ГЛАВА 4. Париж - 2003

 2003 год

 Париж

За прошедшие две недели я лишь дважды покидала остров в сопровождении Демона, и оба раза мы посещали женского доктора – позорище. Правда, ещё во время второй поездки дед получил мои новые документы. Теперь я Диана-Эсмеральда Шеро – звучит невероятно круто. В тот же день я сообщила об этом Дашке, и она пищала от восторга. С подругами я созванивалась почти каждый день, Витьку и Серёже звонила реже, а Шерхану всего два раза. Ну, не буду же я на него ежедневно выливать свой детский восторг. Ему было важно знать, что у меня всё в порядке, а на мой шкаф в стене и моё величественное имя ему плевать с Эйфелевой башни, ну, или какая там в нашем городе самая высокая.

Интересная традиция у них тут с именами. Своё второе имя я получила в честь невиданной мной бабки, любимой и незабываемой жены Демона. Мой грозный дед даже, казалось, был осчастливлен этим событием. Бабка мне, конечно, была интересна, но не так чтобы очень. А за первое имечко пришлось побороться. Примерять на себя прозвище старой ведьмы Эльвиры я наотрез отказалась и взбунтовалась против этих средневековых традиций, к счастью, дед и не настаивал. Хорошо, что я уже была Дианой и отказываться от своего имени была не намерена. А если бы родилась во Франции в демоновской статусной семейке, то быть бы мне тогда Эльвирой-Эсмеральдой-Антуанеттой – вот ведь мрак.

Кстати, о статусе. Несмотря на то, что Демон не ограничивал мою свободу передвижений, он запретил мне общаться с незнакомцами и называть своё полное имя, не желая, чтобы это раньше времени просочилось в прессу. А ещё, как оказалось, за мной повсюду, как привязанные, следовали двое телохранителей. Они всегда держались на расстоянии, и я далеко не сразу их заметила. Вот тебе и свобода передвижений. Сначала их присутствие меня забавляло, потом стало напрягать, и я немного поиздевалась над дяденьками, петляя по лабиринтам острова. Но, когда поняла, что этот хвост неизбежен, то смирилась и забыла об их присутствии.

Вмешаться им пришлось лишь раз, когда один слишком настойчивый турист проявил излишнее упорство в попытке со мной познакомиться. Мои оперативные секьюрити очень лихо оттеснили навязчивого поклонника, не создавая шума и скандала. Тогда я почувствовала себя жутко важной персоной и мне это даже понравилось. Конечно, моя яркая внешность привлекала к себе внимание, но здесь, во Франции я не выглядела экзотической птицей и цвет моей кожи никого не удивлял. Это было как освобождение. Здесь всё было по-другому, и я спешила делиться со своими друзьями, оставшимися в далёкой стране,  новостями и впечатлениями обо всём.

С танцами я и не думала завязывать, и каждый вечер, включив плейер, погружалась в родную стихию. Но в моей, хоть и просторной комнате, было очень сложно развернуться и у меня на теле неизбежно появлялись синяки. Однако проблему я решила легко. Теперь я стала выходить из дома в шесть часов утра, добиралась до безлюдного, тихого сквера и, вставив в уши наушники, начинала своё волшебство. Туристов в это время ещё не было, а редкие горожане не могли мне помешать. Единственные, кому это доставляло неудобство, были мои полусонные телохранители. Они просто плюхались на лавочку, перестав уже от меня скрываться, и попеременно зевая, наблюдали за утренним шоу. Непростая им досталась подопечная и представляю, сколько французских матюков тихо летело мне в спину.

Спустя несколько дней я заметила, что ребята зевать перестали и на их лицах появился неожиданный интерес к моей танцевальной программе. И тогда я постаралась их не разочаровывать и от души демонстрировала все старые и новые постановки. Танцевала я обычно до восьми утра, а потом возвращалась домой, чтобы принять душ, позавтракать и отправиться на очередную экскурсию.

Я уже давно вдоль и поперёк обследовала соседний остров Сен-Луис и самые известные достопримечательности Парижа, и теперь просто наслаждалась долгими прогулками. Ведь август уже был на исходе, и времени любоваться городом оставалось немного.

Сегодня день выдался особенно жарким. Пообедав в ресторане на Эйфелевой башне, я поднялась на верхний уровень, откуда открывался потрясающий вид на французскую столицу. Глядя с огромной высоты вниз, я ощутила внезапное головокружение и крепко вцепилась в перила. Когда в глазах потемнело, и пальцы рук внезапно ослабли, мне показалось, что я лечу вниз. Открыв глаза, я не сразу поняла, что со мной случилось и где я нахожусь. Первым, что я увидела, было испуганное лицо моего телохранителя, кажется, Доминика. Уже полностью придя в себя и ощутив своё тело,  обнаружила себя у него на руках и осознала, что меня куда-то несут. Решив, что бояться мне нечего, я расслабилась и стала осматриваться.

– Ты как себя чувствуешь, голова больше не кружится? – мягко спросил Доминик.

– Ничего не болит? – дополнил вопрос его напарник Жак, и в его голосе слышалась паника.

Я покрутила головой и прислушалась к своим ощущениям.

– Со мной всё в порядке, – бодро ответила. – Может, уже меня отпустите? – я нетерпеливо поёрзала в крепких мужских объятиях.

Доминик отрицательно покачал головой и прижал меня ещё крепче, а Жак с раздражением бросил:

– Ещё чего, нам и так из-за тебя голову снесут.

Ух, какой свирепый дядечка.

Жак был высоким, мощным мужчиной, наверное, лет тридцати, с кучерявыми русыми волосами   и бледно-голубыми глазами. Его крючковатый нос и поджатые губы придавали лицу хищное выражение. У, стервятник, ну и не буду на него смотреть, тем более, что Доминик намного приятнее. И я уставилась на парня, бережно несущего меня на руках.

Доминик был на полголовы ниже своего напарника, и его тело выглядело стройнее – не настолько бугристое. Парень был лет на пять моложе Жака и процентов на сто симпатичнее. Черты лица у Доминика были слегка крупноваты, но совсем его не портили. У него серо-зелёные глаза и прямые, как лучи, ресницы. Тёмные волосы парня были коротко острижены, как у призывника, а щёки и подбородок покрывала лёгкая щетина. В целом его внешность мне казалась приятной, да и взгляд у Доминика добрый – не то, что у противного громилы Жака. К его неудовольствию, я оказалась на редкость энергичной и беспокойной особой.

Жак вообще, вероятно, мечтал, чтобы я заперлась в своей пустой комнате и целыми днями медитировала. В моей же белой «келье» даже телевизора не было. Думаю, что в понимании моего деда, телевизор – это абсолютно бесполезный ящик. И, несмотря на то, что он всё же присутствует в нашей гостиной, я ни разу не видела его работающим. Да и фиг с ним, зато у меня навороченный мобильный телефон и очень скоро будет ноутбук – дед пообещал. 

К тому времени, как мы спустились из башни, нас уже поджидало такси. Доминик осторожно опустил меня на ноги около машины и придерживал за плечи. А я осмотрела свой короткий сарафанчик и подумала, что пока парень меня нёс на руках, мою задницу рассмотрела куча народа, и я стала вспоминать, какие на мне сегодня надеты трусики.

У входа в клинику нас поджидал злой Демон. Я абсолютно не понимала, на кого и за что он злится, но сочла за благо не интересоваться. После посещения врача оказалось, что причина свирепствовать у деда была. У меня обнаружился где-то какой-то тонус, и существовала угроза выкидыша. Мне незамедлительно был предписан постельный режим и предложено остаться в клинике под наблюдением медиков. Предложено – ХА! Да меня здесь никто и не спрашивал. Про танцы мне посоветовали вообще забыть до конца срока беременности. Совсем с ума сошли?!

И я взбунтовалась сразу против всех предписаний. Но Демон был непробиваем, как скалистый утёс, и моего бунта даже не заметил. Меня тут же уложили в прямом смысле слова – закинули на каталку и откатили в отдельную палату под наблюдение камер и врачей. Демон пообещал, что всё необходимое мне привезёт Доминик в течение пары часов, а Жак пока останется со мной в качестве часового. Я почувствовала себя мавзолейным экспонатом и захныкала:

– Дэмиан, но со мной ведь всё в порядке, зачем мне тут лежать, изображая бревно? Я не хочу-у-у.

И сразу стало ясно, что нытьё и капризы Демон не выносит. Он посмотрел на меня, как на врага всего французского народа и под этим страшным взглядом захотелось забиться под кровать и заткнуться навсегда.

– Твои желания больше не имеют значения. Сейчас твоя главная задача – выносить и родить здорового ребёнка.

– А что будет потом? – пискнула я, предполагая самые жуткие перспективы на будущее.

– А потом ты будешь самой прилежной и способной ученицей, самой послушной дочерью и внимательной и доброй сестрой.

– Сестрой? – охрипшим эхом повторила я.

– Вот именно, сестрой для твоего малыша, которого я усыновлю. Ты же не думала, что я позволю трепать имя своей малолетней дочери? Приличные девочки в тринадцать лет не рожают, а моя дочь обязана быть образцом приличия.

Меня затопила обида. Он говорит, словно обвиняет меня в распутстве. Да как он может? Он же всё знает об этой отвратительной истории. Вероятно, прочитав всё на моём лице, Демон криво ухмыльнулся и добавил:

– Я не обвиняю тебя, малышка, просто пытаюсь обрисовать положение вещей. А твоя задача внимательно впитывать и никогда не пытаться со мной спорить.

Он говорил спокойно, даже лениво, но не верить ему было невозможно. Что-то было в его взгляде, что заставляло меня пригвоздиться к месту, а язык приклеиться к нёбу – точно, демонюка.

– Всё, отдыхай, Диана, – сказал Демон и развернулся к двери, чтобы покинуть палату.

Оторопь меня отпустила, а ярость нахлынула со страшной силой, и я со злостью крикнула ему вслед:

– Да кто ты такой? Я тебе не рабыня, а свободный человек, и нечего мне приказывать. На фига тебе сдался этот ребёнок, да кому он вообще нужен? Мне всего тринадцать лет, я сама ещё ребёнок. Ну и пусть бы был этот выкидыш – тоже мне, трагедия!

Демон повернулся спиной к двери и молча смотрел на меня, прищурив жуткие глаза. Да как он это делает?! Почему мне хочется отгородиться от него бетонной стеной, сбежать даже через окно, или просто исчезнуть?

А ведь у меня такие же глаза, и чем тогда его глазюки круче моих, да и что он сможет со мной сделать, в конце концов? Задавив в себе желание капитулировать, я вскинула голову и вперила в Демона самый свирепый взгляд, на который оказалась способна.

– Что смотришь, может, ты мне ещё ремня всыпешь? – с вызовом прошипела я.

Демон сперва нахмурился, и я уже была готова сорваться с места, чтобы спастить позорным бегством. Но неожиданно он откинул голову и громко расхохотался. Дурак, что ли? Я тут серьёзные вещи говорю, а он ржёт, как полковой мерин. Я с опасением посмотрела на приоткрытое окно, боясь, что стекло не выдержит столько децибел. Сомневаюсь, что стены данного богоугодного заведения когда-либо слышали подобный грохот. И, кстати, вполне существует риск, что кто-нибудь вызовет группу быстрого реагирования, чтобы заткнуть волшебный голос престарелого «Джельсомино». Но он заткнулся сам так же неожиданно.

– Диана, ты ещё маленькая и глупая, и многого не сможешь понять сейчас. 

Сам ты старый дурак!

– Но со временем я тебе всё объясню, – продожил Демон, – и ты научишься такому, что сможешь весь мир поставить на колени. У тебя громадный потенциал и в тебе гораздо больше от меня, чем я мог ожидать. Я рад, что твоя мать оказалось настолько сильной и смелой, что рискнула дать тебе жизнь, несмотря на трудности, свалившиеся на неё. И ты тоже должна быть сильной, девочка, тогда у тебя всё получится. Ты не должна говорить плохо о своём ребёнке, имей в виду, он всё слышит.

– А чего это «ОН»? Может, это «она», – вставила я свои ехидные пять копеек, осмелевшая от небывалой лояльности деда.

– Может быть, – снисходительно подтвердил Демон. – В том, что с тобой случилось, ты не виновата, а твой ребёнок тем более. Он уже живёт в тебе и всё чувствует. Разве ты готова стать убийцей или навредить беспомощному существу?

Я с сомнением покосилась на свой плоский живот. Что он там может чувствовать? А что, если Демон говорит правду? По-моему, он никогда не врёт – такому незачем правды бояться. Ох, как же всё сложно...

Интересно, а что бы сказала мама? Что-то мне подсказывает, что мамочка вряд ли бы поддержала мою точку зрения. Вот только маме было двадцать, когда она сохранила ребёнка, а мне… Жуть! Я прямо уже вижу анонс популярной скандальной телепередачи – «Самая молодая мама», «Присылайте кукол для мамы и дочки». Бр-р-р!

Но это было бы в России, а здесь я под защитой Демона, к тому же он собирается усыновить моего ребёнка, ну, или удочерить. От этого немного легче, но всё же – как это страшно.

Демон закончил свою душеспасительную лекцию, из которой мой мозг уже впитал достаточно информации, но переварить был не в силах. Ну, а как это можно осознать – он беспокоится о крошечном, неразумном и ещё не рождённом существе, но при этом мечтает поставить весь мир на колени. Где логика? Или он надеется, что его демонические гены передадутся моему ребёнку, и они начнут вместе править миром? Ну, вот ещё – как бы не так! И я невольно прикрыла руками свой живот. Демон заметил мой неосознанный жест и ухмыльнулся. И что он там себе напридумывал?

– Сейчас, Диана, тебе необходимо отдыхать и набираться сил, чтобы… – он заговорил уже тихо, и под его спокойный голос я незаметно стала уплывать в сон.