Глава 32

Сережка открыл двери их будущего клуба. Сигнализация пропиликала правильным звуком – никаких нарушений. Внутри было тихо. Все, как всегда. Включил свет, посмотрел на стойку ресепшн, кресла в фойе, прошел в кабинет администратора. Все тихо и спокойно. Ни возмущенных соседей, ни сантехников, ни потопа на полу.

Нахмурился. Что вообще происходит? Решил на всякий случай пройти в санузлы, посмотреть стояки. Там тоже было сухо. Прошелся по клубу, открыл двери в залы. Даже в кладовку заглянул – мало ли. Все было ровно в том же состоянии, как полтора часа назад.

Серега погасил свет, пошел к дверям, набирая Андрею сообщение, и тут боковым зрением заметил что-то непривычное в фойе – он не закрыл за собой дверь! Вздрогнул, замер. В дверях стояла тонкая фигурка. Серый на секунду забыл, как дышать. Тая.

– Привет! – она поздоровалась первой, сделала шаг ему навстречу.

Сереге потерял дар речи. Никогда ее еще такой не видел. Длинный черный плащ, перехваченный поясом, и туфли на шпильке. Волосы уложены, губы накрашены. Выглядела она шикарно!

Тая сделала еще пару шагов вперед, цокая каблучками по кафельному полу. Сережка не мог оторвать от нее взгляда: он вообще ни разу не видел ее в туфлях. Ножки миниатюрные, стройные, безумно красивые. С трудом поднял взгляд: Тая вопросительно смотрела на него своими большими серыми глазами. Что за представление его ждет?

– Дверь была открыта, – она обернулась ко входу. Серый невольно залюбовался линией ее шеи. – Покажешь свою новую работу? – снова посмотрела на него, шагнула ближе, взялась за пояс своего плаща.

Серый кивнул – дар речи к нему еще не вернулся, обошел ее, закрыл дверь на замок, обернулся.

– Зачем ты здесь? – спросил тихо.

– К тебе приехала, – пожала плечами, будто говорила о чем-то само собой разумеющемся. – Соскучилась, – потянула за один конец пояса, развязывая. – Возьмешь плащ?

Сережка стиснул зубы, подошел к ней, потянулся за плащом. Тот был застегнут всего на три пуговицы. Тая медленно прошлась по ним пальчиками и распахнула. Сережка так и замер с протянутой рукой. Его рот невольно приоткрылся, взгляд скользил по ее телу: одежды под плащом не было. Если, конечно, не считать одеждой красное кружевное нижнее бельё.

Сережка шумно выдохнул, не мог оторвать взгляда от ее груди, от темных напряженных сосков, проглядывающих через кружево.

Тая повела плечами, полностью скидывая верхнюю одежду. Серый подхватил плащ, сжал его в руках, замер, глядя ей в глаза.

– Так и будешь стоять? – она чуть склонила голову.

– Зачем это, Тай? – спросил осипшим голосом, медленно положил плащ на стойку.

– Я же ответила, – она начинала нервничать. – Соскучилась.

– Тая, – Сережка опустил взгляд на ее тело, шумно сглотнул. – Ты хочешь быть вместе? – снова смотрит ей в глаза. – Или просто развлечься?

– А ты можешь трахать меня только в отношениях? – спросила с вызовом, с болью, с досадой.

Серый замер, глядя ей в глаза. Молчал. Долго, наверное, с полминуты, потом медленно опустился перед ней на колени, словно перед божеством. Положил руку на ее тело, провел большим пальцем по линии ребер, обрисовывая живот, опустил ладонь на косточку таза. Потянулся, поцеловал ее гладкую кожу, коснулся кончиком языка пупка, чуть отстранился, посмотрел на нее снизу вверх.

– Я не могу без тебя, Тая… – встал, поймал ее подернутый пеленой взгляд. – Без тебя жизнь – не жизнь. Утром встаешь, ходишь, о чем-то думаешь, что-то делаешь, с кем-то разговариваешь, но все не то, все не так. Как будто смотришь дурацкий бессмысленный сериал и даже выключить его не можешь. Только сидишь и ждешь, когда же все это кончится.

Тайка рвано вздохнула, вздрагивая всем телом. Сережка коснулся пальцами ее щеки, обвел контур лица и повторил:

– Я не могу без тебя.

– Тогда не уходи, – выпалила, всхлипнув. – Тогда больше никогда не уходи!

Зажмурился на секунду, притянул ее к себе, впился в ее губы своими. Жадно, страстно, ищуще, вопрошающе. Ты моя? Мы вместе? Наверное, был только один способ проверить это.

– Сережка, – шептала она в страстной истоме, а его руки блуждали по ее телу, заново изучая его.

Пальцы прошлись по кружеву бюстгальтера, чуть задержались на сосках, но внутрь он пока не спешил, увел ладонь ей на спину, прижал ее бедра к своим. Сильно прижал. Боролся с первобытным желанием стиснуть ее, накрыть и больше никогда не отпускать.

Его рука аккуратно оттянула край трусиков, он подхватил ее и усадил на полку для сумок перед стойкой ресепшн. Усмехнулся. Высота была просто идеальна – точно на уровне его бедер. Снова накрыл ее губы поцелуем, снова потянулся к бюстгальтеру. Залез в лифчик, выудил грудь, нагнулся, жадно лизнул ее. Тая выгнулась ему навстречу томно ахая, отзываясь на его ласки. Опять нашел ее губы. Целовал и не мог насытиться, обводил языком ее зубки, искал ее язык, втягивал в себя, нахально врывался в нее. Боже, как же она была ему нужна!

Пальцы аккуратно сжимали и чуть скручивали один ее сосок, второй рукой он раздвинул ей бедра, встал между ними, прижал ее к своему уже твердому члену. Он ее хотел, дико хотел, но тут было одно «но».

– Тай, – оторвался от ее рта, посмотрел виновато. – Я не думал…

– Что? – у нее дыхание сбилось, глаза блестели, ей совсем не хотелось останавливаться.

– Предохраняться нечем, – мотнул головой Сережка.

Тая расплылась в победоносной улыбке, не отрывая от него взгляда, нашарила свой плащ, залезла в карман. Торжествующе подняла вверх фольгированный квадратик, зажатый между пальцами. Сережка улыбнулся, потянулся к нему.

– А-а, – она отрицательно мотнула головой и отдернула презерватив. – Позволь, – ее язык медленно прошел по верхней губе, – это сделаю я.

Сережка не мог сдержать довольной усмешки, притянул ее к себе, снова накрыл ее рот губами, уже без игр, расстегнул и снял бюстгальтер, сжал в ладони ее маленькую грудь. Тайка выгнулась, застонала, скинула туфли, обхватила его бедра ногами, прижимаясь к нему. Сережка вышел из этих сладких тисков, присел перед ней и стянул с нее кружевные трусики. Сейчас ни ему, ни ей не хотелось долгих игр. Хотелось слиться, соединиться, снова быть друг в друге, снова быть друг с другом.

Она соскользнула вниз, встав перед ним на колени, разорвала упаковку презерватива. Сережка вздохнул, задержал дыхание. Шутка ли, у него почти месяц не было секса! А выдержит ли сейчас такое от Таи?

Она снова коснулась губ язычком, и Серый понял, что джинсы ему уже до боли тесны. Стянул свитер, расстегнул ширинку. Тая с восхищенным вздохом спустила Сережкины штаны с бельем, зажала латексный кружочек между губами и коснулась его члена. Серега застонал. Не мог сдержаться. А Тая садистки медленно соскользнула губами к основанию, плотно прижимая латекс к коже, обхватила ствол пальчиками, языком вернулась на головку.

Сережка зарычал, подхватил ее, упер спиной в стойку ресепшн и вошел. Ворвался, резко, быстро, не мог по-другому. Тайка выгнулась, вскрикнула, впилась пальцами в его плечи, запрокинула голову. Сережка притянул ее к себе, прижался губами к ее шее, целовал, втягивал в себя, почти кусал. Двигался рывками, проникая в нее глубже, сильнее, быстрее. Не мог сдержаться, не мог думать ни о чем другом, сейчас существовали только эти движения. Вперед-назад. Еще, снова, до конца, навсегда.

Чувствовал ее дрожь, понимал, что близок к концу сам. Еще ускорился: мозг сейчас вообще не контролировал происходящее. Не мог по-другому, ни за что не смог бы остановиться, замедлиться. Так долго этого ждал, так долго этого хотел. Движение, рывок, еще! Тая закричала, а Сережка просто взорвался, кончяя в нее. Со стоном, с дрожью, с рычанием. Замер, не в силах пошевелиться, и почувствовал, как стенки ее влагалища, судорожно сокращаясь, сжимают его член. Кончила. Черт, она тоже кончила!

Усмехнулся сам себе, прижался щекой к ее виску, замер, растягивая эти мгновения наслаждения. Насколько же ему хорошо в ней. Насколько же она классно ему подходит. Идеальное совпадение! С самоиронией подумал: «Еще бы, никого, кроме тебя, в ней и не было!» Нет… Такую женщину упускать? Ни за что! Чуть отстранился, посмотрел ей в глаза:

–Тай, – прошептал, – давай распишемся?

– Ты мне замуж предлагаешь? – Тайка хихикнула, еще не придя в себя после оргазма.

– Угу, – промычал, не отрывая взгляда от ее лица, не отстраняя своих бедер от ее.

– Подожди, это же я тогда смогу взять твою фамилию, да? – она закинула голову к потолку, будто мечтая о чем-то.

– Пожалуй, – поцеловал ее шею, – я буду даже настаивать.

– То есть, ты больше не сможешь сказать мне: «Тая! Ты же Ливановская! А я…» – восхитилась она.

– М, – промурлыкал, – будешь Шумская.

– О! – протянула с восторгом, тут же изменилась в лице, озорно посмотрела ему в глаза: – Я подумаю над вашим предложением.

Сережка не выдержал, рассмеялся.

– Подумай, моя девочка, – поцеловал ее висок, поймал губами мочку уха. – Подумай, моя любимая, – прижал ее к себе, будто боясь потерять.

– Любимая? – отстранилась, посмотрела на него уже совсем без усмешки. – Никогда не говорил, что любишь.

– Люблю, – провел кончиками пальцев по ее щеке. – Очень сильно люблю. Жить без тебя не могу.

– Это говорил, – она довольно улыбнулась. Сережка усмехнулся в ответ, а Тая вдруг посерьезнела. – Я тоже тебя люблю, – почувствовала, как он вздрогнул. – Тоже никогда тебе не говорила, – запустила пальцы ему в волосы. – С того самого дня, как ты сделал мне дубликат ключей, как ты возился со мной по дому, как ты выпрашивал мои рисунки… Люблю тебя! – она впилась в него коротким, но глубоким поцелуем.

– Девочка моя, – рассмеялся.

– Чего смеешься?

– От счастья! – покачал головой. – Кстати, осенний пруд ты мне так и не нарисовала!

– Нарисовала, – она соскользнула на пол, и их тела наконец-то разъединились. – Я с ним на защиту диплома выходила!

– Ух ты! – Сережка расплылся в улыбке. – Он понравился комиссии?

– Ну, диплом получился красным! – она подхватила со стойки бюстгальтер, игриво посмотрела на Серегу.

Тот медленно его забрал себе.

– Не надо, – снова подошел к ней вплотную. – Не одевайся.

– Да? – она вскинула брови. – Еще рано?

– Там в администраторской, – кивнул в сторону коридора, – есть достаточно широкий диван.

– Хм, – шутливо нахмурилась. – У меня резинок всего три осталось.

Сережка рассмеялся:

– Мы что-нибудь придумаем!

***

Диван даже раскладывался. Они нашли в шкафу кем-то забытый плед, который показался им достаточно чистым, и валялись рядом, наблюдая за блуждающими огнями фар на потолке, болтая ни о чем.

– Если честно, я не видела других дипломных работ, – Тая перевернулась на живот, легла Сережке на грудь. – Я немного опоздала на свою защиту, – обсуждали картину. – Со скульпторами сдавала.

– Я знаю, – глухо отозвался Сережка.

Он задумчиво водил пальцами по ее атласной коже, обрисовывая красивые плечики, спускаясь на лопатки.

– Блин! – воскликнула возмущенно. – Все-то ты знаешь!

– М, – протянул задумчиво. – Надеюсь, что да.

Тая приподнялась на локтях, испытывающе посмотрела ему в глаза, поняла, что он действительно знает то, о чем она хотела бы забыть, и стыдливо спрятала нос ему под мышку.

– Это не честно! – тихо проворчала снизу. – Ты обо мне знаешь все, а я, похоже, ничего!

– Что ты хочешь обо мне знать? – Сережка искренне рассмеялся.

– Ну! Например, – проговорила она озорно, – когда и с кем ты потерял девственность?

– Боже, – хохотнул, – зачем тебе это?

– Ну, так, – помотала пятками воздухе. – Ты же знаешь, когда и с кем у меня был первый раз!

– О, да! – проворковал Серега. – И второй, и третий тоже знаю, – хитро посмотрел на нее. – Когда и с кем, – помолчал секунду, не выдержал: – И даже помню, как!

Тайка фыркнула, шутливо укусила его за плечо.

– Вот! – поднялась на локтях. – Я ж говорю! Ты все обо мне знаешь! А я – ничего. Только то, чему сама была свидетелем, – сменила тон на категоричный: – Так что давай, рассказывай!

– Блин, – Серега сел на диване, тряхнул головой, посмотрел на потолок, на датчики пожарной сигнализации. – Тут же даже и не закуришь!

– А рассказывать о себе можно только с сигаретой?

– А про секс можно говорить без сигарет? – удивленно на нее обернулся. Оба расхохотались.

Он все же встал, достал пачку из кармана джинсов, открыл окно, сел на подоконник.

– Ты удивишься, – начал почти нехотя, – но со своей девственностью я тоже пришел к проститутке, – грустно усмехнулся. – Почти в девятнадцать.

– Да ладно, – Тайка рывком села на диване. – А сам мне!.. Встречаться, влюбляться… Неужели у тебя не было девушки?

– Была, – отвернулся к окну, замолчал.

– Блин, ну расскажи, – Тайка подпрыгнула на диване. – Заинтриговал так заинтриговал! Ты стеснялся неопытности? Она ушла от тебя? – предположила самое несуразное.

– Ушла? – затянулся. – Ну… Можно и так сказать. Вряд ли от меня, но ушла… – помолчал. – Вышла… Из окна. С двенадцатого этажа.

– Ой, – все озорство и бравада пропали из ее голоса. – Серенький, прости…

Оба замолчали. Тайка ахнула, что-то вспомнив, кинулась ему на грудь:

– Я обещаю тебе, я никогда не будут мыть окна! Вообще на них не полезу!

Сережка не выдержал и рассмеялся.

– Мне нравится это обещание, – погладил ее по волосам. – Я согласен.

– Прости меня, – прошептала еще раз.

– Да ладно, – отозвался. – Давняя история… Больше десяти лет прошло.

– А… – начала несмело, замолчала, но все же решилась: – А что произошло?

– Я очень не нравился ее родителям, – Серый грустно усмехнулся. – Они в нашем городке считались крутыми, почти элитой, а я… Сирота и беднота.

– Сирота? – еще более удивленно спросила Тая.

– Угу… – Серый прикурил новую сигарету. Рассказывать так рассказывать. – Родители утонули на реке, когда я был маленький. Меня бабушка вырастила. Нормально вырастила, – пожал плечами. – Никогда не чувствовал себя обделенным, – посмотрел на Тайку. – Она учительница. Всегда умела что-то выдумать. Походы, музеи, экскурсии, пикники. Почти все за счет школы, но мне-то в детстве было все равно. Питались тоже в школьной столовой, – усмехнулся. – Поэтому вообще не умею готовить.

– Ну да! – Тая улыбнулась. – Это я знаю.

– Угу, – Серый тоже улыбнулся. – Наверное, бабушка мне все дала, что могла. Только в воду никогда не пускала – плавать не умею. А так… – пожал плечами, – нормальное было детство. Даже, пожалуй, получше, чем у некоторых, – улыбнулся детским воспоминаниям. – Но для Леркиных родителей я был нищим. Оборванцем, – презрительно скривился Серый, замолчал.

Тая спряталась на его груди, зажмурилась. Все, что он ей говорил. «Кто ты, а кто я?» Все это выросло из его детства. Из этой страшной трагедии. Сглотнула комок, вставший в горле, тихо спросила:

– А как вы с ней познакомились?

– В школе, – пожал плечами, дескать, где же еще. – Она в бабушкином классе была. Мать ее прессовала постоянно дома. Бить не била, но орала за все. Не так сидишь, не так говоришь, не так выглядишь… Лерка была, как забитый котенок, который всего боится. В школе вообще только молчала и на всех испуганно смотрела. Завуч ее даже хотела на комиссию отправлять…

У Таи опять пошли мурашки по коже… Эта история жутким образом перекликалась с ее собственной судьбой, с их отношениями. Орали на Таю не часто, но Серый все время пытался ее прикрыть от давления старших.

– Бабушка тогда придумала меня с ней усадить заниматься. Лера взрослых боялась. Особенно женщин. А меня – нет. Ба меня сажала с ней читать, считать… Вот, считай, с тех пор мы все время и были вместе, – усмехнулся. – В школу, из школы, после уроков. Честно, – мотнул головой, – вообще не помню, чтобы мы что-то делали порознь.

– А ее отец? – тихо спросила Тая.

– Отец постоянно где-то по командировкам. Мать была с ней дома, но она всегда поздно приходила с работы. Кроме того дня, – Сережкин голос дрогнул. – Ей зачем-то в тот день понадобилось вернуться домой пораньше.

– А вы? – Тая уже шептала.

– А мы стояли в подъезде целовались, – усмехнулся Серый. – И тут ее мамаша. Мне пощечину, Лерку чуть ли не за волосы в квартиру утащила, – Тая притихла. Понимала, что дальше что-то совсем страшное.

– Я во двор выбежал, – Серый отвернулся к улице, не смотрел на нее, – а Лерка… Лерка открыла окно и вышла… – он снова потянулся к сигаретам. – И все.

Молчал. Долго. Молчала и она.

– Прости меня, – потерлась лбом о его плечо.

– В смысле? – обернулся. – За что?

– За то, что заставила вспомнить.

– Вспомнить можно только то, что забыл, – грустно усмехнулся, покрутил головой, уткнулся носом в ее волосы. – Это ты меня прости. Не нужно тебе было всего этого… А знаешь что? – спросил ее вдруг бодро.

– Что?

– Ты, получается, единственная женщина, с кем я спал не за деньги. Ни я не платил, ни ты не платила, – мотнул рукой. – Ну, исключая второй раз.

– Блин! – толкнула его в грудь ладонями, хохотнула. – Серый!

– Что? – рассмеялся.

– Вот тебе надо было напомнить?! – возмущенно уставилась на него. – Сам сказал: «Копи, заказывай!»

– Да кто ж знал, что ты это воспримешь всерьез! – шутливо возмутился.

– Обожаю твой смех, – прошептала, прижимаясь к нему.

Он просто ее поцеловал.

– А что с бабушкой? – спросила Тая, немного помолчав. – С ней можно познакомиться?

– Можно, – нехотя ответил Серый. – Только не факт, что она поймет, кто ты, – вздохнул. – У нее инсульт был. Мозг пострадал. Деменция, – произнес с тихо. – Она не может себя полностью обслуживать. Не всегда помнит, какой сегодня день, – запнулся, – или год. Не всегда узнает.

– Понятно, – протянула Тайка. – Грустно.

– Да, – согласился Сережка.

– Но все равно хочу! – мотнула головой. – А это давно случилось? – Тая не думала, что опять затрагивает болезненную тему.

– И все-то тебе надо знать, – вымученно рассмеялся Сережка. – Любопытная!

– Ну! А как я замуж за тебя пойду, таких вещей не зная? – вздернула носик.

– Твоя правда, – протянул Серый. – В тот же день, – опустил взгляд, увидел, что Тая не поняла. – Инсульт у нее случился в тот же день, когда Лерка прыгнула из окна.

– Ой, – Тая очень пожалела, что спросила, – из-за нее?

– На самом деле, – начал напряженно, – скорее, из-за меня.

Он замолчал, а Тая испуганно на него посмотрела.

– Мне как-то тоже в тот момент показалось, что жизнь кончилась, рванул к железке, – грустно усмехнулся. – Но меня поймали. Соседские мужики домой притащили. А во дворе уже стояла скорая, – пожал плечами. – Так и вышло… Месяц больницы, восстановление. Сначала пытался дома с ней жить. Она встала, казалась нормальной. Но потом… – мотнул головой. – Потом все же пришлось… – не закончил.

– Блин, – она обняла его изо всех сил. – Прости.

– Ну… Наверное, действительно надо было рассказать. Ты же должна, в самом деле, знать, кто тебя замуж зовет! – деланно бодро отозвался Серега. – Вот… Теперь ты знаешь. Девять классов образования, за душой ничего, больная бабушка на иждивении.

– Ладно! Нормальный набор! – весело хмыкнула. – У меня бродяжничество в подростковом возрасте, два амбала в покровителях и ненормальная мать!

– Кажется, – тряхнул головой Серега, – мы идеальная пара!

– Точно, – звонко рассмеялась. Сережка тоже улыбался.

– Кстати, – затушил окурок, закрыл окно, – мать где?

– А черт ее знает! – взмахнула рукой Тая. – Где-то в Таиланде! Спелась с каким-то стариком-англичанином и, кажется, вполне себе счастлива. Мне не пишет вообще! Я только в соцсетях ее свежие фотографии вижу! Дивиденды, видимо, снимает, и живет, в ус не дует.

– Значит, – Серый поднял глаза к потолку, – ты живешь сейчас одна?

– О да! – прошептала, прижимаясь. – И могу приводить кого хочу!

– Да? – провел руками по ее телу. – И кого ты хочешь?

– Тебя! – прошептала, кусая его за ушко. – Очень хочу!

– Блин! – притянул ее к себе. – Тая, – поцеловал, посмотрел на ее плащ, – там резинки еще остались?

– Ой, – она стыдливо потупила глазки, – сейчас посмотрю.

Юркнула на диван, встала на четвереньки, сделала вид, что потянулась к плащу. Конечно, тут же получила легкий шлепок по попе. Сегодня уходить в квартиру они не собирались.