Мелания

Джаред наконец, оставил меня в покое. Я знаю, что это ненадолго, и готовлюсь к новому удару от мистера Саадата. Но для начала, мне нужно объясниться с Брайаном. Я даже не злюсь на него, за то, что он сказал Джареду, что спал со мной. Он поступил некрасиво, но получил за это сполна. Мне просто все равно… что Брайан говорит, что обо мне думает. Я остыла, окончательно, и маленькая искра, что вспыхнула между нами, была подавлена адским пламенем, который возродил в моей душе Джаред.

До сих пор не могу поверить, что целый год сходила с ума от мысли о несуществующем ребенке Джареда. Когда я подняла эту тему в разговоре с Сэм, она созналась в том, что, конечно, давно знала правду. Но посчитала, мое решение не вспоминать о нем самым верным, и умолчала о такой важной детали. Сил злиться на нее не было, она ни в чем не виновата. Как и любая подруга, она хочет мне счастья и переживает за меня. Я бы тоже промолчала, если бы Мэтт сначала увез ее на край земли, а потом бы вернул ее полуживую. Я бы сделала все, чтобы вразумить подругу или хотя бы помочь ей забыть весь кошмар…

Но правда в том, что Мэтт другой. Нет в нем злых демонов, и надлома… разрыва между двумя культурами, двумя жизнями. Сэм говорит, что он всегда знает, чего хочет. И Мэтт не стал долго ждать, затягивать их отношения. Он просто вернул к себе Сэм, и сделал ей предложение. Взял на себя ответственность, создал семью, открыл дверь в их совместное будущее. Мэтт никогда, никогда не изменял ей, после того, как они сошлись. Да, в Йеле за ним был такой грех, но тогда и Сэм вела себя далеко не как «хорошая девочка». Но она до сих пор иногда не доверяет ему, припоминая прошлое. Такое трудно забыть. Мэтта всегда окружают красивые женщины, много женщин, как и Джареда… из-за этого она тогда и пришла ко мне в слезах. Из-за ревности. Глупая вышла история: у Сэм появился тайный поклонник на работе, и она принимала от него цветы и подарки. А кто отказался бы от милых знаков внимания? Мэтт решил позлить девочку, и посетил пару деловых встреч, на которых принято приходить с женами или спутницами, один. Саманта жутко себя накрутила, припомнив в порыве ссоры ему все прегрешения и обиды. Быт иногда съедает отношения, слишком много проблем, от которых порой, хочется разорваться. Взять перерыв, поставить все на «паузу» и просто передохнуть. Побыть наедине с собой, отгородившись даже от самого любимого человека. Это и случилось с ними…

Слава Богу, горячая парочка помирилась. Они уехали на острова раньше времени, и теперь Сэм каждый день шлет мне фотографии. Я вижу океан лазурного цвета, пейзажи, как из рекламы «Баунти», огромные пальмы, бесконечно позирующую Сэм в купальниках и улыбки влюбленных. Они строят замки из песка, и живут в бунгало на берегу океана. Вдали от всех. Как в «Голубой лагуне». Счастливые такие, взгляд не отвести…

И конечно, когда я представляю себе райское, отдаленное местечко, в котором могли бы быть только я и Джаред, мое сердце предательски сжимается. Это, наверное, несбыточная мечта. Жить на природе, только вдвоем, где никто не мог бы потревожить нас, разделить на части. Хотя бы один такой день…хоть пару. Только Джаред, солнце и океан… Я хочу бегать с ним по линии прибоя вечером, хочу толкать на песок и прижиматься к груди, слушая его дыхание. Целовать, любуюсь розовыми вспышками заката и первыми звездами на небе. Хочу заниматься с ним любовью на пляже, после, а потом, укрываясь от ночных порывов ветра с океана, прятаться в нашем бунгало. Наслаждаться, улетать вместе с ним, без сил засыпая прямо на полу, прижимаясь к нему, сплетаясь телами. Чувствовать, как глубоко мы проросли друг в друге…

Я не должна это представлять, просто не должна. Но иногда, как наваждение. Вспышка кайфа, которую я должна подавить. Несуществующая реальность, выдумка и мечта, всегда слишком сладка – и мне не нужно принимать наркотические препараты, чтобы увидеть это ярко, как на яву. Не знаю, почему. Может, потому что мое желание оказаться рядом с ним, такое сильное, что все мои мечта оживают, приобретают смысл…

А потом я вычеркиваю этот образ, эту иллюзию, которой не суждено сбыться. И живу дальше.

Я навещала Брайана один раз, когда он был без сознания. В другой раз, Пикот спал.

Когда я прихожу в третий раз, врачи сообщают мне о том, что он в порядке, не считая сломанного запястья, ушибов ребер, челюсти и других увечий, которые нанес ему Джаред.

– Привет, – я захожу в комнату Брайана, больше похожую на номер в пятизвездочной гостинице, и застаю его в полусидячем положении. Брайан читает что-то с планшета, придерживая его здоровой рукой. – Как ты?

Глупый вопрос. Но Брайан Пикот не из тех, кто будет показывать и признавать свое поражение. Он сильный мужчина, который просто нарвался на обезумевшего от злости зверя. Джаред «защищал» меня в той драке, поэтому одержал победу. А Брайан… защищался сам.

– Лучше всех, Мэл, – он широко мне улыбается, и я поджимаю губы, глядя на огромный синий фингал под его глазом. Но его тоже не портит это. Брайан всегда был привлекательным, и еще в Йеле все девочки, засматривались нам вслед, когда мы гуляли по студенческому городку. Я чувствовала на себе их завистливые взгляды.

– Иди ко мне, сладкая, – он протягивает ко мне здоровую руку, но я не спешу делать шаг вперед. Но, взяв эмоции по контроль, медленно приближаюсь и в ответ сжимаю ладонь Брайана.

– Что не так?

– Не хочешь мне ничего рассказать?

– Мэл, этот Саадат просто псих. Я сказал это, чтобы он прекратил пялиться на тебя так, словно ты принадлежишь ему. Ты моя девушка, и я должен был доказать это придурку…

Да уж, доказал. Оказался с переломом в больнице.

– Ты забыл, откуда он. И его темперамент. Не хочу тебя обидеть, но вполне ожидаемый исход, – я знаю, что это не то, что он хочет слышать. Но мне все равно. Мне больше не нужно притворяться. Я чувствую, фальшь в словах Брайана, словно он что-то скрывает или недоговаривает мне. Но я не хочу, не желаю разбираться, что… хочу просто порвать с ним, и отпустить. Отпустить к девушке, которую ему не придется ждать.

– Мэл, ты умеешь поддержать, – усмехнулся Брайан, слегка поморщившись от боли, которую ему причинил смех.

– Брайан, ты сказал, что не будешь ждать меня вечно. А теперь и не придется. Я думаю, между нами все кончено, – отстраненно и безэмоционально произношу я, сжимая его ладонь. На самом деле говорить о расставании с Брайаном легко – все равно, что обсуждать погоду.

– Какого черта, Мэл? Я надавил на тебя? Когда? Просто… ты же не маленькая. Это из-за того, что я сказал, что не буду ждать тебя? Но ты сама хотела…

– Это неважно. Я не хотела, а доверяла тебе. Потому что уже знала, каково это быть с тобой. Ты и тогда, повел себя некрасиво, в Йеле, когда все узнали о нас. Я забыла об этом, но теперь все повторилось. Я не намерена терпеть к себе такое отношение. Но я думаю, ты не расстроен, Брайан. Я нравлюсь тебе, и не более. Ты долго страдать не будешь, и уже через неделю я увижу тебя с другой.

Брайан молчит, отводя взгляд в сторону. И почему-то у меня такое чувство, что думает он далеко не обо мне. Мне даже кажется, что я слышу его тихий и облегченный вздох. Обидно? Совсем нет. Плевать. Я уже привыкла, что ни один мужчина не вызывает у меня эмоций. Только один безумец, способный сравнять противника с землей, чтобы «защитить» меня.

– Ты останешься в компании? – спросил он, после долгого неловкого молчания.

– Я думала… ты уволишь меня, после всего, что произошло.

– Глупости. Это никак не влияет на работу. Оставайся, я знаю, что тебе нужны деньги. Можешь оставаться столько, сколько захочешь. Ты полностью устраиваешь руководителя отдела по дизайну, Мэл.

Я благодарна ему за такое решение. Это уже поступок настоящего мужчины. Я рада, что мы расстаемся спокойно, не держа зла друг на друга.

– Спасибо, Брайан, – я улыбаюсь ему, понимая, что больше нам особо не о чем поговорить. Мы чужие, и всегда ими были. Нет той связи, что срывает голову. Я бы могла привыкнуть к нему, могла бы уважать, по-своему полюбить, и прожить с ним всю жизнь. И даже счастливую жизнь.

Но не мою жизнь…

Годы, проведенные с Брайаном не стоили бы для моей души ни дня, проведенного с Джаредом в пустыне. Почему так? Я не знаю, и ни у одного Бога нет ответа, почему из тысячи людей, лиц, и прохожих, мы выбираем того, к кому нас всегда будет безоговорочно тянуть. Хоть на другой конец света, хоть через всю вселенную.

Или это меня кидает из крайности в крайность, и я не могу, как все нормальные люди получать удовольствие от малого. От обычных чувств, от обыденных эмоций. Мне нужен адреналин, и кровь, разогревающая вены. Желание, от которого слово «похоть» приобретает совсем иной смысл. С Джаредом страсть, грязная, и ненасытная, животная, ощущается совсем иначе. Границы дозволенного стираются только рядом с ним, и я хочу, готова исполнять любое его желание только для него… быть лучше, лучше их всех, кто был до меня.

Чтоб никогда больше он не захотел прикоснуться к другой…

Я останавливаю поток мыслей, возвращаясь к разговору с Брайаном. Нам удается перейти на шутливый тон, и попрощаться на позитивной ноте. Я выхожу из комнаты, желая ему скорейшего выздоровления, и чувствую невероятную легкость, и радость от того, что освободилась от такого бремени.

Мне так хорошо, что я решила отказаться от своей дурацкой идеи, и не ставить эксперименты над Джаредом Саадатом. Это было бы глупо. Причинить ему боль в ответ, и снова начинать войну между нами.

Иду по длинному коридору, и почти замираю на месте, когда вижу девушку в другом его конце. Чувствую, как улыбка сползает с моего лица. Девушка идет прямо в мою сторону, плавно покачивая бедрами. Красотка на высоченных каблуках – эту безупречную фигуру «песочные часы» и модельную походку от бедра, я узнаю из тысячи.

Су**… что эта су** здесь делает?

Другие слова о Беатрис Мур в голову мне не лезли. Слишком ярка в памяти наша последняя встреча.

Я хочу спрятаться, убежать, уйти, лишь бы не встречаться с ней нос к носу, но понимаю, что это неправильно, да и деваться мне некуда. Коридор один, все двери закрыты. Я просто пройду мимо, делая вид, что не замечу ее.

– Йонсен, – Беатрис приподнимет идеально накрашенные брови, останавливаясь рядом со мной. Она пренебрежительно морщит носик, оглядывая меня с головы до ног. Я тем временем, одариваю ее аналогичным взглядом. Девушка, как всегда, при полном параде – красные губы, копна черных волос, и облегающее каждый миллиметр тела платье, с глубоким декольте. Что она здесь делает?

Вместо ответа я снисходительно смотрю на Мур, испытывая такое отвращение, что начинает подташнивать.

– Не хочешь поздороваться? А ты, я гляжу, изменилась. Не скрываешь своих чувств, за милой, ангельской улыбкой, – замечает Беа, комментируя мой ядовитый взгляд, направленный на девушку.

– Прости, но смотреть на тебя иначе, нет никакого желания. Ты просто… удачи, Беатрис, – я хочу уйти, но коготки Беа впиваются в мое предплечье. Ну, это уже совсем наглость.

– Смотрю, тебе покоя не дают мои мужчины, да? – шипит тихо Беа, и я вижу, как предательски дрожат ее губы. Я не припомню, чтоб подобное случалось с ней, когда она говорила о Джареде. Да, она произносила его имя с с восхищением, желанием, томно растягивая слоги… но это было так похоже для нее. Беатрис из тех девушек, для которых переспать с незнакомцем в клубе – норма, но сейчас в ее темных глазах, я вижу вспышки паники и ревности. Неужели… Джаред и с ней… снова… нет… нет.

– Какие мужчины? Ты бредишь? – убираю ее руку со своего предплечья. – Беа, нам не о чем разговаривать.

– Есть, о чем, дрянь. Хочу, чтобы ты не обольщалась, и знала правду: тебя не по зубам такой, как Брайан Пикот. Он плевал на тебя, ясно?

– Что ты несешь, Мур… – Беа удается ввести меня в замешательство. Ничего не понимаю. Что за сцена ревности? Почему она говорит не о Джареде?

– А то и несу, Йонсен, что ты была лишь его пешкой в плане, против Саадата. Бедная, маленькая девочка. Тебя опять использовали.

– Ложь, – холодно отрезаю я, выдерживая взгляд этой ядовитой змеи.

– Наивная дура. Какой была, такой и осталась…

– А ты по-прежнему профессионально раздвигаешь ноги, Беатрис? Или все так же предпочитаешь работать ртом? – соскакивает с моего языка. Не могу молчать, когда она нападает. Я не собираюсь глотать ее оскорбления.

– Это совсем неплохое качество, – ухмыляется Беатрис, поправляя волосы. Тошнит. – Брайану нравилось, как я это делала, во время его длительных поездок в Европу, милая. Мы с ним развлекались так, как тебе и не снилось. Было забавно слушать ваши телефонные разговоры – знаешь, они больше напоминали разговоры двух подростков. Не представляю, как можно быть настолько фригидной, как ты. Ты поэтому ему не дала? Едва ли ты знаешь, как доставлять мужчинам удовольствие… настоящее удовольствие. Я уже говорила, как о тебе отзывался Адам. Впрочем, неважно. Я знаю, что между тобой и Брайаном ничего не было, когда он вернулся из Европы… я не оставила его голодным, – Беа разглядывает мое лицо, в надежде найти в нем подтверждение ее словам, но я контролирую свои эмоции.

– Будь уверена, Беатрис, – приподнимаю бровь, и замечаю, как ее глаза начинают блестеть, словно она сдерживает слезы. Я начинаю все понимать. Беатрис еще и подстилка Брайана. Отлично. Мир так тесен. Чертовски. Я начинаю невольно радоваться, что с Брайаном у нас ничего не было. Иначе, я бы потом не отмылась.

– Чем ты лучше, а? Что они в тебе все нашли?! – сквозь зубы чеканит она, взмахнув руками и сжав их в кулаки. – Серая мышка, которая думает, что сможет заполучить себе самых шикарных мужчин Нью-Йорка… я ненавижу тебя, Йонсен, но ты и так знаешь. Я просто хотела проучить тебя. И мне удалось. Надеюсь, Саадат вытряс из тебя душу до того, как узнал, кто слил файлы.

– Проучить? Беатрис, если это ты тогда отправила файлы с моего компьютера, то …

– Ты ничего не понимаешь. Дело не только в тебе. Кто ты такая, вообще? Подвернулась под руку. И все должно было пройти гладко. Я должна была это сделать… – почти с отчаяньем вдруг шепчет она, и я вижу боль в ее взгляде. Черт возьми, на секунду маска стервы сползает с ее лица, и она даже выглядит жалкой и беззащитной. – Ради Брайана. Украсть эти материалы.

– Так украла бы, но не с моего компьютера, Мур. Ты подставила меня, и Джаред… – мой голос ломается, когда перед глазами яркими вспышками мелькают кадры испытаний, которым меня поверг Саадат. – Ты думаешь, он просто уволил меня и забыл про убытки компании?

– Все еще не понимаешь, Йонсен? Джаред знал, он что похож на идиота? Его люди меня сразу вычислили, и месяца не прошло. Почти сразу узнал, что это была я, – и на этот раз, тихий шепот Беатрис звучит для меня подобно выстрелу. В голову.

Знал…знал, что это она? Знал?! И издевался надо мной все это время, несмотря на то, что я не предавала ни его, ни компанию?! Заставил меня танцевать на гребанных стеклах, заставил носить проклятую маску, в которой я погибала и задыхалась, мечтая содрать вместе с кожей… он не просто украл меня в порыве злости. Это был лишь предлог… он знал правду, знал, что я невиновна, и все равно причинял боль. Намеренно, жестоко. Кто он, после этого, если не садист? Джаред вел свою игру, грязную игру, в которой я никогда не была его melegim. Не было никаких наказаний, ему просто нравилось причинять мне боль. Разве не так? И даже если бы я никогда не приставила осколок к его коже, он бы все равно продолжил свои издевательства? Как я могу любить это чудовище?

К горлу подступает ком, меня мутит. Беатрис расплывается перед глазами, грудь сдавливает от острой и невыносимой боли.

Она возвращается – лавиной, разрушительной бурей, которая расщепляет меня на рванные кусочки. Ненавижу ублюдка. Ненавижу.

Я делаю глубокий выдох.

– Молчишь, да? Не очень приятно знать, что полюбила чудовище, Йонсен? Что ж, хоть в чем-то мы похожи, – многозначительно ставит точку Беатрис, опуская взгляд. О чем она?

– Не понимаю…

– Но мужчины всегда предпочитают меня, маленькая Мэл. Да, с Адамом вышел прокол. Но Брайан никогда ничего к тебе не испытывал. Это была игра, чтобы задеть Саадата. Пикоту нужна такая, как я. Ты слишком сладкая и приторная. Не спорю, ты во вкусе Саадата. Он любит, когда в тихом омуте, полно чертей. Но держись подальше от Брайана.

– Уже, Беатрис. Я только что его бросила. Хотя знаешь… у нас ничего и не было. Брайан хороший парень, но теперь, я счастлива, что мы не перешли на следующий уровень. Надеюсь, ты понимаешь, о чем я, – изо всех сил стараюсь сдержаться и не согнуться пополам прямо здесь, в коридоре. К счастью, Беатрис тоже начинает выглядеть подавленной. Не знаю, какая история связывает их с Брайаном и не хочу знать.

– Мне жаль, – вдруг говорит Беатрис мягче. – Это не извинения, Йонсен, лишь женская солидарность. Они вытирают о нас ноги, когда захотят и где захотят. Все эти гребанные мужики, которым нужны лишь наши тела, а не чувства. Запомни мои слова. Какими бы красивыми фразами не одаривал тебя Саадат, ему нужно лишь твое тело и поиметь тебя во всех позах. Поэтому я предпочитаю сама трахать этих идиотов. С такими, как Джаред и Брайан нет будущего, милая. Тебе может показаться, что зверь уснул, он стал ласковым и добрым, но это лишь для того, чтобы усыпить твою бдительность. Мы всегда верим в то, что они способны меняться ради нас. Опасное заблуждение, Мэл. Не верь. Чудес не бывает. Исход всегда один – либо ты будешь разодрана им на части, либо приручена, приручена так, что сил не будет остаться собой, – с болью в голосе шепчет Беатрис, и снова смотрит на меня. – И в итоге – брошена. Запомни, Йонсен. Береги себя, – честно говоря, мне даже сказать нечего в ответ после такой речи.

Я удивлена, что Беатрис может быть другой. Понимающей что ли. Но это не делает ее лучше в моих глазах.

Я сжимаю кулаки, глядя на ее стройную фигуру – она разворачивается и направляется в комнату Брайана.

Мне плевать, что он спал с ней в Европе, это лишь немного задевает женское самолюбие. Но вот, то, что Джаред все знал, и не сказал, не смягчился, не отпустил меня сразу… толкает меня вновь. За грань, в агонию, в воспоминания, где я танцевала на стеклах и вымаливала у него прощение, за то, чего не совершала.

Хватит быть такой слабой. Я покажу ему, танцы на стеклах. Я покажу ему, что такое взлет и падение. Ты узнаешь, Джаред, очень скоро… насколько опасна я бываю в гневе.