Глава 21

Я сидела под огромным кряжистым деревом, сильно напоминающим нашу ель, и до рези в глазах вглядывалась в остывающие угли на другом конце поляны. Пепелище – это все, что осталось от странного дома, в котором я провела свою самую первую ночь в этом мире. И произошедшее до сих пор не помещалось у меня в голове. Вообще, мозг и сейчас, после немаленькой порции крови Алекса, едва ли не насильно залитой вампиром в меня, отказывался работать. Алекс сказал, что меня отравили.

Я смутно помню, словно видела через смазанное вазелином стекло, как бросился ко мне примчавшийся на мой крик вампир. Входная дверь с грохотом врезалась в стену, и отлетела от нее, жалобно скрипнув и повиснув на одной петле. И как застыл на месте, словно с разбегу врезался в невидимую глазу стену. Я его понимаю, как никто. Сама до сих пор не могу отойти от пережитого ужаса. Перед глазами до сих пор стоит увиденное.

В моей жизни уже были смерти. Я видела мертвых людей. Но то, что меня ожидало поутру после пробуждения на лавке у стены… Я такого ни в одном фильме ужасов не видела. И уверена, что больше никогда не увижу.

Тело старой женщины стремительно, у нас на глазах разлагалось. Собственно, я не знаю, как выглядит разложение. Полагаю, что именно так. Тело раздувалось и вспухало, словно напитанное невидимой влагой, обтекало и теряло форму. По дому, несмотря на леденящий холод, поплыл сладковатый отвратительный душок. Сначала очень слабый, едва ощутимый. Даже Алекс на него не обратил внимание.

Вампир в первую очередь, очнувшись от секундного столбняка, бросился ко мне:

– Аня! – Я ощутила, как меня неслабо тряхнуло. Алекс с тревогой всматривался в мое лицо. – Проклятые боги! Ты что-то пила? Или ела здесь?

Ответить мне удалось наверное попытки с пятой. Поначалу губы отказывались мне повиноваться. Потом оказалось, что я не знаю, как сложить звуки в слова. И только после того, как Алекс пару раз меня встряхнул, у меня получилось более-менее связно рассказать о прошедшем вечере.

Алекс ругался долго и виртуозно. А может мне просто так показалось. Реальность плыла и сменялась какими-то кусками, словно испорченная кинопленка. Ощущения были очень странные.

Вот Алекс меня тормошит и требует сказать, что я ела и пила.

Провал.

Взмах неподъемно тяжелыми ресницами, и вампир обнаруживается уже у стола, изучающим горшочек из-под меда.

И снова провал.

Следующий кусочек реальности – Алекс снова тормошит меня и страшно ругается. За что – непонятно. И в целом все слова пролетали мимо моего сознания.

Более-менее цельный кусок врезался в мою память, когда Алекс уловил на мне какие-то непонятные оранжевые блики. Я не сразу сообразила, почему вампир так встревожился. Только внезапно поняла, что в доме, не смотря на приоткрытую дверь, дышать нечем от вязкого, сладковатого запаха разложения. Меня едва не вывернуло тут же.

Оказалось, оранжевые отсветы – это блики огня, которого в доме в принципе не было. В общем, когда мы обнаружили источник, было уже почти поздно. Выскакивали мы на улицу уже под зловещее потрескивание огня, вырывающегося из огромных, зловеще светящихся багровым разрывов на бесформенной влажной куче, еще недавно бывшее человеческим телом и ласково лижущего оранжевыми язычками лавку и стоящий поблизости сундук.

– Аня, ты как?

Я не заметила, как ко мне подобрался Алекс, и вздрогнула от неожиданности.

– Как себя чувствуешь? Голова еще кружится?

Голова не просто кружилась. Она звенела и гудела, словно колокол. Алекс присел рядом со мной и, с тревогой заглядывая мне в глаза, ласково провел по моей щеке.

– Прости, не уберег тебя. Не думал, что старая карга может такое сотворить.

Не смотря на отвратительное самочувствие меня накрыло любопытство. Ничего ужасного, кроме смерти старой женщины, в произошедшем я не видела. И не могла понять, почему всегда спокойный и уравновешенный Алекс так переживает.

– А что, собственно, произошло?

Алекс опустил голову и некоторое время молчал. Я уже думала, что ответа вообще не услышу, когда он глухо поинтересовался:

– А что ты вообще помнишь? Кроме того, что уже рассказала?

Я пожала плечами. И попыталась систематизировать свои воспоминания, чтобы связно из описать. Оказалось, что систематизировать нечего. Я просто окаменела, когда поняла, что моя память больше похожа на дырявые рыбацкие сети – провалов в памяти было куда больше, чем воспоминаний. Да и те стремительно таяли. По спине пробежал ледяной озноб.

Алекс осторожно меня обнял, прижал к себе, ласково поглаживая по спине:

– Тсс… Все не так ужасно. Из памяти сотрется только то, что происходило с тобой после употребления горюницы болотной. Это такая травка. Правильно высушенная и приготовленная, в малых дозах, она хорошо лечит бессонницу у простых людей. У магически одаренных вызывает кратковременное снижение интенсивности магических потоков и повышенную внушаемость. Проще говоря, магически одаренному, находящемуся под действием горюницы, можно внушить все, что угодно, и магия не спасет. Из-за этого эту травку в моем мире маги практически уничтожили. Никому не хочется оказаться безвольным исполнителем чужих прихотей.

–А зачем же бабка дала ее мне? Я ведь правильно поняла, я съела эту травку вместе с медом?

Алекс просто кивнул. И судорожно сглотнул. В его зеленых глазах отчаянно билось какое-то очень сильное чувство. Я не успела рассмотреть какое именно. Алекс с такой силой прижал меня к себе, что я невольно выдохнула. А вдохнуть у меня уже не получалось.

– Я не знаю, котенок, зачем она тебе ее дала. Да еще и такую дозу.

Голос Алекса звучал устало, опустошенно. И меня пронзила страшная догадка:

– Я должна была умереть?

Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем до меня донеслось едва слышное:

– Да…

Мы еще очень долго сидели вот так, обнявшись. Наверное, каждый из нас нуждался в том, чтобы чувствовать рядом биение родного сердца. Пропитываться присутствием любимого существа. Мы нуждались друг в друге, как в кислороде. Нам жизненно необходимо было поверить, что беда прошла мимо, не задев, не отметив тенью потери. Мы были вместе.

День набирал обороты. Ничто не напоминало вчерашнего противного моросящего дождя. Разве что подстилка из опавших листьев под ногами была излишне влажной. Да в воздухе чувствовалось немного тяжелой, душной влаги. Солнце вовсю припекало центр полянки, на окраине которой еще вчера стоял домик старой ведьмы, но нас, укрытых сенью большого дерева, не доставало. В лесу весело перекликались разноголосые пичуги. Даже слышались отдельные, резкие и сухие стакатто дятла. Все было так мирно и так знакомо. Если не смотреть на пепелище, можно вообразить, что мы дома. Просто пошли на прогулку в лес.

Я уже успела пересказать Алексу все, что помнила про брак и друида. Очень странно, но эти воспоминания почти не пострадали. Словно мой организм знал, насколько важны для нас эти сведения, и бережно их хранил до того момента, как я все рассказала. Алекс, услышав про обряд, который признает мироздание, озадаченно хмыкнул. И выдал, что можно попробовать. Хуже точно не будет. Оставалась самая малость – найти самого друида. Сущий пустяк. Учитывая, что перед нами простирался чужой, незнакомый и нехоженый лес. И Алекс хотел, чтобы перед этим походом я как следует отдохнула, восстановилась. Вампир никак не хотел верить в то, что самым ужасным для меня было то, как меня рвало после первого глотка его крови.

Тот момент для меня действительно был ужасным. Если до этого я просто не осознавала до конца, где я и что со мной происходит, то после того, как я проглотила первую порцию крови, меня скорчило так, что ноги подкосились и я упала на колени там, где стояла. Спазмы сначала были мучительными, сухими, даже болезненными. А потом… Я не могла вспоминать без содрогания то, что происходило со мной потом. Казалось, в попытке самоочиститься, мой организм стремится вывернуться наизнанку. И все это крайне мерзкое время Алекс был со мной. Поддерживал, утешал. А потом, когда все закончилось, и спазмы улеглись, он откуда-то принес мне воды в складном стаканчике, очевидно чудом оказавшемся в кармане его ветровки.

Алекс еще пару раз приносил мне воду, пока я не привела себя в относительный порядок, прополоскав рот и кое-как обмыв лицо. Потом была новая порция крови. От которой я пыталась отказаться. Мне казалось, Алекс должен был побрезговать мною после увиденного. Вместо возражений и аргументов Алекс попросту меня поцеловал. Жадно, отчаянно, словно стремясь выпить меня до дна. Сохранить внутри себя. Пропитаться мною.

И вот теперь Алекс тихо баюкал меня на руках, отсутствующим взглядом глядя куда-то вдаль. Когда солнце поднимется в зенит, мы покинем эту поляну. И пойдем искать друида. Понятия не имею, как Алекс собирается его искать. Ведь старая ведьма кажется говорила, что его найти не так просто. Или я это придумала себе? Я быстро отказалась что-то найти в дырах своих воспоминаний. Не важно как мы будем его искать. Главное, что мы вместе. А там Алекс что-то придумает.