ГЛАВА 17. Влад 2018г.

2018 год 

Влад

                                      Опасайся плениться красавицей, друг!

                                      Красота и любовь – два источника мук.

                                      Ибо это прекрасное царство не вечно:

                                      Поражает сердца и – уходит из рук.

                                                                                                                                                                                                                                                            Омар Хайям                                                              

В моей серенькой, однообразной жизни вдруг наступил необычный, яркий период. Я бы назвал его феерично-трагический, потому что ощущаю себя праздничной ракетой. Изящная ручка любимой женщины зажгла мой фитиль и запустила в чумовой полёт. И вот дышать уже нечем, пройдены все слои атмосферы, но эйфория не отпускает. А в итоге, меня обязательно разорвёт на миллион болезненно-кровоточащих осколков. И в финальном экстазе я осыплюсь бесполезным серым пеплом к прекрасным ногам своей ведьмы. А она перешагнёт через меня и отправится на поиски новой игрушки.

Этот выбор сделал я сам и не жалею, но… только очень боюсь. Боюсь проснуться и не ощутить прикосновений к её шелковистому телу, не вдохнуть возбуждающий аромат её кожи, не услышать будоражащий голос и редкий, но такой удивительный смех. Я хотел бы спрятать её от всего мира и владеть единолично. Дышать ею, смотреть в эти невероятные глаза и долбиться в её тело до искр из глаз, до потери сознания, до остановки сердца. Да, именно так – я двинулся на этой женщине. Почти физически ощущаю выжженную мишень на своей груди. В ней пылают уже сотни ядовитых стрел, и не хватает лишь одной – той, что пробьёт яблочко и оборвёт мой фантастический полёт.

Я постоянно говорю ей, что люблю, но не уверен, что это любовь, скорее, болезнь – острая и неизлечимая, как наркозависимость. Я дико ревную Диану ко всем – к друзьям, коллегам, к телефонным звонкам. Даже к китайцам, которые будут смотреть на неё и, конечно, желать. А разве можно её не желать? Я постоянно варюсь в этой жгучей ревности, унижаюсь, заискиваю, злюсь и не понимаю эту женщину. Пытаюсь врать самому себе, что она приняла моё предложение вместе с кольцом, и уже без пяти минут МОЯ. А на самом деле…  Это я принял её условия, уговорил надеть кольцо и это я уже весь её, со всеми потрохами, мечтами и страхами. Её почти муж. Обожрался груш – ни отнять, ни прибавить.

Коварная лживая ведьма – сплавила меня из дома, а сама свалила на встречу к Баеву. Я как чувствовал, что нельзя её оставлять, но как удержать – не понимаю. Ночью чуть не сдох от ужаса и неизвестности, когда понял, с кем она. Даже не знаю, какой итог меня пугал сильнее – что она станет жертвой его жестокости или что он станет жертвой её харизмы. Я слышал о Баеве достаточно и видел его пару раз – это вам не Соколов, которому бабы добровольно отдаются только в состоянии глубокой анестезии. Баев матёрый, свободный хищник и, судя по последним новостям, фитиль там ещё не усох. Диана не боялась встречи с ним, да она даже предвкушала эту встречу. Почему? Она вообще чего-нибудь боится? Не девка, а бомба. Только кто и с какой целью сбросил её на наш город? И я, бля, в самом эпицентре предстоящего взрыва. Счастливчик, мать твою!

Она нереальная, без изъянов, и вот как такое случилось? Даже если предположить, что природа одарила её одну всем тем, что готовила для целого государства, и девчонке просто повезло, то почему повезло мне? И повезло ли? Её полезные навыки меня просто в ступор вгоняют – общается на всех языках, машину водит так, что Шумахер нервно крестится и жмурится. А как она вырубила Баева-младшего… Блокбастер какой-то. А я, похоже, главный лошок в этом боевике – пока ещё уклоняюсь от пуль, но в финале непременно пристрелят, и хеппи-энд состоится без моего участия. К примеру, с Баевым.

Вот чем они занимались всю ночь? Чёрт! И пока я нарезал круги по двору, изводя себя опасными фантазиями, моя будущая жена бухала с этим монстром. А, возможно, и не только бухала. И спросить не смог. Она приехала пьяная и такая злая, что свои вопросы я трусливо проглотил и потом обнюхивал её спящую целый час, как голодный пёс. А утром вместо порции секса получил по носу. Теперь ещё и побитый пёс. А информации по-прежнему ноль.

Римма проснулась раньше нас и уже приготовила завтрак – просто удивительно. Что Диана сотворила с этой девчонкой, что она ей в рот заглядывает и шуршит тут, как Золушка? Я даже не предполагал, что такие куколки могут пригодиться в хозяйстве. Точнее не так – только верхом на «хозяйстве» я и мог такую представить. Но очаровашка оказалась очень полезной в быту – наводит идеальную чистоту и вкусно готовит. Почему? Чего она хочет от Дианы? Просто скрывается или решила сменить хозяина?

У моей роковой красавицы настолько сильная энергетика, что она притягивает к себе, как мощный магнит. Но главное, кого притягивает – ещё вчера я мог узнать об этих людях только через СМИ. А сегодня ночью я стал членом их команды. Команды придурков. Не понимаю, зачем Соколов примчался ночью со своим Кинг-Конгом?  Можно подумать, он был готов защищать Диану от Бая, а сам, когда его машину увидел – чуть не обос*ался от страха. Да и Мендель заметно струхнул. Но зато все отметились, как заботливые и верные рыцари. И я в роли главного нежданчика. Всех приручила моя ведьмочка. Бай лично привёз и ручку поцеловал, сука. Захерачить бы ему по этим губам бейсбольной битой. Но куда мне – я ведь состоял в отряде ссыкунов, представителей встречающей делегации. А потом молча потащился следом, как длинный хвост у бультерьера – вроде и на хер не нужен, но вовремя не отрубили, пожалели и оставили прикрывать роскошный тыл хозяйки.  Как так угораздило-то меня?!

Так и куколка Риммочка распласталась под мощной плитой ведьминского обаяния – добровольная рабыня. И ведь реально девчонка красотка, всё при ней – и фигурка, и мордашка. Но у меня теперь иные стремления. Е*ать – так королеву.

А вот и сама королева – грациозная экзотическая кошка.  И плевать она хотела на своих подданных – пошарила в телефоне и принялась за завтрак. Ни тебе «приятного аппетита», ни взгляда, ни внимания.    

– Влад, а ты ждёшь, когда твоя каша инеем покроется? – Диана смотрит на меня насмешливо, и я теряюсь, как болван.

– Я ждал вас, девочки, – понимаю, что звучит глупо, ведь Диана уже ест, а я, как баран, сижу перед почти остывшей кашей. Бормочу запоздало: «приятного аппетита» и, похоже, мой аппетит уносится к Диане.

– Спасибо, Владик. Лишний раз убеждаюсь, что обеденный этикет сочинили люди неголодные, – прокомментировала она и тут же забыла обо мне.

Можно подумать, она голодала когда-то. Хотя, что я о ней знаю…

– Так, пора в путь, амиго, нас ждут великие дела, – провозгласила моя бескомпромиссная королева и быстро покинула кухню.

Её настрой меня настораживает – что-то задумала моя непредсказуемая девочка. И для начала я предпочитаю не доверять ей руль. Тише едешь – целее нервы.

Но Диана всё решила по своему – в офис я должен уехать первым, а сама она пообещала приехать к началу переговоров, так как ей необходимо прочитать черновой вариант договора и список обсуждаемых вопросов. Отлично, она даже не знает, о чём речь. О чём я только думал вчера, когда согласился на эту бредовую авантюру? Но теперь поздно трепыхаться.

Без Дианы ехать я не хотел, но и заново переживать беспредельные гонки меня не вдохновляет. Надеюсь, она не подведёт и приедет вовремя. Ну, не кинет же она нас, раз пообещала помочь. Только сомневаюсь, что ей хватит времени, чтобы вникнуть в тему. Да она вообще сейчас не здесь, знать бы только, где витают её мысли. Её отстранённость меня нервировала и тревожила. Почему она такая, неужели с Баевым что-то было, и я не выдержал конкуренции? Диана слишком горячая штучка и, разогретая алкоголем, могла… Неужели она могла? Спросить об этом в лоб чревато посылом на хер, но терпеть неизвестность уже невыносимо.

– Диана, с тобой всё в порядке? – я застыл на пороге спальни, рассматривая любимую женщину.

– Что? – встрепенулась она.

Стоя перед зеркалом, Диана расчёсывала волосы и даже не услышала вопрос, увлечённая своими мыслями.

– Я спрашиваю, всё ли у тебя в порядке. Ты какая-то задумчивая.

– Просто наметила на сегодня много важных дел и теперь пытаюсь ничего не забыть, раскладываю по полочкам, планирую, – она поворачивается ко мне и улыбается. Улыбается тепло, и мне, как будто, немного легче, но ведь я так и не задал мучивший меня вопрос. И задать пока не получается – она стремительно пересекает комнату и, подойдя ко мне вплотную, кладёт одну руку мне на грудь, а второй нежно проводит по щеке. От этой незатейливой ласки моё сердце начинает грохотать и пересыхает горло. Приподнявшись на носочках, моя девочка выдыхает мне в губы: «Ты мой сладкий» и я уже, как горячий зефир – бери и лепи.

Наш поцелуй, как глоток живительной влаги для умирающего путника, и я уже жадно шарю по телу моей искусительницы. Она заводится мгновенно и её проворные пальчики уже справляются с ремнём на моих брюках. Но мою голову пронзает несвоевременная мысль, которую вместо того, чтобы проглотить, я озвучиваю:

– А как было с Баевым?

Диана слегка отстраняется и непонимающе смотрит на меня.

– Что было? – её дыхание ещё неровное, а в глазах действительно непонимание.

Осёл, что я делаю? Пытаюсь неумело замазать свой вопрос:

– Твоя встреча прошла нормально? Это после неё у тебя образовалась куча дел? – но мой тон всё равно выдаёт нервозность.

Я ещё продолжаю обнимать Диану, но её тело перестаёт быть податливым, оно напряглось, и на красивых губах появилась опасная улыбка.

– Ты ревнуешь, милый?

– Да, – вырывается слишком быстро. Да я уже и не в состоянии говорить загадками.

– Зря, – она выворачивается из моих объятий быстрее, чем я реагирую на её манёвр, и мои пальцы ловят пустоту. – Тебе абсолютно не о чем волноваться, Влад. Мы с Тимуром много пили и разговаривали, и у него больше нет ко мне претензий. – Сейчас от её голоса в комнате должно похолодать на пару градусов, но меня бросает в жар.

– Вот как? С Тимуром, значит? – меня охватывает ярость, скрыть которую я не в силах. – Вы уже на «ты», на брудершафт пили? А ещё что делали?

– О-о-о! – многозначительно выдаёт Диана и прищуривается.

А моё нездоровое воображение подленько рисует самую порно-отстойную сцену, которая могла бы соответствовать этому «О-о-о». Но Диана грубо прервала бесконтрольный полёт фантазии, резко толкнув меня в грудь.

– Вот что, Владик, я сейчас скажу, а ты впитаешь и сделаешь единственно правильный вывод. Или НЕ сделаешь, и тогда следующий разговор будет очень короткий и в одну сторону. Так вот, милый, по роду своей деятельности мне приходится постоянно общаться с людьми, как приятными, так и не очень. И преимущественно это мужчины. Рабочий график у меня ненормированный и включает поздние ужины, ночные посиделки, отвязные вечеринки и длительные командировки, часто внезапные. Такова моя жизнь и менять в ней что-либо в моих планах не значится. Излишне тесное сближение с тобой и без того нарушило намеченный маршрут. Ты для меня стал гораздо ближе, чем следовало. И ты это либо ценишь и делаешь выводы, либо выводы делаю я. Отчитываться перед тобой я не буду. Никогда! Но предупреждать тебя о своих планах я, вероятно, могла бы, если бы ты не портил наши отношения.

Я стоял и думал, какой я клинический идиот. Ненавидел себя за несдержанность и за слабость перед этой женщиной.

– Я волновался за тебя, – моё блеяние сейчас выглядит жалким и отстойным. Уж лучше бы молчал.

К счастью, презрения в глазах Дианы я не увидел, но то, что видел не вселяло оптимизма. Она, казалось, смотрела вообще сквозь меня, и этот взгляд одновременно пугал и завораживал.

– И ещё, дорогой, я уже говорила, что не вру. Я могу не отвечать на некоторые вопросы по множеству причин, но если посчитала нужным ответить, то советую не сомневаться в моей искренности – сочту за оскорбление. А в качестве утешительного, но незаслуженного бонуса за твои волнения, скажу – с господином Баевым у меня ничего не было. Он мне очень интересен, но в другом аспекте – не как сексуальный партнёр. А теперь, будь добр, избавь меня от своего общества. Не хочу опаздывать на переговоры из-за никчёмных разборок.

И отвернулась. Сука.

Отчитала, как нашкодившего школьника, унизила, ещё и послала, будто какое-то ничтожество. Злость на себя и Диану обрушилась на меня стремительной лавиной. Надо что-то сказать, но с языка рвутся слова, которые не исправишь, и я до боли стискиваю зубы. Даже глаза прикрыл, чтобы эта стерва не догадалась, что я хочу её придушить. Но она даже не смотрит в мою сторону и от этого ещё хуже.

С трудом отрываю от пола потяжелевшие ноги и почти бесшумно выхожу из спальни. Я настолько дезориентирован, что зависаю на несколько минут у закрытой двери и не могу сообразить, что мне делать дальше. Уши заложило и густая, вязкая пелена застилает глаза. Что это со мной? Наверное, хронический недосып даёт о себе знать. Часто смаргиваю, и что-то щекочет лицо. Подношу руку, чтобы избавиться от помехи и влага на пальцах сокрушает осознанием – я плачу. Плачу, твою мать. Из-за женщины, которую мечтаю назвать своей женой, из-за которой потерял покой, сон и аппетит. Которую люблю до острой боли в висках, до бешеной аритмии и, как оказалось, до слёз. Кто сказал, что любовь – это прекрасное чувство, божья награда? Ложь! Любовь – это опасное оружие, мучительная болезнь, страх и отчаянье, долгая и медленная смерть. За что же мне этот подарок?

Внезапная мысль о том, что Диана выйдет из комнаты и увидит меня под  дверью, да ещё и в слезах, заставляет меня сорваться с места и ринуться к выходу из этой квартиры, где моё общество стало в тягость. Порывистым движением стираю позорные слёзы и чуть не сбиваю с ног Риммочку, невесть откуда взявшуюся на моём пути. Она что-то говорит мне, но это просто звук, слов я не разбираю.

У лифта торчит какая-то тётка и встречает меня с нескрываемым любопытством. Даже рот приоткрыла – поговорить, что ли, вздумала? Резко разворачиваюсь и направляюсь к лестнице. Здесь дышать стало немного легче, но злость не утихла. Чтобы не заорать, снова стискиваю зубы до противного скрежета и выливаю свою ярость на стену.

Боль, наконец, отрезвляет, и я тупо пялюсь на окровавленный кулак. Клочки кожи повисли на сбитых костяшках. Крови неожиданно много – и под ногами на ступеньках, и на свежеокрашенной розовой стене, и на моих безукоризненно отутюженных брюках и белых манжетах рубашки. Так, а где пиджак? В левой руке обнаружилось пальто, а пиджак, вероятно, остался у Дианы, да и галстук тоже. Возвращаться вообще не вариант. Замечаю, что ремень на брюках расстёгнут и болтается, позвякивая бляхой. Теперь понятен тёткин недавний интерес. Сейчас бы пусть оценила – видок как раз для важных переговоров с иностранцами. И, как подтверждение моим мыслям, в кармане звонит телефон. Извлекать звонилку левой рукой из правого кармана не очень удобно, но я справляюсь и даже успеваю ответить Русику.

– Не разбудил, братан? – весёлый голос друга казался сейчас настолько неуместным в моём тухлом мирке, как разноцветные шарики на траурной церемонии.

В отличие от меня, Руслан неисправимый оптимист и всегда имеет минимум два выхода даже в безвыходных ситуациях. У меня как раз такая. Но это точно не телефонный разговор.

– Уже проснулся, – бурчу в ответ и выслушиваю радостное напоминание о том, что через полтора часа наши потенциальные партнёры из далёкой Поднебесной империи будут счастливы видеть и слышать мою великолепную будущую супругу, ну и меня на заднем плане.

Еле удерживаюсь от комментария, что задний план – это как раз самое моё место. Подтверждаю, что мы будем вовремя, хотя сам и не уверен на сто процентов, что Диана не передумала. Да, если честно, то мне сейчас абсолютно похер, состоятся эти грёбаные переговоры или нет. Я прошу Русика встретить меня на парковке у офиса с бинтом и перекисью. Он явно удивлён, но не задаёт лишних вопросов, оставляя их до встречи. Думаю, что он даже будет рад обнаружить меня в таком виде. Друг всегда считал, что в моей жизни не хватает драйва, а у меня дефицит эмоций. Вот и порадую его неожиданным всплеском.

Таких финтов я не творил даже в юности. Дрался, конечно – не без этого, но чтобы разбивать кулаки о стену… Я так не психовал даже когда меня Ленка бросила, а ведь с ней меня связывали годы, и вроде бы любовь, как я думал. Оказалось, то были не страсти, а так – вяленькая репетиция перед бурным, сокрушительным чувством. А теперь во мне драйва – вёдрами черпай. Да я сам уже мистер Драйв.

*****

–Ух, да ты прямо как жених вырядился, – Руслан внимательно оценил мой потрёпанный вид, перевёл взгляд на окровавленную руку и присвистнул, – Какие страсти, брат, и, судя по тому, что ты один – шерше ля фам?

– Ага, «ля фам» – он самый.

До начала переговоров ещё есть время, но его недостаточно, чтобы обрисовать другу всю полноту картины и передать в какой я заднице. Да и место для душевных излияний не самое подходящее. Поэтому, пока Рус мне оказывал первую медицинскую помощь, я коротко пояснил суть конфликта и выразил надежду на то, что Диана всё же приедет ко времени.

– Как же весело протекают твои будни, Вэл, я прямо истекаю завистливой слюной.

– Лишь бы не безудержной мочой, так что завидуй молча, – парирую я, и мы заваливаемся в наш кабинет.

– Ты бы ещё в тюремной робе заявился, – Лёха смерил меня презрительным взглядом и вернулся к прерванному разговору с Михаилом.

Михаил? А что тут делает этот крендель, разве мы его не забраковали? Я с недоумением пялюсь на недотёпу переводчика и отмечаю про себя, что выглядит он гораздо увереннее, чем вчера после собеседования. Лёхин приветственный комментарий я просто игнорирую, но не Русик:

– А чем тебя его прикид не устраивает, ведь это ты у нас главный переговорщик и, как я понимаю, Мишка-Сяо, а нам ни к чему светить таблом, – и, сложив ладони вместе, Руслан низко поклонился Михаилу.

– Клоун, – зло процедил Лёха и снова перевёл взгляд на меня. Осмотрел, словно мерзкое насекомое и меня накрыло.

– Послушай, ты, хлебало своё заверни в обратную сторону или я тебе помогу, начальник х*ев.

Таких выпадов от меня, всегда уравновешенного и неконфликтного, не ожидал никто. Да что там – я и сам от себя не ожидал, вероятно, пребывал ещё на кураже. Да и от Лёхи таких борзых наездов мы с Русиком не ждали – с чего бы ему так себя вести и изображать главного гондона?  Лёха набычился, но я уже успел заметить промелькнувший испуг в его глазах. Сейчас одно неосторожное слово или движение с его стороны – и меня уже будет не остановить. Он это отлично понял, поэтому тихо просипев «потом поговорим», отступил и сосредоточился на своём протеже, который заметно побледнел и косился на меня с опаской.

– Ты, Мао Цзэдун, не волнуйся, к тебе нет претензий… пока, – но, кажется, мои слова возымели обратный эффект и Мишка, протерев вспотевший лобик платочком, взвизгнул:

– П-простите, но я просто не могу работать в такой атмосфере.

– Да кто тебя трогает, сын Поднебесья, расслабься уже и давай, репетируй потихоньку, – попытался успокоить переводчика Руслан, но как-то не очень убедительно. Небритый, в джинсах и толстовке, в глазах Михаила он сейчас не выглядел миротворцем.

Как ни странно, положение спас Лёха. Взглянув на часы, он деловито произнёс:

– Так, время у нас ещё есть и мы с Михаилом ненадолго отлучимся, попьём кофейку.

Ну, и попутный ветер вам в спину.