Джаред

Повернуть время вспять и оказаться в самом начале…

Я долго думал над словами матери. Решение было принято сразу, но его исполнение оказалось сложнее, чем я предполагал. Наша с Мэл история началась не в Париже. Но именно там мы были счастливы впервые. Пусть недолго, одно мгновение, но по-настоящему. Мне нравилось думать, что я играю и контролирую ситуацию. Мне нравилось верить, что я увижу ее у своих ног склоненной и покорной. Но на самом деле я просто испугался, впервые почувствовав то, что мне казалось я не имею права чувствовать к женщине другой веры, воспитанной в свободной стране. И мне нравилось думать… что я сумею стереть свои чувства.

И все же Париж был тем местом, где все началось.

Именно там она влюбилась в меня… Даже не в меня, а в того парня, которого я позволил ей увидеть. Оглядываясь назад, я понимаю, что ничего… почти ничего от прежнего меня в том, кто стоит перед ней не осталось. Хорошо это или плохо я не знаю.

Я не стал лучше, но приобрел опыт, которого не было. Разочаровался в идеалах, которые долгие годы были ориентирами для меня в повседневно жизни. Мне пришлось потерять многое, но обрести куда больше, чем я заслужил. Нам всем приходится взрослеть. Особенно в случаях, когда жизнь бьет, сметая любые стены и преграды, не спрашивая, готов ли ты… Я не был готов ни к одному из ударов, которые нанесла мне жизни за последние годы. Никакие внутренние щиты и установки не справились. Не сработали. Я просто был молод и глуп, слишком самонадеян, чтобы увидеть истину, когда моя жизнь начала резко меняться.

Сражаться с Мэл вместо того, чтобы любить и оберегать ее – самая огромная и непростительная ошибка во всем, что случилось. Но мы должны были пройти через это испытание, чтобы стать такими, какие есть. Звучит жестоко, но, возможно, то как она противостояла мне, как уступала, сбегала и била в ответ, и заставило меня разглядеть в ней ту, что способна дать мне все, в чем я нуждаюсь.

Я не стал лучше. Не могу сказать с уверенностью, что не причиню ей боли снова. Я однозначно не тот парень, который осознав свои ошибки в одночасье станет хорошим. Никогда этого не случится. И чтобы я не сказал сейчас, Мел это понимает. Понимает меня лучше, чем кто-либо, потому что видела самые худшие стороны моей души. Я стал старше, переосмыслил многое, но не перестал быть Джаредом Саадатом. Я по-прежнему не допущу ни малейшего проявления неуважения и непокорности, несмотря на то, что нуждаюсь, как в воздухе в ее строптивости. А она нуждается в том, чтобы я укрощал ее.

– Что я здесь делаю, Джаред? – воинственно спрашивает Мэл. Я неотрывно смотрю на нее, пытаясь отпечатать в памяти ее образ. Хочу запомнить ее такой, как сейчас… чем бы мы не закончили сегодня.

– Разве не очевидно, melegim? – без тени улыбки спрашиваю я, делая шаг вперед. Она боится, и я ощущаю ее страх так остро, так ярко, словно свой собственный. У нее есть основания испытывать то, что она чувствует сейчас.

– Если ты решил, что на меня снова подействуют твои игры в романтического героя, то глубоко ошибаешься, – холодно произносит Мэл, хватаясь пальцами за столешницу позади нее. Если хочешь за что-то держаться, то пусть это буду я, а неодушевленный предмет обихода.

– Тебе не угодишь, Мэл, – качая головой, позволяю улыбке приподнять уголки губ. – Неужели декорации Анмара тебе нравились больше?

– Очень мило, что напомнил, Джаред, почему я решила держаться от тебя подальше, – с иронией отвечает Мелания.

– Ты ушла не попрощавшись, но я решил, что имею право высказаться.

– Нет! – ожесточенно произносит Мэл, чуть поддавшись вперед. Ее грудь взволнованно вздымается, аквамариновые глаза горят, вызывая во мне горячую волну желания, которая мгновенно распространяется по всему телу. – Ты не имеешь никакого права обманом заманивать меня сюда. Почему, черт возьми, ты не понимаешь слова «нет»? Сколько еще раз я должна сказать, что мне не нужны наши больные отношения?

– Ты ни разу не сказала «нет» так, чтобы я поверил. Оно всегда звучало, как завуалированное «да». Я не хочу ругаться, Мэл…

– Я не хочу, чтобы ты снова пытался запудрить мне мозги, навешать лапши на уши, чтобы потом опять превратить мою жизнь в арену для сражений. Я не хочу таких отношений… – ее голос ломается под влиянием внутренней борьбы. Ее блестящие глаза не скрывают от меня настоящих эмоций. Она не лжет.

– Я тоже не хочу. Мне нравятся наши сражения, но не твои слезы…

– Только не надо к этому романтическому бреду вокруг меня прибавлять еще слащавую ложь. Я… почти была готова поверить тебе, но это… – Она обводит красноречивым взглядом зал ресторана, словно зарисованный из финальной сцены слезливой мелодрамы. – Это не ты. Это снова какая-то игра. Блеф. Фикция. Прекрати… – она обхватывает себя руками, качая головой, словно отрицая само мое существование здесь и сейчас.

– Мelegim, я просто хотел тебе напомнить, какими мы были тогда…

– Ты думаешь я забыла? – вздернув голову, она смотрит мне в глаза яростным взглядом, который долетает до моего сердца. – Каждую минуту, что я провела в маске я думала о том, какими мы были тогда, и не могла поверить, что тот Джаред, которого я узнала здесь, сотворил со мной подобное. Мне столько времени казалось, что вижу дурной сон, но он был реальным, как и то, что ты сделал.

– Мы все совершаем ошибки, Мэл… – начинаю я. чувствуя, что ее огненная речь что-то сбила в моих планах и мыслях. Рядом с ней всегда сложно сохранять здравый рассудок. На самом деле мне нечего возразить ей в ответ.

– Это не ошибка. Это моя жизнь, на которую ты решил, что имеешь право. Моя, Джаред. Моя жизнь. И я не звала тебя в нее. Никогда. Чтобы ты не придумал сам себе, такого не было. Это ты пришел и взял, сломал и выбросил, а теперь пытаешься вернуть обратно. Но я не игрушка, не твоя собственность. Ты не в Анмаре, где женщину можно спрятать под замок и не спрашивать о ее желаниях. Если бы ты сделал выводы, изменился, то не стал бы снова вмешиваться и пытаться контролировать меня снова, но ты же не сдаешься, да?

– Я не сдаюсь. Ты права, – спокойно произношу я, устремив на нее уверенный взгляд. – Я не изменился так, как бы тебе хотелось. Но, знаешь, в глубине души ты и сама не хочешь, чтобы я менялся.

– Ты, значит, знаток моей души? – с вызовом спрашивает Мэл. Мне так хочется прикоснуться к ней, но сейчас ее лучше не трогать. – Ты просто самоуверенный эгоист, Джаред Саадат. Может быть, в Анмаре у вас свои законы, но здесь ты нарушил, как минимум два, когда похитил меня. И если ты собираешься проделать нечто подобное, то я…

– Остановись, Мэл, – приближаюсь почти вплотную, и она вздрагивает всем телом, ощущая мою близость. И вижу, как мурашки покрывают ее кожу, в глазах мелькает паника. – Я больше не вернусь в Анмар. Мои связи с семьей разорваны. Я узнал некоторые вещи об отце, которые никогда не смогу ему простить. Я обрел свою мать, Мэл, которой он лишил меня на долгие годы. Она рассказала мне правду, открыв глаза на многие вещи, которых я не понимал, не осознавал. Я похож на него больше, чем хотел бы, но сделанного не вернешь, не исправишь. Я устроил твой приезд сюда не для того, чтобы вымаливать прощение или пытаться лгать и пытаться выглядеть лучше, чем я есть. Тебе не нравятся цветы. Музыка и ресторан. Мне тоже. Но я сделал это для тебя, потому что ты заслужила лучшего, чем танцы на стеклах. Я просто хочу, чтобы ты понимала, я жалею о многих моментах, которые тебе пришлось пережить. Я не смогу их исправить, но я хочу подарить тебе новые, Мэл. Другую жизнь, где мы будем меняться вместе, учиться понимать друг друга… – протянув руку я все-таки рискую дотронуться тыльной стороной ладони до ее щеки. Глаза Мэл – это отельная история, они, как портал в другой мир. Влекущие, бездонные. Один взгляд, и я пропал. Я слышу, как стучат наши сердца. Так близко и хочу слушать вечно. – И искать путь, который соединит наши миры, не смотря на их различия.

– Это так красиво звучит, Джаред. И я бы хотела верить, – она опускает ресницы, не пытаясь оттолкнуть меня. А это уже прогресс. Меня переполняет нежность к этой хрупкой девочке, впервые переборов безумное желание обладать ее телом. – Только я знаю, на что ты способен. Знаю, чего мне может стоить этот путь. Мы уже его проходили. Неважно, в какой стране ты живешь, Анмар – часть тебя. И его традиции, и нравы, и устои. Я никогда не приму твои правила.

– Мы можем написать новые, – возражаю я, хотя слова Мэл что-то царапают внутри меня.

– Не обманывай сам себя, Джаред. Как только я соглашусь, дверцы клетки захлопнуться и изредка ты будешь открывать двери, чтобы погладить своего питомца.

– Это не так, – хмурюсь я, убирая руку от ее лица.

– Предлагаешь мне равенство? Ты готов поставить меня наравне с собой.?

– Что ты подразумеваешь под словом равенство?

– Отношения, где мужчина прежде, чем принять решение советуется с со своей женщиной. Прислушивается к ней, и принимает в расчет ее мнение. И он дает ей определенную свободу в действиях, не контролируя каждый ее шаг, уважая ее право на личное пространство.

– Какое еще личное пространство, Мэл? – рычу я, чувствуя, как в груди просыпается бес противоречия. – Рядом со мной ты сама не захочешь никакого личного пространства.

Ее взгляд гаснет, и я понимаю, что снова сказал что-то не то. К черту, я не собираюсь лукавить и обещать то, чего никогда не будет. Какая на хрен свобода? Жизнью женщины и ее решениями должен управлять мужчина. Послушать согласен, но последнее слова все равно будет за мной. И это не может даже подлежать сомнению или обсуждению. Она хотела искренности, я предельно откровенен.

– Ты действительно веришь в то, что ты говоришь? Ты этого хочешь, melegim? Ну и как? Хорошо тебе с «идеальным», который смотрит тебе в рот и сдувает с тебя пылинки? Счастлива ты с таким?

Мы оба знаем, что, нет.

Она слегка хмурится, будто вспоминает, пытается найти ответы на мои вопросы… и не находит. Потому что несколько секунд Мэл даже не знает, что ответить, и вся воинственность пропадает из ее взгляда. Малышка загнана в угол, в тупик, из которого нет выхода. Глупая. Неужели так трудно признать?

Все ее слова про равенство мужчины и женщины – вздор, банальное упрямство, желание поспорить со мной и вывести на эмоции. Заставить меня словом и силой доказать ей обратное. Подсознательно она сама всегда стремилась к тому, чтобы я поставил ее на место.

– Нет, – тихо отвечает Мэл, кусая губы изнутри. Она злится, потому что приходиться отвечать честно.

– Тогда почему, черт подери, ты доказываешь мне обратное? Свобода в отношениях, Мэл – это путь в никуда, – жестко произношу я, кладя ладони на ее хрупкие плечи.

– Вот видишь, Джаред… – она отводит взгляд, но я успеваю заметить разочарование в ее глазах. – А ты говоришь о новых правилах. Все правила собираешься устанавливать ты сам, а значит, ничего не изменилось.

– Ты все-таки ужасно упрямая девушка, melegim, – выдыхаю сквозь стиснутые зубы. Она испытывает мое терпение, но я чувствую, что его запасы подходят к концу. – Невыносимо упрямая. Не знаю, бесит это меня или привлекает. Я не могу дать тебе никаких гарантий, и никто не даст. Только время покажет. Получится у нас или нет…

– И пока это время идет, в твоей жизни могут появится первые, вторые и третьи жены, а я вечно буду твоей наложницей. Независимо от смены декораций, ты по сути предлагаешь мне тоже самое, что я получила в Анмаре, но на менее жестоких условиях. Ты, правда, веришь, что я соглашусь?

– Ты согласишься, – уверенно киваю я. – Никаких других жен не будет.

– Это слова. Известное восточное красноречие. – она качает головой, отталкивая меня от себя. – Хватит, я так устала, Джаред.

Я какое-то время сканирую взглядом ее бледное лицо. Мэл действительно выглядит вымотанной. Долгий перелет, а теперь еще я…

– Я предлагаю поужинать, раз уж мы здесь. Мэл. Как цивилизованные люди. Ты согласна? – с очаровательной улыбкой спрашиваю я. Мелания скептически смотрит на меня, не скрывая своего недоверия в мой адрес, но чувство голода побеждает, и она все-таки кивает.

– Но никаких разговоров о нас. Я свою позицию озвучила, и отступать не намерена. Ясно, Джаред?

– Как скажешь, Мэл, – одариваю ее еще одной широкой улыбкой, натыкаясь на настроенный взгляд. Отодвигаю стул для Мэл, и она садится. – Видишь, я начинаю прислушиваться к твоему мнению.

– Джаред!

– Молчу, – смеюсь я. К нам спешит официант, но я жестом останавливаю его. – Сам буду ухаживать за тобой. Выпьем?

– Нет, – качает головой Мэл.

– Брось, тебе необходим глоток вина. Ты слишком напряжена, – уговариваю я свою строптивицу.

– Тебе не удастся споить меня. Даже не мечтай, – категорично заявляет Мелания.

– Даже не собирался, – бессовестно лгу.

– Хватит дурачится!

– Мэл, расслабься немного. Я не кусаюсь.

– Один бокал, Джаред. Мы поужинаем, я возьму такси и поеду в аэропорт.

– Хорошо, melegim, – «смиренно» соглашаюсь я.

Разливаю по бокалам вино и сажусь напротив, не сводя с нее пристального изучающего взгляда. Мы оба молчим, и лично я есть не собираюсь. Мое основное блюдо сидит напротив. Мэл пробует вино, глядя на меня с напряжением. Музыканты помогают сделать паузу в разговоре менее заметной, но мне достаточно просто смотреть на нее. Ей хочется выглядеть уверенной и независимой. Но я вижу, как на самом деле она уязвима. Она нуждается в том, чтобы я отговорил ее от принятого решения, но примет в штыки любое мое слово. Так уж она устроена. Маленькая колючка, которая выросла и превратилась в розу, но шипы свои не растеряла.

– У меня кое-что есть для тебя, melegim, – произношу я, дав ей время немного поесть. Вино, вопреки ее словам, убывает из ее бокала быстрее, чем салат из морепродуктов с тарелки. Мэл снова настороженно смотрит на меня.

– Ты никак не угомонишься? Очередной подарок? Я сыта ими по уши, Джаред. Меня нельзя подкупить или задобрить материальными вещами.

– Поэтому из всего, что я дарил, ты взяла только Ангела. – подытожил ее сказанное Мэл. – Это не подарок, не волнуйся. А кое-что… твое.

Мэл хмурится, озадаченно наблюдая, как я достаю из кармана маленькую коробочку и подаю ей.

– Что это? – ее взгляд не отрывается от меня.

– Посмотри, не бойся. Тебе понравится.

Мэл с сомнением качает головой, нерешительно берет в пальцы небольшой футляр, вертит в руках, словно боится заглянуть внутрь.

– Это не обручальное кольцо, Мэл. Но я подарю его, если ты захочешь.

– Черт возьми, Джаред, я же просила. – вспыхивает Мэл, краснея, я с улыбкой понимаю, что она подумала именно на то, что я озвучил.

– Открой, melegim.

Она бросает на меня гневный взгляд, потом взволнованно задерживает дыхание, заглядывая внутрь коробочки. Я вижу, как краска отливает от ее лица. И оно становится пепельно-бледным. В распахнутых глазах мелькает потрясение. Она берет пальцами кулон, который считала утерянным, неосознанно прижимая в груди.

– Откуда? Как? – шёпотом спрашивает она. Я пожимаю плечами, подливая еще вина в ее бокал.

– Долгая история. Но главное он вернулся к своей хозяйке.

В глазах Мэл блестят слезы, и даже немного теряюсь от подобной реакции. Я знал, что кулон дорог ей, как память об отце, но ей не обязательно знать о том, насколько дорог он оказался для меня. Мой отец не был таким щедрым, как ее, и потребовал максимальную цену за легендарный камень.

– Я хочу кое-что рассказать о камне внутри украшения, Мэл. Твой отец подарил тебе сокровище. Целое состояние. Я не знаю, как он попал к нему, и …

– Теперь мы никогда не узнаем. – обрывает меня Мелания немного охрипшим голосом. – Я недавно узнала, что его тело нашли. Мы с мамой смогли похоронить его после стольких лет поисков.

– Маленькая моя, мне так жаль, – я накрываю ладонью ее дрожащие ледяные пальцы, чувствуя, как мое собственное сердце сжимается от боли, за то, что ей пришлось пережить в одиночку. Если бы я мог быть рядом, чтобы поддержать ее, но я ничего не знал, а она не хотела меня видеть.