Глава 51

Вот так и вышло, что на очередную экскурсию по замку я отправилась одна. Методично изучая стены в коридоре и комнатах, я обдумывала все, что мне было известно на сегодняшний день. То, как сложилась моя жизнь. То, что ждет меня впереди. Мало-помалу я привыкала к мысли о том, что у меня есть в этом мире если не миссия, то какие-то обязанности точно. И ответственность за людей, которые рискнули довериться. Больше всего меня беспокоила ситуация с селянами. Нелл рассказала, что отец Милли несколько раз приходил скандалить к воротам замка и требовать выдачи дочери. Естественно, никто ему никого не выдал. А потерявший терпение Алекс, и без того раздраженный моим состоянием, в третий визит селян пообещал незадачливому старосте, что оторвет ему голову, а тело отдаст оборотням. Нелл не знала, чего селяне испугались больше: угрозы оторванной головы или оборотней, но так или иначе, а староста больше не пытался вернуть себе дочь.

Джек по-прежнему ходил в деревню покупать продукты. Но у меня было подозрение, что общался он с двумя-тремя семьями, приобретая у них излишки, и игнорируя всех остальных.

Кстати, оборотней частенько видели в окрестностях замка. Но они никогда не выходили к людям, и никогда никого не трогали. Такое положение дел устраивало всех.

Вот так размышляя, я набрела на коридор, напоминающий портретную галерею: стены по бокам прохода были увешаны огромными, высотой с мой рост, портретами. Приглядевшись, я поняла, что все женщины тут были родственницами. Об этом говорил одинаковый овал лица, рыжевато-русые волосы, одинаковый разрез одинаковых синих глаз. Было любопытно наблюдать, как менялись от портрета к портрету эпохи: разные цветовые гаммы одежды, разный фасон, разные позы. Неизменным оставалось одно: мне казалось, что синие глаза женщин внимательно следят за моими действиями.

Поеживаясь от крайне неприятного ощущения пристального взгляда нескольких пар глаз, я нашла портрет той самой ведьмы, что приходила ко мне во сне. «Ее светлость, герцогиня Мораг Лесли Анна Ферроуз» значилось под портретом. С полотна на меня внимательно и, как мне показалось, дружелюбно смотрели уже знакомые глаза. Я осторожно погладила тяжелую, потемневшую от времени раму картины:

– Что ж ты, леди Мораг, даже намека мне не дашь, где искать эту твою Тайную комнату? Я кажется уже весь замок изучила. Но твое задание так и не выполнила.

Я говорила просто так, не надеясь на ответ, просто, чтобы разрушить тяжелую звенящую тишину этого места, давящую мне на уши. Да и глупо было бы надеяться, что нарисованная картина мне ответит. По лицу леди Мораг бродили неясные отблески из окон, расположенных по бокам от картины. Примечательно было то, что окна в этой галерее находились только с одной стороны. Там, где висели портреты женщин. Мужские портреты висели на противоположной, глухой стене. И их было значительно больше.

Вздохнув, я провела пальцами по светлой краске, которой художник изобразил нежную щечку леди-ведьмы, в прощальном жесте. Пора было возвращаться назад. Скоро обед. А потом уже будет недостаточно светло для моих поисков.

Пальцы скользнули по гладкой краске, не задерживаясь. И я вздрогнула. Показалось, что кончики моих пальцев погрузились внутрь картины, прошли полотно насквозь. Я затаила дыхание. За последнее время в моей жизни случилось уже столько чудес, что проницаемая картина на их фоне может показаться вполне обычной. Не знаю, зачем я это сделала, просто мне показалось правильным поступить именно так, но я положила ладонь на картину полностью, почти закрывая лицо синеглазой ведьмы.

– Прости, леди герцогиня, но мне кажется, это сейчас совершенно необходимо.

И я надавила на полотно, навалившись на собственную руку всем телом.

Картина словно растворилась в пространстве. И я, потеряв равновесие, едва не грохнулась… в сугроб. Несколько секунд мне понадобилось на то, чтобы прийти в себя от столь фееричной смены обстановки и оглядеться вокруг.

Стояла глубокая беззвездная ночь. Ветер завывал, бешено трепя мою юбку и волосы, пригоршнями забрасывая мне за шиворот снег. Сложно было понять, где что находится, настолько перемешались между собой в снежной круговерти небо и земля. Относительно четко виднелись только белоснежные, свеженанесенные сугробы высотой мне по грудь.

В перерыве между двумя порывами ветра, когда снежинки прекращали свой сумасшедший хоровод и устало тянулись к земле, мне удалось разглядеть поблизости заметенные едва ли не по самую крышу дома. В голове молнией пронеслось озарение: «Это же деревня у подножия холма!» Я растерянно обхватила себя за плечи. Холода я не чувствовала. Но и понять, зачем я тут, тоже не могла. Странно все.

По рассказам Джека и Милли я знала, что холм, на котором стоит замок, является своего рода аванпостом перед суровыми Черными горами. И находятся первые отроги всего лишь в нескольких часах пешего хода позади деревеньки, на которую я сейчас смотрела с недоумением.

Внезапно очередной порыв ветра с завываниями принес откуда-то с гор зловещий грохот. Вначале он был едва различим, и я не поняла сразу, какую угрозу он с собой несет. А когда ухо различило детали, было уже поздно.

Из белоснежной свистопляски метели неожиданно вынырнул прямо передо мной огромный валун, окруженный ошметками смятого снега и обломками чего-то темного, не различимого во мгле ночи. Я заорала, срывая голос, понимая, что сейчас произойдет. Ночь, метель, в домах попрятались от непогоды селяне. Все отдыхают. И никто не знает, какая участь их почти уже настигла.

Естественно, мой голос потонул в завываниях пурги и грохоте катящегося на деревню монстра. Я бросилась к ближайшему ко мне дому, с намерением разбудить тех, кто в нем обитал. И тут же провалилась в снег почти по шею. Но люди уже и так почуяли колебания земли от схода лавины, или как это явление называется. Двери домов стали распахиваться. Полуголые люди выскакивали на мороз и метель. И в шоке застывали статуями.

Барахтаясь в глубоком сугробе, отплевываясь от набившегося в рот и нос снега, я пыталась криком заставить людей двигаться, уйти с дороги опасности. Но меня, к сожалению, никто не слышал. На моих глазах снежная махина выкатилась на деревенскую улицу и накрыла собой три крайних дома включая мельницу. Мельничный остов с запрудой остановил движение этой смертельной ловушки.

Внезапно все исчезло. Словно его никогда и не было. Ни метели, ни ночи, ни ледяного ветра, ни смертельного подарка с гор. Я обнаружила себя на четвереньках, на полу перед портретом синеглазой Мораг Ферроуз, задыхающейся так, словно я только что бежала стометровку в своих длинных пышных юбках. Или сражалась с сугробом.

Медленно, очень медленно замедляло свой сумасшедший стук мое сердце. Дыхание долго не хотело восстанавливаться. Кое-как встав на ноги и распрямившись, я проверила прическу и платье. Все было на месте, прическа, как и сделала ее утром Нелл, гладкая, волосок к волоску. Посмотрев в глаза портрету, я медленно кивнула:

– Я тебя поняла, Мораг. Сделаю все, что в моих силах.

Обратно я не шла, я бежала, неприлично высоко задрав пышные юбки. Плевать, что леди себе такого не позволяют! В замке все свои. А мне срочно нужен Алекс.

Первая, на кого я налетела в коридоре, была Нелл, несущая корзину с грязным бельем. Я едва не сбила камеристку с ног. Корзина выпала из ее рук, и покатилась по полу. В воздухе запорхали несвежие сорочки и ношеные панталоны. Нелл порозовела, при виде мужского исподнего, но мне было не до ее стеснительности. Я вцепилась ей в плечи:

– Нелл, где Алекс???

Ошарашенно округлив глаза при виде внезапно сошедшей с ума хозяйки, камеристка осторожно ответила:

– Так еще час назад Мартина попросила его светлость сделать запас мяса. Так милорд герцог и ушел сразу.

От бессильного отчаяния я выругалась. Как же не вовремя Мартина влезла со своими просьбами! У Нелл даже уши покраснели от услышанного. Но мне было плевать. Я помчалась дальше. Если Джека тоже нет в замке, придется идти одной.

Кузнец нашелся у конюшни. Выслушав мои сбивчивые пояснения, он хмуро покачал головой:

– Милорд герцог разорвет меня в клочки голыми руками, если с вами что-то случится.

От злости и разочарования я едва не топнула совершенно по-детски ногой:

– Джек! Ты меня не понял! Это не вопрос, это приказ! Мне нужно попасть в деревню до наступления темноты. Не забывайся, пожалуйста! А с Алексом вопрос я решу сама! Люди важнее!

Хмурый, как грозовое небо, кузнец неохотно принялся седлать лошадь.

Моя задача усложнялась еще и тем, что я до сих пор не умела самостоятельно ездить верхом. Но и пешком в деревню идти было как-то не комильфо. И престиж уроню, и домой до темна не вернусь.

Дорога в деревню оказалась для меня адом. Я впервые сидела на лошади одна, без страховки Алекса. Вцепившись обеими руками в луку седла и до крови закусив себе губу, я поклялась, если уцелею в этой передряге, если не сверну себе шею, свалившись с лошади, то к весне обязательно научусь самостоятельно ездить верхом.

Мрачный кузнец ехал на второй лошади, ведя мою кобылу под уздцы. Я постоянно подгоняла его и лошадей. Время шло, солнце клонилось к закату.

В деревню мы попали часа за полтора до заката. И только тут до меня дошла моя совершенно очевидная глупость.

В деревне я никогда не была. Впервые ее увидела сегодня в видении, показанном мне синеглазой ведьмой Мораг. Но даже так, с домами, залитыми солнечным светом, среди остатков облетающей листвы, с детьми, шалящими между отдельными домами, местность была узнаваема. Даже очень. Я сразу нашла взглядом мельницу и дома, которые в моем видении поглотил оползень, и, соскользнув с лошади, устремилась к ним, отмахнувшись от предостережений кузнеца. Очень зря.

Стоило мне только перешагнуть невидимую черту, отделяющую деревеньку от полей и лесов, как воздух вокруг меня свился тугими жгутами, захлестнувшись петлей вокруг моей шеи. Я не сразу поняла, что попала в какую-то ловушку, и вначале на одних инстинктах рванула прочь, назад, к лошадям, к кузнецу.

Это тоже оказалось ошибкой. Едва я попыталась покинуть условную территорию деревеньки, как все вокруг буквально взорвалось леденящим звоном. Я попалась, как птичка, в силки.

Из домов начали выходить люди. Ко мне с другого конца села, от обреченных на гибель домов, спешил чернобородый староста, на ходу разматывая тряпки с какого-то предмета. Когда он подошел поближе, у меня внутри все оборвалось: мужик держал в руках странного вида пику. Я не понимала, для чего она предназначена. Но одно было несомненно – это было оружие. Оружие, созданное убивать.

– Я так и знал, что дедово копье пригодится! – Староста удовлетворенно улыбался себе в бороду. – Ты, бесово семя, не могла не прийти в деревню! Вся ваша ведьминская порода такая – вы не можете, чтобы не губить людские души!

– Мин, не трогай ее светлость! Тебя герцог на лоскутки за жену порвет! – Джек, бледный до синевы, удерживал лошадей. Но за невидимую черту, отделявшую деревню от поля, не заходил. – Миледи не хочет вам зла! Она только пришла вас предупредить!

Староста скривился:

– Мы не звали ведьму к себе! Нам было сказано: не трогайте нас, мы не тронем вас! Говорил твой герцог такое? Говорил! И мы договор блюдем! А раз она сунулась в деревню, значит, договор разорван! И я имею полное право ее уничтожить! Мне нужно защищать людей!

Джек выругался и сплюнул на землю:

– Мин, не дури! Ее светлость всего лишь хотела предупредить, что сегодня начнется сильный буран. А ночью с гор сойдет лавина, и часть домов в деревне будет уничтожена вместе с обитателями! Она тоже хочет того же, что и ты: спасти людей! Но если тебе это не нужно, тогда отпусти миледи, и мы уйдем!

Услышав слова кузнеца, люди, что стояли неподалеку, зароптали. И мне стало немного легче на душе. Но оказалось, что я слишком рано обрадовалась. Какой-то чернявый молодой человек, обнимающий дородную грудастую девицу, презрительно хмыкнул:

– Так ведьмы это любят! Сначала сами беду накликают, а потом «спасают»! Кончай ее, батька, и все дела! Эта земля легче вздохнет, когда на одну нечистую меньше станет!

От злых, сочащихся ядом презрения слов у меня сердце сжалось в комочек и провалилось куда-то вниз. Стало страшно до одури, до головокружения. Хотелось крикнуть: «Люди, очнитесь, я не ведьма! Я всего лишь хочу действительно помочь!» Но горло крепко перетягивала удавка. А ко мне медленно приближался Мин с мерзкой ухмылкой в неопрятной, заплеванной бороде.

– Замри на месте. Или я метну этот кинжал прямо в твое черное сердце.

Алекс появился откуда-то у меня из-за спины. От облегчения у меня подкосились колени. Безумно хотелось повернуться и убедиться, что у меня не галлюцинации на почве пережитого ужаса, что вампир действительно по какой-то причине рискнул приблизится к деревне. Но путы на моем теле не давали даже вздохнуть полной грудью, не то, что повернуться.

– Джек, ты можешь снять с моей жены это адское приспособление?

Кузнец, чуть поколебавшись, кивнул:

– Да, милорд.

– Тогда сделай это, и уходим. И не волнуйся, если кто-то из них хотя бы дернется в твою сторону, это будет его последнее движение в этой жизни.

Джек особо не мудрствовал. Он подошел к ближайшему дереву и попросту обломил огромную ветку. Оказалось, эта ветка была чем-то вроде якоря для магической ловушки. Как только кузнец ее сломал, воздух вокруг меня жалобно взвизгнул. И путы исчезли. Воздух наконец-то хлынул в мои легкие в том объеме, что мне требовался. У меня мгновенно подогнулись колени. И если бы не рука Джека, я бы, наверное, упала.

Джек поддержал меня под локоть, и осторожно подвел меня к Алексу, который с хмурым видом удерживал лошадей.

– Ну и? Аня, зачем ты сунулась в это змеиное гнездо? Впрочем, поговорим дома!

Алекс мгновенно взлетел в седло той лошади, на которой ехала я, и так же молниеносно втащил меня к себе в седло.

– Поехали домой!

Поняв, что я ничем не смогла помочь обреченным, только сделала хуже, я умоляюще заглянула в потемневшие от злости глаза вампира:

– Алекс, пожалуйста! Они тебя послушают!

Вампир скривился:

– Если лень не хочет вылезать из горящего дома, то ее оставляют там. Если они настолько погрязли в своей закостенелой ненависти, что чуть не угробили невиновного человека, то туда им и дорога! Мы возвращаемся!

Я просто оцепенела. Но в этот момент кузнец осторожно коснулся стремени и горячо зашептал:

– Миледи, не волнуйтесь, я понял, о каких домах вы говорили. В самых крайних живут староста и мельник с семьями. Они меня слушать не станут. А вот вдову Гирьяна с детьми я выведу. Если вы не против, я приведу их в замок. Илмана – честная и трудолюбивая женщина. А самому старшему ее сыну шестнадцать лет.

Я молча кивнула, давая на все согласие. И кузнец, склонив голову, шепнул:

– Лошадь заберите, пожалуйста! В темноте она будет только помехой. А мы не успеем вернуться до наступления темноты.

Руки Алекса бережно сомкнулись у меня на талии. Он подхватил поводья второй лошади, разворачивая ее, принуждая идти за нами, и тронул бока нашей кобылы.

– Джек!

Кузнец, почти уже нырнувший в густой подлесок, обернулся:

– Да, ваша светлость?

– Справишься сам?

Мужчина мрачно улыбнулся:

– Не волнуйтесь, милорд, и Милли мою там успокойте! К ночи мы будем!

– Хорошо. Ну что ж. А мы с Аней возвращаемся домой.

Этой ночью, лежа в объятиях Алекса, и прислушиваясь к грохоту и завыванию все-таки разразившейся бури, я думала о том, что я действительно дома.

Мы с Алексом нашли свой дом.