапно автомобиль свернул вправо, направляясь в стену. Освещённая яркими фарами стена пришла в движение и открыла перед нами въезд, куда тут же устремился наш Гелендваген. Но мы снова оказались в лесу, только теперь по другую сторону высокого забора. Я больше не пыталась задавать вопросы, чтобы не выдать своё волнение. Паника – это не про меня, я стараюсь никогда не поддаваться этому мерзкому чувству, и поэтому сейчас я собрана и готова к любым неожиданностям.

Моё тело сгруппировалось и перестало быть расслабленным, а мозг лихорадочно работал в режиме спасения. С тремя мужиками мне точно не справиться, да и с одним – не факт. Ведь они уже знают, что я не хрупкая, нежная барышня и, наверняка, готовы к моей прыти. Я засекла время в телефоне и внимательно следила за дорогой. И она мне показалась странной – идеально ровная дорога в лесу. Затаив дыхание, я жду, что вот-вот сквозь деревья начнут проглядывать серебристые оградки, когда перед фарами в воздухе метнулась крупная тень. Наполненная напряжённым ожиданием, я вздрогнула и не удержала судорожного вздоха.

– Испугались? – с беспокойством спросил Ян. – Я тоже испугался от неожиданности. Сова, наверное, пролетела.

Ничего себе сова! Как по мне – так целый птеродактиль.

– А хотите анекдот? – И, не дождавшись моего ответа, Ян продолжил: – Летит филин по лесу и орёт «угу, угу, угу». Долбанулся со всей дури об сосну – «ого!»

Кто бы мог подумать, что эта дурацкая история так меня встряхнёт и разрядит пугающую  атмосферу. Хохотала я до слёз и моё воображение, нарисовавшее филина в действии, не позволяло мне успокоиться. Ян активно поддерживал моё веселье, и даже терминатор, сидевший рядом со мной, неожиданно громко хрюкнул, но тут же вернул своей физиономии свирепый вид. От этого меня пробрало ещё больше, и я не сразу заметила, что лес закончился и машина движется по тротуарной плитке вдоль высоких пушистых елей, и вся территория освещена яркими круглыми фонарями. В приоткрытое водительское окно ворвался прохладный воздух и свежий запах хвои. Волнение отступило и сменилось любопытством, но я ещё пребывала под действием идиотской шутки про филина и безуспешно пыталась подавить истерический смех. Это нервы.

– Да я смотрю, у вас тут очень весело, – послышался мужской голос, когда машина, вынырнув из хвойной аллеи, остановилась у двухэтажной белокаменной… «сторожки лесника», выполненной в духе классического особняка девятнадцатого века с множеством круглых эркерных конструкций.

– Не позволяем скучать дорогой гостье, Тимур Альбертович, – отрапортовал Ян в приоткрытое окно и, заглушив двигатель, выпрыгнул из авто.

Двое из ларца тоже оперативно покинули салон, а к распахнутой задней двери подошёл мужчина и, протянув свою руку, предложил мне помочь выбраться из автомобиля. Его оценивающий взгляд столкнулся с моим  изучающим, и на губах мужчины заиграла ироничная улыбка. Не часто на меня смотрят с иронией, и моя ответная улыбочка была достойна оскала волчицы. Баев оценил мою смелость, и выражение его лица сменилось на радушное – так-то лучше.  Я вложила свою ладошку в его горячую, крепкую руку.

– Прошу вас, Диана, проходите в дом, – не выпуская моей руки, Баев провёл меня к ступенькам, ведущим на просторную террасу. – Не сочтите за лесть, но вы однозначно будете самой прекрасной гостьей, какую когда-либо доводилось видеть этому дому.

Респектабельная Баевская берлога встретила нас теплом и ярким светом.

– Ну, так себе комплимент, – не удержалась я от колкости и, глядя, как хозяин дома удивлённо вскинул брови, продолжила:  – За лесть точно не сойдёт. В такой трактовке ваши слова никак не подтверждают мой статус самой красивой женщины, а скорее говорят о том, что красавицы предпочитают другие дома.

Баев рассмеялся и, склонившись к моей руке, слегка прикоснулся губами тыльной стороны ладони. По всей видимости, мои слова его никак не задели, что неудивительно – этот мужчина, несомненно, уверен в себе.

Сейчас, при ярком освещении, я смогла рассмотреть его внимательнее. Невысокий, худощавый и грациозный, как хищный зверь. По жизни меня часто сравнивают с пантерой, так вот, сейчас я встретила хищника себе подобного. И он точно силён и опасен. Только его сила не перекатывалась в буграх железных мышц, хотя не исключаю. Сила наполняла  мощную энергетику этого мужчины и струилась из его тёмных, как гиблые омуты глаз. Тимур Баев не был красив. На его узком, гладковыбритом лице красивыми, пожалуй, были только глаза. Редкий цвет, почти чёрный, такой же, как у моего Реми, но только взгляд острый и колючий.

Возможно, когда-то Баев мог гордиться греческим профилем, но сейчас сильно искривлённый нос был исполосован шрамами, и ещё один глубокий шрам, разрезая губы, кривой линией тянулся к подбородку. Глядя на этого, вероятно, когда-то привлекательного мужчину, я бы поспорила с общеизвестным мнением о том, что шрамы украшают представителей сильного пола. Но его внешность не выглядит отталкивающей, а если и пугает, то не меня. На первый взгляд Баеву не больше сорока с коротким хвостиком, но, ориентируясь на слишком взрослого сына, я предположила, что ему гораздо больше. О возрасте говорила и обильная седина в густых, чёрных волосах.

Тимур проводил меня в просторную гостиную, где был накрыт к ужину большой стол. Он что, ждёт ещё десяток гостей? Я с нескрываемым интересом осмотрелась. Интерьер в гостиной был выполнен в классическом стиле, в светло-бежевых тонах, как и фасад дома. В камине потрескивал живой огонь, и рыжие языки пламени отражались в больших окнах и полукруглом стеклянном эркере. Это изысканное гнёздышко, безусловно, говорило о безупречном вкусе его владельца.

По всей видимости, хозяин дома тяготел к светлым тонам, на это указывал и цвет его одежды. Мягкий белый пуловер и свободные светло-серые брюки никак не подчёркивали достоинств телосложения Баева, но делали его образ более мягким и домашним, чем заявлено в обществе. Этакий  чистюля.

Я же, в противовес ему, предстала во всём чёрном. Мой брючный костюм с коротким приталенным жакетом заявлял обо всех достоинствах фигуры, но при этом был элегантен и строг настолько, чтобы у мужчины не возникло мысли, что я пыталась его соблазнить своими выпуклостями.

И всё же этот великолепный ужин оказался на две персоны. Стол был изысканно сервирован и изобиловал разнообразием блюд  и напитков. Внимательный и галантный Баев окутал меня своим вкрадчивым голосом и ненавязчиво вовлёк в непринуждённую беседу. Надеюсь, он не пытается усыпить мою бдительность, ибо зачем – я уже на его тёмной территории, за великой стеной и в его могущественных лапах.

На мой телефон пришло сообщение от Риммочки с пучеглазым смайликом и тремя знаками вопроса – девочка беспокоилась. Из-под пальцев мгновенно улетело «всё ОК», и надеюсь, что так оно и есть. Я поставила телефон на беззвучный режим и позволила Баеву себя обаять. Не стану запрещать себе наслаждаться приятным обществом и бессовестно-поздней трапезой.

Тихая и незаметная, как привидение, прислуга Баева была вышколена настолько, что я диву давалась. На столе сменялись блюда, наполнялись бокалы, и лишь раз невысокая хрупкая фигурка в белом передничке обозначила своё присутствие, случайно звякнув приборами. Но мы, всецело поглощённые разговором, не реагировали на внешние раздражители и общались  так легко и естественно, будто это наш далеко не первый совместный ужин.

О своём пострадавшем отпрыске Баев не упомянул ни разу. Мы говорили об искусстве, архитектуре, о путешествиях и мой визави выглядел искренне заинтересованным. Спасибо моей чудесной памяти и умению вовремя переключить внимание, потому что в высоком искусстве я разбиралась, как свинья в апельсинах. Зато случайно затронутая  тема автомобилей поглотила нас обоих надолго. Тимур, как и большинство мужчин, очень удивился и был впечатлён моим живым интересом и глубокими познаниями в этой области.

Мы легко перешли на «ты» и в процессе беседы перебрались на второй этаж, в кабинет Баева,  где я с ногами устроилась в глубоком кожаном кресле, а хозяин дома в кресле напротив. Теперь, когда казалось, что мы знаем друг друга лет сто, я позволила себе не ожидать ежеминутно подвоха от этой встречи. Даже внешность моего собеседника теперь виделась мне более привлекательной, хотя и не менее опасной. Но расслабляться ещё не время.

Мужская красота вообще понятие абстрактное. Чего бы стоил мой божественно-красивый Феликс без своего сумасшедшего обаяния, острого ума и авантюрного характера? Его внешняя привлекательность лишь приятный бонус к замечательному человеку, наделённому множеством талантов. К слову, сам Феликс так не думает и на этот счёт у него есть своя философия. А именно, что у человека всё должно быть прекрасным – и тело, и душа и окружение, а некрасивые люди либо грешны, либо ленивы. И если лень моему другу была несвойственна, то во грехе мы с ним оба погрязли крепко.

Но и по поводу этого Фил был готов со мной спорить. Он давно составил свой собственный список грехов, а некоторые пункты заповедей даже возвёл в новый статус, приближенный к добродетели. Так, к примеру, прелюбодеяние расценивалось им, как благодать, дарящая крылья и вдохновение. А лень и чревоугодие считались действительно страшными пороками. Я не оспаривала его личный список заповедей, поскольку мой друг был очень добрым и милым грешником, а зависть, жадность и злоба в нём напрочь отсутствовали.

Даже его заносчивые рассуждения о внешней красоте оказались неоднозначными. Стоило вспомнить его прошлогоднее увлечение начинающей моделью. Кривоногая, плоская дива с лошадиным личиком снискала завидную популярность благодаря гениальному мастеру фотографии Феликсу Сантана. Он смог увидеть девушку прекрасной и заставил увидеть и поверить остальных. Мой же скепсис по этому поводу друг побороть не сумел и попытался утешить меня тем, что я всё равно гораздо красивее. Комплимент был более, чем сомнителен, зато я убедилась лишний раз, что мой ветреный  Феликс способен видеть гораздо глубже декольте.

И вот странно, как при взгляде на опасного Баева я вспомнила двух своих самых любимых мальчишек – Реми и Феликса? Может быть, Тимур такой же мастер пудрить мозги, как и я? А может, это родственность душ? Или всё дело в менталитете? Здесь, в России, мне должно быть всё роднее и ближе. Вероятно, это так и есть. За пару часов в обществе Тимура, мысль о том, что он обаятельный, меня не покинула. Мы были на одной волне, мыслили в одном направлении – мы были с ним похожи. И я буду искренне расстроена, если ошибусь в своих выводах.

– А ведь я знал твоего отца, Диана, – неожиданно заявил Тимур.

Он лукаво улыбнулся, а я подумала, что ничего хорошего от знакомства Баева с моим отцом не ожидаю.

– Вот как? –  стараюсь выглядеть невозмутимой. – Значит, тебе повезло больше, чем мне, потому что я его даже ни разу не видела.

И всё же меня зацепило – даже в России я встречаю человека, знавшего моего отца, тогда как родная дочь была для него далёкой и ненужной незнакомкой.

– Как это не видела, а разве не он тебя воспитывал? 

– Алекс? Да он наверняка и не вспоминал, что у него есть ребёнок и уж точно не знал, что дочь, – ответила я небрежно.

– Алекс? – удивлённо переспросил Тимур. – Вообще-то его я тоже знал, но имел в виду Демиана, я думал, он твой отец.

Теперь пришла моя очередь удивиться. Дед водил только полезные для него знакомства, и подавляющее большинство его знакомых и деловых партнёров заслуживали расстрела. Прищурившись, я внимательно посмотрела в чёрные глаза Баева – этот мужик тоже демон.

– Так ты был знаком с Демианом? Как тесен мир. Вот только он мне не отец, а дед, да пребудет с ним ад бесконечный, – процедила я с хищной улыбкой, не сводя с Баева глаз.

Тимур посмотрел на меня с недоумением, а потом вдруг расхохотался.

– Диана, ты великолепна, и знаешь, ты всё же похожа на своего деда. Вот когда ты так сказала, стало ясно, что ты его девочка. И глаза у вас одинаковые. Только у него они жутковатые, а у тебе самые прекрасные, какие мне доводилось когда-либо видеть. И, кстати, это тоже не лесть.

– Мне кажется, Тимур, что лесть вообще тебе не свойственна. Да и с комплиментами у тебя как-то не заладилось. – Я скривилась, так как сравнение с дедом всегда воспринимала болезненно.

Где-то в глубине души мне льстило это сравнение, но признаваться в этом даже самой себе было неприятно, и я предпочитала открещиваться от сходства с демоническим родственником. К счастью, внешне нас роднил только цвет глаз, но и этого было достаточно, чтобы стать незабываемой. Зато бабка щедро наградила меня своей блистательной тёмной шкуркой и комплектом внешних прелестей.

– Ты очень проницательная девочка, лесть – это не моё, да и комплименты не моя сильная сторона. Я предпочитаю констатацию фактов и могу сказать, что ты слишком красива. Ты ведь заметила, что я даже не стал упоминать об инциденте со своим сыном? Я просмотрел запись, изъятую в спортклубе, и уже тогда всё понял, но захотел познакомиться лично. Теперь я совершенно точно знаю, в чём причина вашего конфликта. Но у меня вопрос – как ты вообще с этим справляешься? У тебя хотя бы есть охрана? – Баев был абсолютно серьёзен, но его вопрос был избит и помят. Желает порекомендовать мне парочку терминаторов?

– По-разному справляюсь, но я давно уже привыкла, – ответила я таким же серьёзным тоном. – А охрана мне ни к чему, как ты уже мог  убедиться.

– Ну да, я убедился. Девочка-ниндзя, значит… – Тимур задумчиво смотрел на меня, и по его взгляду было сложно понять, как он к этому относится.

Что ж, Тимурчик, я тоже умею смотреть загадочно. Развеять свою боевую легенду я не торопилась, но и подтверждать было бы опрометчиво. Поэтому я сконцентрировала на мужчине свой фирменный на-ка-выкуси-взгляд и предусмотрительно взяла молчаливую паузу. А не рано ли я расслабилась?

– «Царица голосом и взором свой пышный оживляла пир…» – проникновенным голосом процитировал Баев, а я закатила глаза.

Сравнение с Клеопатрой было не ново и порядком уже достало, только как Баев привязал египетскую царицу к ниндзя? Может, надо закусывать лучше? Продолжаю многозначительно молчать.

– Ты похожа на  египтянку, – тихо заметил Баев.

Хм, тоже мне новости. А ещё на дочь Чингачгука.

– На абстрактную египтянку? – интересуюсь с оскорблённым видом.

– На прекрасную Клеопатру, – Баев хитро улыбается.

– Цезарь, ты не прав. Клеопатра не египтянка по происхождению, и к тому же страшна, как смертный грех. – Я не в восторге от сравнения.

– Македонянка, кажется? Но всё же она была египетской царицей и считалась богиней.

– Я уверена, что дам этой носатой богине приличную фору. Пушкину просто не повезло познакомиться со мной, а родись он в наше время, создал бы иные перлы.

–  Девочка, ты неподражаема, – Тимур  рассмеялся.

– И слава богу, Тимур, – парирую я. – Меня не тяготит моя уникальность.

Наш странный разговор прервался короткой телефонной трелью и Баев, извинившись, поспешил к выходу из кабинета, на ходу принимая вызов. Дверь за ним ещё не успела закрыться, но я уже услышала, как он рявкает в трубку. Его голос удалялся, но расстояние и закрытые двери не помешали мне расслышать жёсткие, рубленые фразы – словно сваи вколачивает. Это был уже не радушный улыбчивый хозяин и даже не хищный кошак – это опасный волчара, который безжалостно треплет беднягу, позвонившего в этот поздний час.

Я прислушалась к своим ощущениям, но не почувствовала тревоги. Я по-прежнему была уверена, что в этом доме мне ничего не грозит, и расслабленно откинулась на спинку кресла. «Риоха» в моём бокале нагрелась от ладоней.  Совсем не комильфо обнимать бокал, как чашку с чаем. И почему я вообще это пью, если мне хочется игристого – и вина и настроения? Использую своё внезапное одиночество, чтобы отправить ещё одно сообщение Римме о том, что у меня всё в порядке и чтобы скоро не ждала. Время приблизилось к полуночи, и я засмотрелась в почерневшее окно на серебристую луну. Такую же холодную и таинственную, но уже не настолько зловещую, как пару часов назад.

Тихий щелчок заставил меня оторвать взгляд от окна и сосредоточить его на неожиданном папарацци. Тимур опустил телефон и с очень довольной улыбкой рассматривает на экране пойманное фото. Да какого..? Не ожидала от него такого финта.

– Потрясающий кадр, Диана! Богиня Луны, задумчиво взирающая на своё светило. Жаль, мой интерьер не вписывается в эту дивную картину. – Он восторженно комментирует фото, быстро водя пальцами по экрану. Что он делает? Кому отправляет?

– Я разве давала разрешение на фотосессию? – лёд в моём голосе вызывает недоумение у мужчины. Смотрю на него в упор: – Удалите моё фото, Тимур Альбертович.

В глазах Баева мелькает растерянность и… страх. Всего лишь на секунду, но мне достаточно.

Ну что, не ожидал, чёрт страшномордый? Да, я тоже умею быть свирепой, и ты далеко не единственный грозный волчара, рискующий попасть под мой жёсткий флёр. Раскатаю, как тесто по доске, слеплю вареник и сожру, запив тёплой «Риохой».

Но усталость и выпитый алкоголь не позволяют мне сконцентрироваться.

Баев скривился, будто съел лимон натощак и, отбросив мобильник в свободное кресло, закрыл лицо обеими руками, а большими пальцами стал массировать себе виски. Вот гадство – он знает, что я делаю, и хотя я  ничего даже не успела, но он точно понял, что собиралась. Я всегда боялась осечки, и она случилась в самый неподходящий момент. Вот я идиотка. Таких страшных самцов надо раскатывать мягко и ласково – тогда они ни о чём не догадываются и не ощущают манипуляции. А я психанула и забылась, с кем имею дело.

Я что-то часто стала ошибаться, не к добру это. Вот прямо сейчас и не к добру, и продолжать в таком духе больше нельзя. В идеале, хорошо бы прикинуться дурой, хотя, о чём это я – дурнее уже вряд ли смогу. Повела себя, как истеричка. Постоянное напряжение даёт свои плоды.  Я отпила глоток противно-тёплого вина и перевела взгляд на луну за окном. Остаётся держать достойную мину при плохой игре, даже если в любую секунду может прилететь удар по затылку. Ну, я ж богиня – умирать буду гордой. Но пьяной и глупой!

– А почему всё-таки дед? – подал голос Баев. – Я был уверен, что Демиан Шеро твой отец, хотя по возрасту, конечно, он больше соответствует деду.

Что? Я не ослышалась? В какую игру мы играем? Он же не мог не понять – я видела, что понял. Медленно перевожу нечитаемый взгляд на мужчину и внутренне восхищаюсь – спокойный, с лёгкой улыбкой на покалеченном лице. Кремень.  Но я не вижу причины улыбаться в ответ.

– Дед отыскал и удочерил меня, когда похоронил единственного наследника. Оказывается, я родилась под счастливой звездой, – ядом в моём голосе можно было отравить в округе всю флору и фауну, но Баев, вероятно, проглотил антидот и продолжил улыбаться.

– Расскажешь о себе? – спрашивает мягко, слегка наклонив голову набок.

Что рассказать тебе, милок? Что я пыталась раздавить тебя пьяным взглядом и подчинить вялым мозгом, и промахнулась?

– С чего бы? Полагаю, Ваша служба безопасности справится с этим намного эффективнее, – стараюсь выглядеть дерзкой, но подозреваю, что с этим дядей будет нелегко играть по моим правилам.

Его белый слон атакует мою чёрную королеву – чёрт, во что мы играем?

Кажется, я теряю нюх, и сейчас мне страшно быть смелой – я очень сильно устала, не выспалась и вдобавок напилась. Я переоценила свои силы и не готова к битве. Чувствую себя всесторонне недоразвитой личностью. Дед сейчас сказал бы, что я не достойна ни жалости, ни презрения. Таки да! Ухожу в глухую оборону. Но не сдаюсь.

– Диана, мы вроде бы уже перешли на «ты», – Тимур смотрит на меня, как добрый папочка на расшалившуюся дочку. И мне невыносимо стыдно, а это настолько редкое и непривычное для меня ощущение, что мне стоит огромных усилий не выдать своё состояние.

– Ещё не поздно всё переиграть, –  произношу равнодушно и ставлю на низенький столик бокал с недопитым и опротивевшим вином.

– Мы разве играем? – Баев полон недоумения.

– А разве нет?

– Почему ты злишься? – Губы Баева продолжают улыбаться, но глаза стали холодны и настороженны, в них столько невысказанного. Чего – обиды, злобы? Этот мужчина слишком хорошо себя контролирует, но глаза…

– А Вы почему? – спрашиваю с лёгкой усмешкой, но не уверена, что хочу слышать честный ответ, я его знаю.

– Девочка, давай начнём сначала. Я тебе не враг и, если всё дело в этом снимке, то я удалю его на твоих глазах. – Баев снова взял мобильник в руки и подошёл ко мне. – Только не понимаю, в чём проблема. Я не охотник за компроматом, просто случайно поймал великолепный кадр и не сдержался. Это ведь действительно красиво, посмотри, – он поднёс мне экран так, чтобы я могла увидеть то, что так зацепило матёрого волка.

Да, это красиво, а у меня, похоже, паранойя. Мне неприятно быть такой дурой и хочется отмотать время назад. Ведь для того чтобы получить моё фото, Баеву вовсе не нужно гоняться за мной с камерой. Глядя на этот снимок, я понимаю, что хитрый охотник, присевший на корточки рядом со мной, где-то в глубине души художник и романтик. Где-то очень глубоко. А я истеричная дура, и это, к сожалению, сейчас на поверхности.

– Тебе не понравилось вино? – Баев кивает на мой недопитый бокал. Он мудро хочет сменить тему.

– Хочу игристого,  – звучит неожиданно капризно, почти как обвинение.

Я тупо продолжаю быть идиоткой – дед бы меня проклял. Но Тимур покорно принимает мой каприз, а его лицо приобретает виноватое выражение.  Кажется, он и впрямь озабочен тем, что не догадался сам и не предложил мне игристого алкогольного сопровождения на сегодняшний вечер.

*****

В два часа ночи мы с Тимуром полулежим каждый в своём кресле, сложив ноги на низенький кофейный столик, и добиваем вторую бутылку «Вдова Клико». Чего уж, гулять так гулять. Моя долгая исповедь очищает душу, а горечь и злоба  растворились в играющих прозрачных пузырьках буржуйского шампанского. Мы отпраздновали поминки моего непутёвого отца и некогда могущественного деда. Да, именно праздновали, потому что сейчас, отпустив обиду, я вспоминала то немногое светлое и тёплое, что не позволило моей душе погрузиться в холодный липкий мрак. Отдаляя от меня мой маяк, дед всегда оставлял мне соломинку, не позволявшую пойти ко дну. И именно он подарил мне тот маяк – главный смысл моей жизни, ради которого я барахталась, карабкалась и становилась сильнее.

Но именно это и не стало сейчас откровением, и по-прежнему осталось главной тайной, которую я долгие годы делю лишь со своим Феликсом. Без этого признания моя исповедь была неполной, и многие поступки теряли смысл, но деликатность моего собеседника не позволила мне выйти из зоны комфорта, и я благодарна ему за это.

Тимур же рассказал мне, как познакомился с моим отцом, как из-за него влип в неприятности и выпутался из них, благодаря моему деду. Рассказал об их недолгой, но плодотворной работе и признался даже в том, что опаснее человека, чем мой дед, ему за всю жизнь встречать не доводилось. И он был рад, что смог безболезненно уйти от дальнейшего сотрудничества с ним.

– Твой дед был большим оригиналом и редкостной сволочью, но, если честно, я им восхищался.

Я была с ним полностью согласна и подписалась бы под каждым словом, но спросила о другом:

– Так, значит, мой папенька подставил тебя?

– Я бы не сказал так громко, – Тимур поморщился, – правильнее было бы сказать, что он подвёл и меня, и себя в той же степени. Ведь твой дед не страдал альтруизмом, поэтому мне просто повезло нарваться на его помощь, так как мы с Алексом были в одной упряжке.

Теперь уже я впитывала откровения уставшего матёрого волка, разделяя его боль и тоску скорбным молчанием. И праздновала вместе с ним его удачные взлёты, сопровождая торжество мелодичным звоном   фужеров. Его откровения были искренними, но избирательными ровно настолько, чтобы отгородить меня от ужаса и грязи изнаночной стороны опасного бизнеса. Мы осторожно обнажали свои души, и ещё тщательнее запечатывали свои сокровенные тайны.

Сейчас передо мной сидел немолодой, побитый жизнью, но очень сильный мужчина. Мужчина, чья личная драма оставила незаживающие рубцы на сердце. Тот, кто заменил личную жизнь работой и ради комфорта своих детей слил в бездну даже попытки стать счастливым.

– За детей, – пролепетала я заплетающимся языком и проглотила остатки золотистого коллекционного напитка. – Дети – наше всё!

Ох, что же  я так наклюкалась, тогда как мой собутыльник живее всех живых, да ещё и ухмыляется, стервец.

– Согласен, – поддержал мой тост Тимур, – когда-нибудь ты выпьешь за это осознанно, а пока, малышка Эсмеральда, тебе ещё рано думать о детях. Для начала тебе нужна стабильность, и ты можешь всегда рассчитывать на мою помощь. И для этого вовсе не обязательно прибегать к русалочьим чарам, – он хитро улыбнулся и подмигнул, а меня взбесил его покровительственный тон и напоминание о моём позорном провале.

– В переговорах с волками иногда одного доброго слова бывает недостаточно, – отвечаю медленно, уже тщательно контролируя дикцию. Негоже было расслабляться в чужом логове.

– Но ради таких волшебных глаз я готов простить дерзкую возмутительницу спокойствия. 

Можно подумать, я просила у него прощения! Тимур продолжает снисходительно улыбаться и так напоминает мне меня… Это бесит сильнее всего.

– Так, пора и честь знать, – подытожила я наши ночные посиделки, когда увидела, что Тимур собирается открывать третью бутылку шампанского.

– Диан, я предлагаю тебе никуда не ехать ночью и разместиться в моей гостевой комнате, там тебе будет удобно, – лениво и расслабленно предложил хозяин дома, а я вовсе не заметила опасного блеска в его глазах, так же как и подтекста в словах. Лишь вежливое участие и, возможно, беспокойство. А с другой стороны я слишком много сегодня упустила и не заметила. Поэтому лучше убраться побыстрее.

Тимур всё же открыл третью бутылку неприлично дорогого напитка и разлил по фужерам. О том, как будет выглядеть мой ночлег в доме малознакомого мужчины с моральной точки зрения, я совсем не думала. Зато ответственно помнила о завтрашних переговорах с китайцами, чтоб им икалось. В свете всех этих событий мой постой в Баевских хоромах уже был неприемлем. Столичные пробки просто не позволят мне прибыть вовремя, с учётом того, что ещё необходимо заехать домой и почистить пёрышки. Свои соображения я и озвучила Тимуру, при этом не отказывая себе в удовольствии вкусить очередную порцию игристого.

– Я сам тебя провожу, – объявил Тимур, а я изумлённо вскинула на него осоловевшие очи и поймала тёплую улыбку и усталый взгляд.

Удивительный он мужик – классный, опасный и совершенно непонятный. Задружить с этим волчарой? Возможно, он действительно будет мне полезен. Я непременно подумаю об этом на трезвую голову.

В обратный путь мы возвращались всё тем же составом,  плюс один – я-сам-тебя-провожу. Меня больше не настораживали дремучий лес и одинокая дорога вдоль Великой Баевской стены. Но и Ян уже не балагурил за рулём. В присутствии босса он выполнял роль профессионального глухонемого извозчика. Оба из ларца, по обыкновению, тоже молчали и зорко следили за дорогой. В три часа ночи вся сопровождающая меня боевая дружина вид имела грозный и деловой, будто сон – это вообще для слабаков и хлюпиков. И прямо сейчас этот хлюпик я. У меня просто не хватает сил бороться со сном и я, как болванчик, мотаю пустой головой, которая под тяжестью дрёмы падает то на могучее плечо терминатора, то на, теперь уже дружеское, – Баева.

Короткая вибрация в моей сумочке заставила меня встряхнуться, а взгляд на экран телефона – нахмуриться. Это где же я держала свой мобильник, если за последние два часа в нём накопилось столько пропущенных звонков и сообщений? Надо сказать, что в три часа ночи такая активность слегка настораживает. И, конечно, я догадываюсь, зачем могли звонить адвокат и Карабас, но Римму-то я вроде бы успокоила. А Влад!? Разве он не должен беречь мой покой, вместо того, чтобы изводить меня ночными звонками? И разве сам он не должен сейчас спать у себя дома?

Не внесли ясности и входящие сообщения от потерявших меня мужчин с вопросами «где ты?» и  просьбами перезвонить. Однако понимаю – всем звонившим известно, что я не дома. Терпеть не могу ночные разборки. Самым информативным оказалось сообщение от Риммочки, которая поведала, что меня разыскивает толпа озверевших мужиков и это грозит перерасти в проблему. Именно ей я и решила позвонить. Римма мгновенно отреагировала на мой вызов и, несмотря на волнение, быстро и лаконично обрисовывала ситуацию. Ситуация меня не обрадовала. Сейчас бы с подушкой обняться, но моя неожиданная группа поддержки держит меня в тонусе. Вряд ли у меня найдётся терпение, чтобы утешить каждого обеспокоенного друга, и сейчас я не готова к разбору полётов, от слова «совсем». 

– Маленькую Белль потеряли? – вторгся в мои мысли насмешливый голос Тимура.

– Пропустила несколько звонков и вызвала народное волнение, – отшутилась я, не желая вдаваться в подробности, но Тимур и не настаивал и продолжил так улыбаться, словно разгадал какую-то тайну или сам лично организовал эти волнения.

– Диан, а давай со мной  в Питер, если у тебя ничего не горит. Погуляешь, расслабишься, а заодно и зацепишься там, а я помогу, –  неожиданно предложил Баев, и мне даже понравилось предложение, а главное, что оно полностью совпадает с моим желанием посетить этот город и моего рыжего друга. – Я вылетаю утром в четверг, поэтому у тебя сутки на размышления. Познакомлю с интересными людьми.

Это было сильной мотивацией – знакомство с интересными людьми никогда не бывает лишним, особенно там, где собираешься заработать денег. Я с тоской прокрутила в памяти весь список дел, в который попали ещё и китайцы.

– У меня горит, – ответила, не скрывая сожаления, – но буду надеяться, что мы не поссоримся до твоей следующей поездки и тогда я с удовольствием составлю   компанию тебе и интересным людям из северной столицы, – и я осветила  хмельной лучезарной улыбкой тёмный салон автомобиля.

****

Конечно, с моей стороны наивно было рассчитывать на то, что приехав домой, я под покровом ночи беспрепятственно доберусь до тёплой, манящей постели и забудусь блаженным сном. Но обнаружить у своего подъезда сходняк брутальных самцов я никак не ожидала. Первыми в моё поле зрения попали могучая фигура Карабаса и великан Андрюша, по всей видимости, охранявший тушу своего босса от ночных разбойников. За колоритными фигурами обнаружился и Влад в компании Петра. И вся эта недремлющая братия, образуя нестройную шеренгу, выдвинулась навстречу приближающемуся железному монстру господина Баева. Мама дорогая!

Моя левая рука, бедро, левое ухо и край левого глаза мгновенно ощутили, как рядом со мной напрягся  терминатор. Я уже ожидала, когда оба бойца обнажат свои грозные пушки, но Тимур дал парням команду успокоиться и с шальной улыбкой обратился ко мне:

– Твоя фан-группа впечатляет.

– Да уж, бодры, как на пионерской линейке, – хмуро проворчала я и уже сильно жалела, что не осталась там – за высокой стеной, в тихой и гостеприимной «сторожке» Тимура. Да, я жалела, потому что оправдываться – это вообще не моё. А эта мини-демонстрация жаждет, как минимум, объяснений.

– Ну, Мендель, ну, жучила,  – развеселился Тимур, а я с досадой подумала, что роль Фигаро моему сердобольному Петечке может сейчас аукнуться, и надо срочно его спасать.

– Тимур, Пётр собирался сопровождать меня к тебе, а я просто сбежала… – я пытаюсь дать понять, что адвокат не действовал втихую, но Тимур ободряюще сжал мою руку.

– Я знаю, Диана, он мне весь телефон оборвал и написал уже целый доклад в сообщениях. Так что, возможно, я пока не буду менять адвоката.

Вот и чудненько, тогда, пожалуй, и я не стану вникать в ночные разборки больших мальчиков.

С Тимуром я простилась сразу, как только он помог мне выбраться из машины. На прощание он поцеловал мне руку и, не тратя слов, одарил многообещающим взглядом. О том, что за обещания таятся в этих чёрных омутах, я даже и размышлять не буду. Вполне достаточно того, в чём я уверена – это не угроза. А всё остальное, возможно, станет для меня полезным.

– Ребятки, мне кажется, что для утренней пробежки ещё рановато, – поприветствовала я компанию поджидающих меня мрачных мужчин. Впрочем, адвокат вовсе не выглядел мрачным, к нему первому я и направилась. Но Влад бросился мне навстречу, словно меня требовалось прикрыть от пули. Я понимала, что провела его, но стыдно мне не было, наоборот – я злилась. Злилась на его заботу и волнение, на его присутствие в компании Менделя и Соколова, на его, на хрен мне ненужную, ревность и настойчивость, и даже на его привлекательность.

– Диана, с тобой всё в порядке? – Влад заглянул мне в глаза.

Что ты ищешь там, дорогой? Ты же прекрасно знаешь, что со мной всё в порядке. Или ты ждёшь, что я растаю от твоего беспокойства и растекусь от счастья приторным сиропом? С моего языка уже готовы сорваться ядовитые слова, но вовремя вмешался Пётр:

– Птичка моя, тебе срочно надо выспаться, у тебя был очень трудный день.

Да, чёрт возьми, у меня был очень трудный день и начался он пару недель назад. Я выдохлась эмоционально и физически и заслужила полноценный сон. Рада, что адвокат оказался настолько прозорлив и благоразумен, что не задавал идиотских вопросов. Я уделила ему лишь минуту, за которую попросила переговорить с Тимуром, чтобы разрулить щекотливую ситуацию. Потом поцеловала его в щёку и попрощалась. Карабас стоял рядом, и ему хватило сообразительности не задерживать меня и не изображать беспокойную квочку. Он просто пожелал мне спокойной ночи, и ему раскатистым басом вторил орк Андрюша.

Почти физически ощущая взгляды, прожигающие мой затылок, я проскользнула в подъезд, а за мной неотступной тенью проследовал Влад. Вездесущий, мать его, Влад. Только бы молчал от греха подальше. И он, к счастью, не проронил ни звука. Предполагаю, что за его вынужденной немотой кроется лютая обида, но сейчас мне на это…  Я так устала, что не в состоянии анализировать.

Уплывая в долгожданный сон, я настойчиво цепляюсь за волшебную картинку в моей голове. Серый замок в лучах осеннего солнца, изумрудная трава и прощальный щебет птиц. Горько-сладкие воспоминания тонут в поглотившем меня сне.