Джаред

В спешке поднимаюсь по лестнице, проклиная себя за глупость. Не стоило полагаться на мнение Амира, который уверил меня в том, что шейх не станет дважды искать в одном месте и Меланию безопаснее всего оставить на вилле. Эгоистичное желание держать ее под рукой – вот истинная причина того, что я пренебрег ее безопасностью. Хотя, возможно, я преувеличиваю масштаб проблемы, и визит Али не имеет никакого отношения к обещанию отца. Но все мои попытки убедить себя в том, что я поступил верно, оставив Мэл рядом, летят крахом, когда я, пройдя через малую гостиную, оказываюсь в длинном коридоре. Почти в самом конце, возле двери в спальню Мэл, я вижу ее и Али в преступной близости друг к другу. Гребанный Амир, топчется рядом, не смея ни слова сказать наследнику. Трусливый пес. Внутри клокочет ярость, которая меня самого приводит в замешательство. Стремительно надвигаюсь на воркующую парочку, ощущая, как каждая моя мышца напрягается в предвкушении драки. Али давно не давал мне повода вмазать по его мерзкой роже. Но сейчас я готов рвать его голыми руками.

Уверен, что он заметил мое приближение, в отличии от белокурой вертихвостки. От ярости у меня сводит скулы, горящий гневом взгляд замечает каждое нарушение правил со стороны Мэл. Открытое лицо, распущенные волосы, руки обнажены до плеч, декольте демонстрирует больше, чем скрывает шелковая ткань. Shaitan ее побери, она не просто предстала чуть ли не голой перед членом королевской семьи, но еще и смеет улыбаться этой сволочи. Черт, могу думать только том, что ненавистный братец пялится на мою женщину, которая не только не пытается прикрыться, но и поощряет его, улыбаясь во весь рот. Какая же идиотка! Она даже не представляет во что мне может вылиться ее глупость и бесстыдство.

– Ассаламу алейкум, Адам! Men Haza Almalak ya Ahky[48]? – спрашивает у меня Али, поднимая смеющийся взгляд, когда я подхожу почти вплотную. Сквозь зубы цежу ответное приветствие. Краем глаза замечаю, как испуганно вздрагивает Мелания, вжимаясь в дверь. Почему-то увидев меня, она сразу поняла, что «налажала». Сука. Блядство в крови у этих западных потаскух. Стоит выйти за порог, они тут же ищут следующего.

– Никто, всего лишь одна из шлюх. Пошла вон, – свирепо рычу на Мэл, не поворачивая головы. У нее хватает ума не дерзить и не препираться. Бесшумно, как мышка, маленькая дрянь скрывается за дверью своей спальни. Перевожу тяжелый, мрачный взгляд на Амира, и тот виновато отводит в сторону глаза. Это его упущение, что Мэл оказалась перед взором Али без абайи с открытым лицом.

И только потом мое внимание возвращается к Али.

– Пожмем друг другу руки, брат. И выйдем в сад. Ты расскажешь, откуда в твоем цветнике появилась настолько прекрасная и редкая роза, – витиевато заводит свою песню Али, протягивая мне руку. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не ударить лбом в его переносицу, в то самое место, которое неоднократно ломал в прошлом. И этот сученыш каждый раз бежал жаловаться к мамочке. Если он думает, что я забыл, какая крыса скрывается за личиной льва, то здорово ошибается.

– Если это тот самый цветок, о незабываемой красоте которого рассказывал отец, то могу сказать, что обрезать розовый куст в твоем саду, без разрешения, я не стану.

Прищурившись, я смотрю в самодовольное лицо брата, нехотя пожимая протянутую руку. Я бы, не раздумывая, выбил дух из подобия мужчины, коим является наследник королевства Анмар, но есть правила, которые я должен соблюдать. Пока у меня нет причины распускать руки. Поэтому я жду, пока они появятся, бдительно наблюдая за каждым проявлением эмоций на лице Али.

Едва заметно кивая, я резко разворачиваюсь, снисходительно давая знак брату следовать за мной. Если он и оскорблен подобным отношением, то вида не подает.

Мы оказываемся в саду, на злополучной аллее роз, которая ведет к мраморному цветному фонтану. Мы идем туда, чтобы хоть как-то спастись от полуденной жары.

Продолжая мерзко улыбаться, Али поворачивается ко мне. Он ниже меня и уже в плечах. Смуглый, худосочный и жилистый, с аккуратной бородкой, бакенбардами, с резкими чертами лица, но умеющий красиво «вещать», дар красноречия, который он унаследовал у отца-сказочника. Женщины его любят за длинный язык и умение пустить пыль в глаза. Могла ли Мэл за пару минут общения попасть под обаяние этого шакала? Вспоминаю, как она улыбалась ему, и от ярости сводит скулы. Черт, как она не понимает, что даже воздух, которым она дышит, принадлежит только мне…

Пытаюсь сосредоточиться и перевожу взгляд на брата. Али одевался согласно традициям, в длинную белую рубаху до пят, но только когда наносил официальные визиты. Судя по тому, что сейчас он в такой одежде, значит его появление все-таки носит не развлекательный характер.

– Не буду ходить вокруг да около, брат. Девушка сказала свое имя, – заявляет Али. Я сверлю его свирепым взглядом, сжимая челюсти до скрежета. Али с любопытством следит за моей реакцией, за вздувшимися венами на моих руках, пылающим взглядом… Понимаю, что выдаю себя с головой, но не могу контролировать собственную ярость в данный момент.

– И я понимаю тебя, Адам, – кивает Али, насмешливо глядя на меня. – Такая красивая куколка с небесным взглядом и изящной фигурой. Уверен, она горяча, раз оказалась здесь.

– Говори, что тебе нужно, Али, и уходи. – сердито бросаю я, глядя на брата исподлобья. Протягивая руку, он срывает с розового куста один из белых цветков и подносит к своему сломанному не раз носу.

– Розы в твоем саду даже пахнут иначе, – с двусмысленной ухмылкой произносит Али. – Я не сдам твою блондиночку отцу. Но у меня есть условие, Адам. Надеюсь, ты понимаешь, что я хочу взамен. – Али проводит цветком по губам, улыбаясь шире, белоснежные зубы сверкают на смуглом лице. Я мог бы убить его одним точным ударом кулака в висок.

Но мне нужен повод, мать его. Гребаный повод.

– Я слышал, ты планируешь вечеринку. Не забудь пригласить меня. С нетерпением жду встречи… – делает многозначительную паузу, самодовольно ухмыляясь. – Не с тобой, Адам.

– Твоя беременная жена заждалась тебя, Али, – холодно напоминаю я, убирая ладони в задние карманы джинсов. Али окидывает скептическим взглядом мою одежду.

– Ты мог бы постараться выглядеть не ублюдком английской шлюхи, хотя бы ради отца, – срывается презрительное замечание с губ брата. Я почти с облегчением улыбаюсь, издавая радостный рык. Он дал мне то, чего я хотел. Наношу точный молниеносный удар в солнечное сплетение. Охрана брата кидается к нам, но согнувшийся пополам Али делает им останавливающий жест рукой. Я жду ответных действий, чтобы продолжить начатое, но Али вытягивает руку ладонью вперед.

– Приношу свои извинения, Адам. Я просто хотел проверить, не растерял ли ты свои бойцовские навыки под каблуком своей сучки, – выпрямляясь, произносит Али. – До встречи, брат.

И он разворачивается, бросив мне под ноги сорванную розу. Я, сжимая кулаки, провожаю его тяжелым взглядом, пытаясь удержать себя от опрометчивых действий.

Как только Али со своей свитой удаляется, я стремительно направляюсь к дому, столкнувшись по пути с Амиром. Толкаю его в грудь, заставляя отлететь на пару метров назад. Он удерживается на ногах, опустив голову в знак повиновения и смирения.

– Как ты допустил, что Мелания оказалась наедине с мужчиной?

– Али не предупредил о визите, Адам. Я, как только увидел, что машины наследника паркуются на стоянке, сразу позвонил тебе. Я не мог предположить, что Мелании вздумается пройтись по дому. Она не выходит в сад с открытым лицом. То, что они столкнулись – случайность, – Амир поднимает голову и смотрит на меня виноватым преданным взглядом. – Мне увести девушку? Что хочет Али?

– А ты сам догадайся. – мрачно ухмыляюсь я. – Он недвусмысленно заявил, что не скажет ни слова отцу, если я дам воспользоваться своим цветником.

Амир потрясенно замер, заметно побледнев.

– А что, ты так напрягся? Не хочешь, чтобы я отдал твою подопечную на забаву наследнику?

– Ты этого не сделаешь, Адам.

– А что мне помешает? – с вызовом, зло спросил я. Темные глаза Амира гневно сверкнули.

– Ты сам знаешь…

– Я заставил ее танцевать на стеклах голыми ступнями, что мне может помешать позволить Али попользоваться тем, что мне почти наскучило? И уйди к чертям, с моей дороги!

– Адам, тебе не стоит сейчас говорить с девушкой. Остынь сначала, – Амир удерживает меня за локоть, когда, обойдя его, я направляюсь к парадной лестнице.

– Я не собирался. Видеть не могу эту суку, – яростно рычу я, выдергивая руку, и быстро поднимаюсь в дом.

Амир прав в одном. Если бы я сейчас поднялся к Мэл, что ей пришлось бы несладко. Три шкуры бы спустил с гадюки. Я узнаю, что она говорила Али, каждое слово, бл*дь, мне повторит. Но не сегодня. Пусть помучается в ожидании своей участи. Может дойдет до ее глупой головы, что она не в гребаных Штатах, и здесь ей придется соблюдать определенные правила, чтобы не схлопотать приключений на свою задницу. Как вспомню, в каком виде она предстала перед Али, все внутри натягивается до треска. Какая дрянь, черт бы ее побрал. Неужели нельзя понять простые правила? Никаких разговоров с мужчинами, никакого флирта. А то, что я видел было банальным женским кокетством. Сучка хотела ему понравится. Мало ей меня? Мало?

Я просто киплю от ярости и переполняющего меня гнева, поднимаясь в свою комнату. Мне хочется крушить мебель, но больше всего – выломать дверь в спальню Мэл и «сокрушить» ее.

Мне срочно нужно выпить. Этот дом – единственное место, где я могу расслабиться и напиться до отключки. А завтра я подумаю, как быть с Али. Пока он болтать не будет. До вечеринки точно. Сукин сын уверен, что прижал меня, что я поведусь на его угрозы. Пусть помечтает и пооблизывается. Свою сучку трахать буду только я.

Открываю минибар и тянусь за бутылкой виски, потом за стаканом, но в последний момент передумываю. Откупориваю бутылку и глотаю прямо из горла. Обжигающая жидкость течет мне в горло, несколько капель стекают по подбородку.

Падаю на низкую тахту, заваленную пестрыми подушками с кисточками, пультом управления включаю стереосистему. Комнату наполняют мелодичные персидские мотивы, которые обычно помогают мне отвлечься от проблем. Подношу горлышко бутылки к губам, делая еще несколько больших глотков. Жар постепенно опускается по горлу, обхватывая грудную клетку. Я закрываю глаза, чувствуя, как вместе с умиротворяющей мелодией на меня накатывает сонливость, вызванная опьянением.

Я просто хочу ни о чем не думать, хочу, чтобы виски не взрывала боль, чтобы миллионы мыслей отошли на второй план вместе с гребаной кучей проблем.

Она вымотала меня, бд*дь. Какая-то девчонка! Красивая мордашка и тело шлюхи. Только и всего. Мне стоило избавиться от нее еще в Нью-Йорке. Я бы мог, мать ее. Мог. Зачем она мне понадобилась, чертова сучка?

И почему я не могу не думать о ней, даже выглушив почти полную бутылку виски?

Продолжаю пить и пытаться не думать о белокурой бестии, от которой меня разделают всего несколько комнат. Если я пойду к ней сейчас, то она увидит, поймет, что ей, бл*дь, в очередной раз удалось достать меня. Не хочу, чтобы она видела меня таким. И боюсь того, что могу сделать…

Я упускаю момент, когда в комнате появляются мои наяды. Просто в один прекрасный момент открываю глаза и вижу, как три полуголые нимфы танцуют для меня. Мара, Дария и Захра. Опытные, стройные искусительницы, которые прекрасно понимают и чувствуют меня. Еще бы! Мы вместе учились получать удовольствие. Они двигаются в такт мелодии, изгибаясь и демонстрируя мне самые соблазнительные части своих тел. В ярко-накрашенных глазах призыв и обожание. Они ничего не играют. Я знаю, девушки принадлежат мне уже много лет, и их преданность не подлежит сомнению. Они считают, что им повезло с хозяином. Я щедр и уделяю внимание каждой. Уделял каждой, до последнего времени.

– Мы скучаем, Адам, – забираясь на кровать и продолжая двигать бедрами, томно шепчет Захра, наклоняясь так, что кончики ее черных волос касаются моей груди. Я ничего не отвечаю, чувствуя, что не в состоянии связать ни одной цельной фразы. Захра игриво скользит пальцами по моему лицу, губам, ниже. Мара и Дария присоединяются к ней, лаская меня в шесть рук. Я смеюсь, когда Мара, пытаясь снять с меня футболку, неловко утыкается лицом в мою грудь, потеряв равновесие. Подружки быстро приходят к ней на помощь, и вскоре на мне остаются только расстегнутые джинсы. Я не против, совсем нет, но сегодня им не удается завести меня так быстро, как обычно. Возможно, дело в алкогольном опьянении, или я просто не хочу. Хотя не просто… Ни хрена не просто. Я хочу другую.

– Принеси бутылку, – обращаюсь я к Захре, которая оседлав мои бедра призывно двигается, пытаясь пробудить мой «энтузиазм». Разочарованно вздохнув, она слезает с меня, убегая выполнять поручение. И когда возвращается ее место уже заняла Мара, облизывающая мышцы моего пресса, голова Дарии расположилась гораздо ниже, и я чувствую, что девочкам все-таки удастся сегодня раздразнить меня. Природа, всего лишь чертова природа. Это то, что мне нужно, ни о чем не думать и расслабиться. Захра садится рядом, открывая бутылку и подавая мне. Когда я делаю большой глоток, она наклоняется, чтобы поцеловать меня в губы, шепча разные ласковые признания, но я отворачиваюсь. Девушка обиженно морщится, вопросительно глядя на меня. Я пожимаю плечами и снова подношу горлышко бутылки к губам.

Я не обязан ничего им объяснять. Отворачиваясь, закрываю глаза, пытаясь сосредоточится на удовольствии, которое дарит мне умелый рот Дарии. Девушка старается изо всех сил, и мне хорошо, но это не то, что мне нужно. Ни одна из них и все втроем, они не смогут мне дать того, что я испытывал с Мэл, погружаясь в нее, как в гребаный рай. Я не просто ее трахал, я, бл*дь, окунался в нее, тонул, терял голову. Мне даже сравнить не с чем тот кайф, который получал с Мэл.

Я хочу избавиться от наваждения, причиняя ей боль, но правда куда глубже. Дело не в Мэл, она ничем не отличается от остальных. Отличаются мои чувства. Именно они ее делают особенной для меня.

Я люблю свою маленькую шармуту. Так странно осознать это в момент, когда мой член сосет одна из моих наяд, и я вот-вот готов кончить ей в рот.

Что ж, нужно выпить по этому поводу. Очередной обжигающий глоток, и я на какое-то время отключаюсь. Так и не дождавшись своего оргазма. Реальность возвращается какими-то клочками. Девочки решили устроить настоящую оргию, лаская то меня, то друг друга. И картинки их извивающихся сладострастных тел, то на мне, то подо мной, то рядом, услаждая мой взор, мелькают одна за другой, как в замедленной съемке. Мне кажется, что я наблюдаю за происходящим со стороны, не принимая участия. Все как во сне. Я слишком пьян, чтобы думать… Мое тело поддается на их ласки, но я не могу получить разрядку, не смотря на все их попытки.

Мир перестает расплываться и вращаться, когда Захра, двигаясь на мне в сумасшедшем ритме, проводит когтями по моей груди, нечаянно задевая рану, оставленную Мэл, я резко перехватываю ее руку, сильно сжимая запястье. Но Захра не чувствует боли, откинувшись назад, она делает пару финальных движений бедрами, выкрикивая в экстазе мое имя.

Я медленно скольжу взглядом по ее стройному подрагивающему телу. Губы Мары и Дарии скользят по моей груди, в ожидании своей очереди. Я запускаю пальцы в черные, жесткие локоны Мары, и сквозь стелющийся перед глазами пьяный туман, натыкаюсь взглядом на бледное лицо Мэл, которая стоит в открытых дверях и потрясенно смотрит на меня. В ее глазах шок. Отрезвление происходит моментально. Словно я не пил вовсе.

Застываю, пытаясь увидеть всю картину ее глазами. Бл*дь. Дерьмовое зрелище. Скидываю с себя Захру и абсолютно голый стремительно двигаюсь к замершей Мэл. В ее глазах мелькает ужас, когда я оказываюсь в опасной близости. Она громко кричит и бросается прочь. Я бегу за ней по коридору, не обращая внимания на вопросительные взгляды прислуги.

– Какого черта, Мэл. Подожди. Зачем ты, вообще, явилась? Кто тебя звал? – задыхаясь от бега, ору я на нее. Девушка врывается в свою спальню, захлопывая дверь перед моим носом. Я пытаюсь выбить ее плечом, но не выходит. Мэл уже подперла чем-то дверь с другой стороны.

– Уходи, Джаред. Пожалуйста, – срываясь на плачь, кричит мне из-за двери Мелания.

– Давай просто поговорим, детка, – пытаясь сдержать яростные нотки, прошу я, понижая голос.

– Когда ты протрезвеешь и оденешься. Я не хочу сейчас с тобой разговаривать. У тебя есть с кем вести беседы. Возвращайся к своим… утехам, – последнее слово она снова выкрикивает сквозь плачь.

– Послушай, Мэл, ты же не думала, что я буду хранить тебе верность? Ты же не конченная идиотка? Я, вообще-то, женат. Ты забыла?

– Это ты забыл, Джаред. Не могу поверить, что можно быть такой сволочью. У тебя нет никаких моральных ценностей? Ты омерзителен. Меня тошнит от мысли, что ты ко мне прикасался.

Ее слова что-то задевают в моей душе, и я сатанею от ярости. Не знаю, на кого злюсь больше. Скорее, на себя. Она не должна была увидеть… Не могу представить, что я бы сделал, если бы увидел Мэл с тремя мужчинами. Убил бы всех на хрен.

– Открой дверь, сука, или я выломаю ее и придушу тебя, – рычу, ударяя кулаком в дверь, повреждая костяшки пальцев. До меня доносятся ее сдавленные рыдания, переходящие в испуганные крики, когда я начинаю методично долбиться в дверь плечом. Если ударю ногой, то высажу весь косяк.

– Пожалуйста, Джаред. Не делай этого. Я завтра открою. Просто дай мне время, – всхлипывая, обращается ко мне Мелания, с мольбой в голосе. Она напугана до чертиков. Не знаю, что именно в ее словах заставляет меня перестать выламывать дверь. Я слышу, как она плачет, и чувствуя себя последним подонком. Еще вчера она смеялась и улыбалась мне, и я видел свое отражение в небесно-голубых глазах. Я прижимаю ладонь к двери, прислоняюсь лбом к деревянной поверхности, тяжело дыша.

– Мне жаль, Мэл. Прости меня, – шепчу я, приходя в ужас от собственных слов. Ее рыдания становятся громче, разрывая мое сердце.

И я ухожу, понимая, что мне нечего больше добавить, никакие объяснения не смогут помочь сейчас Мэл не испытывать боли.

Я уезжаю домой. Прошу Амира отвезти меня, так как сам вести машину не смогу. Чувствую себя разбитым, грязным, пропахшим женскими духами. Рания умело скрывает удивление, когда я захожу в гостиную. От меня несет за версту. Таким она меня еще не видела.

– Я в душ и спать, – сухо сообщаю я, направляясь к лестнице, которая ведет на второй этаж.

Но уснуть мне удалось не скоро. Можно сказать, я практически не спал, снова и снова прокручивая в памяти события минувшего безумного дня. Рания, притихнув рядом, тоже кажется не спала, но я так и не спросил, что тревожит мою жену.