Мелания

К дню вечеринки, после нескольких тяжелых ночей, когда я кусаю губы, и костяшки пальцев, чтобы сдержать крик и слезы… К Саадату у меня не остается ничего, кроме ярости.

Я заставляю себя похоронить все чувства к нему, в самых отдаленных уголках моего сердца. И надеяться, что они так и уснут там вечным сном, не посмев возродиться.

Мне необходима сила, ненависть, ярость, чтобы вынести все это и двигаться дальше. Я устала плакать. Честное слово, невыносимо устала плакать и унижаться, прощать…

Я думала, что Джаред мой принц, мой герой, моя защита, мой мужчина. Но сейчас я убедила себя в том, что он просто… умеет сводить с ума мое тело, давить на чувствительные точки, задевать душевные струны, отключать разум. Все. Наваждение должно пройти. Так легко ненавидеть его и быть равнодушной, когда я снова его не вижу…

«Мне не нужно смотреть на тебя, чтобы видеть», – слышу его голос внутри.

Записку американцу написала коротко и по делу. В ней сообщила кто я, кто мой отчим, и где меня искать. Контакты своей семьи и всех близких. Будет достаточно одной крохотной записки, как улики, чтобы полиция заявилась в Анмар с ордером на арест. Саадат принц здесь, в Анмаре, но в Штатах… он обычный человек. Знаю одно, судить его будут по нашим законам, и они его не пощадят. Даже если он найдет способ избежать тюрьмы, ему навсегда закроют дорогу в США… а это для Саадата – крах. Там его бизнес, друзья, жизнь.

Но я не хочу рушить его жизнь. Я хочу, чтобы он просто оставил меня в покое.

И я намерена, в любом случае, забрать обвинение после того, как буду спасена. Я буду счастлива, если суд просто установит Саадату запрет на приближение ко мне.

В день вечеринки, одна из девушек выходит из комнаты в моей абайе и отвлекает Амира – в это время, Самина отводит меня в свою комнату, где все уже готовятся к вечеринке. В комнате пахнет лаком для волос, косметикой, и пряными, восточными духами… слышу, как позвякивают монетки на танцевальных костюмах, и разговоры девчонок о предстоящей ночи.

Каждая из них хочет себе клиента – богатого и красивого. Я ухожу в себя, чтобы не слышать их пустую болтовню. Просто смотрю на свое отражение, в голубые глаза, теперь похожие на стекляшки… безжизненные и пустые. Самина собирает мои волосы в хвост, укладывает пряди в красивые волны… кожу покрывает бронзовым мерцанием, и она приобретает шоколадный оттенок.

На мне бирюзовый костюм для восточного танца, такой же, как и на всех девушках. Топ с пуш-апом, обнаженный живот и плечи… я смотрюсь распутно в восточных шелках. Как и все остальные. Мы одинаковы, как куклы, сошедшие с конвейера.

Надеюсь, все получится…

Для того, чтобы Саадат не узнал меня, Самина замазывает мою татуировку, и украшает пупок клипсой. Последний штрих – изящная голубая маска. Бархатная, не железная…

Еще бы парочку карих линз, и выходить было бы совсем не страшно. Меня не узнать.

Некоторые из девушек уже ушли развлекать гостей. Я слышу десятки мужских голосов, приятную музыку, улавливаю аромат восточных специй, переплетенный с дорогим, мужским парфюмом. Несколько шл… девушек, сидят у столика, и пробуют какой-то напиток, заедая его восточными сладостями.

– Поможет успокоить нервы, – ласково произносит Самина, протягивая мне горячий напиток, похожий на чай. От кружки исходит аромат каких-то целебных трав, жасмина, и чего-то незнакомого мне. Делаю пару глотков… коктейль обжигает горло, словно крепкий виски. Алкоголя я не чувствую, и спокойно попиваю отвар, заедая пастилой и орехами.

– Bent, не так быстро, и не так много, – Самина вырывает у меня «чай», и глядит с укоризной: – Иначе завтра будет болеть голова. Стоило выпить всего пару глотков…

Кровь приливает к щекам. Боже, только не говорите, что это…

– Это алкоголь?

– Нет, – отпивая из кружки, уверяет Самина. – Всего лишь травы, – поясняет она, но от этих слов не легче.

Никакого, расслабляющего разум, эффекта я не чувствую, поэтому немного успокаиваюсь. Всего десять минут. Туда и обратно.

Он не заметит меня.