Глава 32. Триггер

Демид

В таких делах, что мы задумали, надо уметь ждать. Мои девчонки под охраной. Ася занимается дочкой, продолжает осваиваться на новом рабочем месте, а я опять еду на встречу к Наташе.

У меня на руках пакет документов для суда. Команда юристов сто процентов отработала свой гонорар. Осталось показать их жене и все же попробовать уговорить решить все миром.

Перед встречей с Наташей было дикое желание влить в себя сто пятьдесят коньяка. Я устал от этой нервотрепки. Мне скоро новый проект запускать, сроки уже поджимают, я не могу нормально с документацией ознакомиться и подписи поставить, потому что ношусь с женой и ее истериками.

Встречаться со мной на нейтральной территории она отказалась. Подъезжаю к нашему с ней дому. Водителя оставляю во дворе и буквально заставляю себя идти в дом.

Ната встречает меня в светлом брючном костюме. Каблуки царапают мега дорогой паркет острыми металлическими набойками. Она специально это делает, чтобы меня задеть. Коробит, да. Я сюда душу вложил, но готов отдать ее, лишь бы Наташа меня отпустила.

– Здравствуй, – чуть склоняю голову.

Виляя бедрами, идет к бару, так и не ответив мне. Достает большой бокал для вина, бутылку. Сама ее открывает, наливает себе полный и залпом выпивает практически половину.

– Наташ, нахрена ты все это делаешь? – прохожу, сажусь на диван, кинув папку с бумагами на столик перед собой.

– Что делаю, Демид? Пытаюсь сохранить нашу семью? – стучит длинными ногтями по стеклу бокала.

– Нет семьи, Нат. Давно нет. У меня другая женщина, я люблю ее, сплю с ней, воспитываю нашу с ней дочь, – говорю специально так открыто, чтобы дошло.

Она морщится от каждого моего слова. Они звучат как циничные пощечины, но сегодня я пришел договариваться в последний раз.

– Любишь? – облизывает губы, делает еще пару глотков вина.

– Люблю. И твои истерики ничего не изменят. Я делал все, чтобы мы разошлись мирно. Ты не хочешь. В этой папке, – киваю на стол, – документы для суда. И там уже совсем другие условия, Наташ. Если ты думала, что я стану до бесконечности терпеть твои выходки, то ты за столько лет, оказывается, меня ни хрена не изучила. Не буду. Там нужны только мои подписи. Если я сейчас их поставлю, все иные условия тут же аннулируются.

– А мои подписи там не нужны? – фыркает, как недовольная кошка.

– Здесь, – стучу пальцем по папке, – не нужны. Я уже зарядил людей. Нас разведут и без твоего присутствия всего за несколько дней.

– Тогда зачем ты приехал, Демид? Не потому ли, что соскучился и просто захотел меня увидеть? А может ты скучаешь по вот этому дивану, на котором сейчас сидишь? – она подходит ближе. Пробегаясь пальцами по пуговицам пиджака, расстегивает их.

Под ним только белье. Красивое, дорогое кружево. Смотрю на него совершенно безразлично и поднимаю взгляд выше, к ее глазам.

– Или вот поэтому, – ладонями приподнимает полную грудь.

– Значит нет, – вздыхаю. – Ладно. Будешь жить в трешке в центре, а дом я просто продам. Жить здесь я все равно не смогу. И к моему бизнесу с этой минуты ты не будешь иметь никакого отношения. По новым документам в течение трех лет я буду выплачивать тебе что-то вроде пособия в размере средней зарплаты по региону, чтобы ты смогла прийти в себя, найти работу и встать на ноги. Машина твоя остается у тебя. К остальному ты тоже больше не будешь иметь отношение. Мне продолжать? Могу рассказать, что будет с банковскими счетами.

– Ты решил меня не только унизительно бросить, но еще и кинуть? – заводится Наташа.

– Ты не хочешь расходиться спокойно, у меня не остается иных вариантов, – развожу руками. Оставляю на столе папку и собираюсь уйти.

– Ответь мне на один вопрос, Соколов.

– Давай попробуем, – разворачиваюсь к ней.

Ната делает еще глоток вина, отставляет бокал, подходит ко мне практически вплотную. Каблуки делают ее сильно выше, и я чувствую, как от ее губ пахнет алкоголем.

– В чем она лучше меня? Объясни, я не понимаю, – щелкает ногтями по пуговицам моей рубашки.

– Ты сейчас этим вопросом сама себя унижаешь. Я не буду с тобой обсуждать другую женщину, как не обсуждаю с ней наши с тобой отношения. Это все?

– Мне так больно тебя отпускать, – она смотрит мне в глаза, как кот из всем известного мультика, пытаясь вызвать жалость.

Верю. Такие решения вообще не даются просто и годы совместной жизни невозможно просто взять и выбросить в мусорку.

– Наташ, между мной и тобой все закончилось, – напоминаю ей. – Последний шанс решить все мирно. Или я поехал.

– Можно я обниму тебя, Дём?

Не дожидаясь ответа, обвивает шею руками и прижимается к рубашке полуобнаженной грудью. Тяжело дышит мне в ухо. Гладит по затылку пальцами…

– Какого черта ты делаешь?! – отталкиваю ее от себя, почувствовав прикосновение губ к коже на шее.

– С мужем прощаюсь, – отходит. Ее пошатывает.

Ната садится на подлокотник дивана, отодвигает от себя папку.

– Я согласна на твой мирный вариант, – снова берет в руки бокал. – Пусть твой юрист назначает встречу, я все подпишу.

– Надеюсь, это не пьяный блеф и не очередной твой финт, чтобы в конце все сорвалось.

– А вот и узнаешь, – нервно смеется Наташа. – У меня будет еще одно условие.

– Попробуй.

– Привези свою новую бабу на нашу следующую встречу. Прежде чем я поставлю свою подпись, хочу посмотреть ей в глаза.

– Все, я уехал, – раздраженно закатываю глаза.

Из машины набираю юриста и все же прошу назначить нам встречу. Чем черт не шутит, вдруг все же выйдет разойтись без лишней волокиты.

От Наташи еду еще на одну встречу и только к вечеру добираюсь до отеля, как раз, чтобы забрать Асю с работы.

– Привет, – прижимается ко мне в машине. – Как все прошло?

– Пока не понял. Если приедет в офис в назначенный день, значит не зря съездил. Давай не будем об этом. Я очень устал. Хочу твой ужин и твои поцелуи. В принципе, последнего можно не ждать до дома, – тянусь к ее губам, она скользит рукой по моей шее, ее ресницы красиво опускается и тут же распахиваются.

– Дём, это что? – прикасается к белому воротнику.

Взгляд растерянный. А я-то откуда знаю, что там, я же не вижу! Но начинаю догадываться, вспоминая, что именно там ко мне прикоснулась жена. Вот же…

– Предполагаю, но это вообще все не так, как может выглядеть.

Понимаю, что для моей женщины увиденное – триггер после пережитого. Я дурак, замотался и не проверил сам!

– Ася, ну я же не дебил, правда? – беру ее лицо в свои ладони.

Хочу, чтобы смотрела сейчас мне в глаза. Там все видно. Я стараюсь, чтобы она увидела и поверила.

– Правда, – зажимает зубками нижнюю губу.

– Я с ней развожусь не для того, чтобы поехать и переспать. Ты же знаешь, что я тебя люблю. У нас с тобой все хорошо. Там след от помады, да? – Кивает и отводит взгляд. – Нет, нет, Ась, на меня смотри. Не прячься.

– Я потому и хотела, чтобы ты сначала развелся, а потом…

– Аськ, – прижимаюсь к ее губам, пока не договорила. – Прекращай мне вот это все, слышишь? Я не поступлю так с тобой. Клянусь тебе, это случайность. Ната обняла на прощание, и вот я почувствовал прикосновение, оттолкнул, а потом забыл про него вообще, потому что для меня оно ничего не значит. Не умею я за такое оправдываться! – психую. – Извини.

Раздраженно расстёгиваю пуговицы на рубашке, вытаскиваю края из-под ремня, дергаю в стороны, и несколько штук отлетает на пол.

– Что ты делаешь? – Аська округляет глаза и смотрит, как я стягиваю рубашку с плеч.

– От триггеров избавляюсь, – открываю окно, дожидаюсь удобного момента и выбрасываю.

– Сумасшедший!

– Все равно домой едем, – прижимаю ее к голому торсу. Приятно так. Она теплая, кожа прохладная. Мурашки бегут и урчать хочется. – Моя. Я тебя ни на кого не променяю. Прости, что так вышло, – извиняюсь еще раз. – Надо было сразу посмотреть.

Аська затихает, прижавшись к моей груди ушком. Так и едем молча до дома. Меня жрет совесть. И не виноват вроде, а перед ней некрасиво получилось.

– Я не переживу еще одного предательства, – тихо говорит она уже в подъезде.

– Его не будет. Если словам не веришь, в глаза мне смотри. Они всегда скажут тебе правду.