Глава 9

«В последние двадцать лет правила относительно целования рук изменились коренным образом. Во времена, когда наши бабушки ездили по Европе, было недопустимо целовать руку молодой незамужней женщине или целовать руку женщине до полудня и где-либо вне дома, за исключением таких общественных мероприятий, как вечеринка в саду. Никогда не целовали руку в перчатке. В наши дни европейцы целуют руки как женщинам, так и девушкам…»

Я с раздражением отшвырнула от себя увесистый том. Ну кому, скажите мне на милость, в наше время нужны правила целования дамских ручек? Это только Алекс мог такое придумать – изучать правила поведения во всех ситуациях и во всех местах. Давая выход накопившимся эмоциям, я вскочила и пробежалась по комнате. Только половина первого! Тоска зеленая! Пойти, что ли, за продуктами сходить?

В последние три дня я сталась покупать совсем по чуть-чуть. Пол хлеба, маленький пакет молока. Пару крупных яблок. Три-четыре сосиски. И не потому что жила одна или соблюдала диету. А потому что искала любой лишний повод выйти из квартиры. Выйти не только для того, чтобы отправиться на тренировку.

Да, я жила одна. Вот уже три недели от вампира не было ни слуху, ни духу. Он оставил мне ключи от квартиры, дорогой навороченный смартфон и кредитную карту с черт-его-знает-каким лимитом. А сам исчез в неизвестном направлении. Поймав себя на простонародном выражении, я поморщилась. Вспомнился самый первый вечер в этой квартире.

В столицу мы все-таки не поехали. Не знаю почему. А спрашивать у Алекса что-либо, о чем он не собирался рассказывать, бесполезный труд. Все равно не расскажет. Это я усвоила быстро. Буквально в течении нашей совместной поездки.

Алекс еще в поезде сделал несколько звонков. Я не особо прислушивалась, занятая собственными не совсем приличными мечтаниями. Но на ожидавшую нас у вокзала машину посмотрела с удивлением. Вроде не такси. И Алекс водителю адрес не называл. Но приехали мы именно сюда. Прямо под подъезд старой, но довольно неплохо выглядящей девятиэтажки.

Высадив нас, водитель, не сказав ни слова, развернулся и уехал, обдав на последок клубами неприятно пахнущего газом дыма. Я поморщилась и чихнула, уже раскрыв рот, чтобы возмутиться. Алекс не дал, молча потянув меня за собой. Как ребенка, за руку.

Подъезд был чистым, отремонтированным. Лифт работал. Я не усмотрела для себя ничего любопытного, даже когда передо мной распахнулась тяжелая металлическая дверь в квартиру на девятом этаже.

Квартира тоже ничем особенным не порадовала. Минимум необходимой мебели, окрашенные светлые стены, светлый ламинат на полу, светлые безликие шторы закрывают окна. Чисто, холодно, стерильно. Как в морге. Почему у меня возникла такая ассоциация, я и сама себе не могла объяснить.

Я еще не успела до конца изучить нашу новую двухкомнатную жилплощадь, как в дверь позвонили. Оказалось, вернулся наш водитель. И, передав Алексу пару объемных пакетов, снова исчез в неизвестном направлении.

В пакетах обнаружились продукты. Я быстро распихала, что в холодильник, что по шкафам. Вскипятила воду и сделала две чашки чаю. Не знаю, сколько такой стоит, но аромат по квартире поплыл умопомрачительный. Давясь слюной, нарезала кое-как хрустящий багет. Открыла баночку апельсинового джема. И, подвернув под себя для удобства левую ногу, уселась у стола кайфовать.

Алекс вошел на кухню в тот момент, когда я, закончив обмазывать джемом булку поверх масла, с наслаждением слизывала с ложки остатки сладости.

 - Садись пить чай, пока горячий! – Мне хотелось хоть как-то показать свою заботу. - Я для тебя не мазала булку джемом. Ты же не любишь сладкое.

Я выжидательно смотрела на вампира, с шумом прихлебывая еще очень горячий чай. Не обжечься бы. А то обожженная губа то еще удовольствие. Вдруг Алекс решит меня поцеловать? Представив картину, как вампир меня целует, а у меня во рту все волдырями от кипятка покрылось, я передернулась. И уронила бутерброд. По закону подлости багет шлепнулся мне на колени вареньем вниз. Проглотив ругательство, я сняла с ноги упавший кусок. Пальцами счистила с джинсовой ткани липкий джем. И, слизывая с пальцев остатки роскоши, с сожалением обозрела размеры катастрофы. Джем еще, конечно, остался. Как и хлеб. Как и масло. А вот одежки другой у меня нет. Значит, придется застирать штаны и ходить в мокрой джинсе. Совсем без штанов как-то не то. И замерзну, и светить лишний раз трусами в цветочек не хочется. Не сексуальное у меня белье. Что поделаешь. Может, Алекс согласится сходить, что-то мне купить на первое время? Какие-нибудь спортивные штаны не дорогие. Для дома. Я с надеждой подняла на вампира глаза. И застыла.

Такого брезгливого выражения лица мне еще видеть не доводилось. Как будто в его чашку заползла мышь. Немного там поплавала. Да там же и утопилась.

 - Аня, облизывать пальцы за столом – это верх невоспитанности.

С растерянностью я осознала, что так и сижу с указательным пальцем между губ.

 - Хотя, в некоторых местах твой жест сочтут весьма эротичным. – Тон вампира спокойный, без эмоциональный. Словно и не отчитывает меня. – Но приличная девушка подобного никогда не допустит. А если бы ты сидела за столом, как положено, то всей этой беды и не случилось бы. Максимум, уронила бы хлеб на стол.

Мне в лицо словно вот тем чаем, который я пила, плеснули. Лицо горело так, что еще немного, и волдырями покроется. Я неловко вытащила из-под себя ногу. И нечаянно задела стол. Чашки с горячим чаем подпрыгнули. И моя опрокинулась. От самых настоящих, а не воображаемых, ожоговых волдырей меня спасла только быстрая реакция вампира. Мгновение! И мы стоим в метре от злополучного стола. А чай весело капает на пол.

Потом я очень долго отмокала в ванной, заглушая истерический плач бегущей водой. И обзывая себя всеми известными мне ругательствами. Когда я, вдоволь наревевшись и замотавшись в полотенце за неимением одежды, осторожно высунула свой нос из убежища, уже смеркалось. А Алекса в квартире не было. Я осторожно прошмыгнула в спальню. Забилась под одеяло. И почти мгновенно провалилась в сон. Дорога и нервные потрясения взяли свое.

Наутро я обнаружила на пуфе рядом с кроватью новенький спортивный костюм, футболку и белье. А на кухне невозмутимого вампира с планшетом в одной руке и чашкой кофе в другой. На столе перед Алексом возвышалась внушительная стопка новых и не очень книг. Как позднее выяснилось, по этикету и правилам поведения. Рядом с книгами, придавленный за один уголок, лежал абонемент в местный фитнес-центр, куда мне надлежало ходить на тренировки не менее трех раз в неделю. Так началась моя новая жизнь, которую я очень быстро возненавидела.

Я быстро оделась, натянула сапожки, пуховик и шапку. Проверила наличие кредитки и ключей и покинула квартиру. Я не была пленницей. Мне не возбранялось ходить туда, куда я хочу. Но одной бродить было неинтересно. И к тому же холодно. Здесь, гораздо севернее моего родного города, уже давно наступила зима. А дней десять назад выпал серьезный снег. И с тех пор столбик термометра не поднимался выше минус семи градусов. Я мерзла. И потому квартиру покидала только за продуктами или на фитнес.

Пропускать занятия категорически не рекомендовалось. Это я уже знала из собственного горького опыта. В самом начале, когда Алекс только исчез, не оставив даже номера телефона, я попыталась забить на спорт. И пропустила три занятия подряд. Вернее, два с половиной. Через сорок минут после начала третьего занятия на пороге квартиры вырос Алекс. Чертовски злой Алекс.

Вампир молча впихнул меня в пуховик, не слушая возражений, и потащил вниз, в машину. Учитывая, что прямо перед его приходом я примеряла один очень фривольный комплектик, состоящий из шелковых с кружевом шортиков, цвета топленых сливок, и маечки-разлетайки из полупрозрачного газа, оголяющей плечи и живот, мое появление в фитнес-центре было встречено ошеломленным молчанием. Видок у меня был еще тот! Исчезнувший в недрах гардероба пуховик выставил на всеобщее обозрение мои голые ноги в сапогах-дутышах, весьма сексуальное белье, встрепанные волосы и перекошенную от злости физиономию.

Но, как бы я не злилась, заниматься все равно пришлось. А после занятий взбешенный Алекс прочел мне целую лекцию о пользе спорта и моей неблагодарности. Все мое возмущение было перечеркнуто одной ледяной фразой:

 - Хочешь вернуться обратно? По чистильщикам соскучилась? Или жизнь надоела?

Под ледяным презрительным взглядом вся моя злость улетучилась, как пар из чайника. Я сдулась. И больше пререкаться не посмела. А Алекс вновь исчез, оставив меня читать нудный этикет, заниматься спортом и гадать о его планах на счет меня.

Сегодня было чуть теплее. И я, сделавшая несколько решительных шагов в сторону супермаркета, остановилась. Дойти до магазина, собрать необходимое на полках, оплатить продукты и вернуться в квартиру – это максимум час. И то, если не торопиться. И что мне делать потом? Опять зубрить опостылевший этикет? Меня передернуло при одной только мысли о ненавистных томиках. Фитнес я тоже не особо любила. Но все же это было не ежедневно. И воспринималось как хоть небольшое, но разнообразие.

Сегодня занятий не было. В фитнес центр я поеду завтра. И до этого времени погода вполне может испортиться. А сегодня, я подняла голову и прищурилась на ясное голубое небо, солнышко светит. Решено. Иду дышать свежим воздухом.

Прямо за супермаркетом начиналось нечто вроде городского парка. Деревья, аллеи, стриженный кустарник. И кое-где лавочки. Конечно, не такое большое, как должен быть парк. Но гораздо больше обычного сквера. Я там была только однажды. Через пару дней после приезда. И тогда меня не впечатлило пространство, чуть больше обычной площади, засаженное деревьями и утыканное лавочками. А вот теперь, после почти месячного затворничества в квартире, безумно захотелось оккупировать какую-нибудь лавочку. И посидеть с книжкой, подышать свежим воздухом. Перед глазами замаячил брошенный на диван томик «Самой полной энциклопедии этикета». И я непроизвольно скривилась. Алексу удалось то, что так и не смогла сделать покойная тетя Маша. А именно, отбить у меня всякое желание брать в руки книгу.

В сквере было довольно многолюдно. Свободную лавочку отыскать не удалось. Видимо, последнее осеннее солнышко повыгоняло из своих квартир не только мамашек с их крикливыми чадами. Но и пенсионеров с их бесконечным вязанием. И подростков с телефонами в обнимку. Дважды обойдя зеленую зону в поисках свободной лавочки, я со вздохом призналась сама себе, что затея оказалась провальной. Лавочек, даже свободных только с одного конца, не было.

Я с тоской посмотрела на копошащееся под солнышком общество. Стоять столбом в ожидании, когда освободится лавочка, бессмысленно. Так можно простоять и до утра. Выбор был очевиден. Супермаркет. А потом квартира, превратившаяся в тюрьму, и опостылевший этикет. Или можно было пойти где-нибудь посидеть и выпить чашечку кофе. Одинокая женщина в кафе – зрелище жалкое. Но я сейчас была готова на все. Лишь бы не возвращаться в квартиру.

Небольшое кафе нашлось с противоположной от супермаркета стороны сквера. Внешне непритязательное заведение внутри оказалось неожиданно роскошным и по-домашнему уютным. А еще это действительно была кофейня. То есть, тут можно было продегустировать любой вид кофе, полакомиться десертом или заказать себе чай.

Совершенно очарованная витавшими в помещении ароматами, я шагнула внутрь, на ходу расстегивая пуховик. Зал был маленьким. Всего на несколько столиков. Сколько точно сказать было невозможно. Почти все столики прятались за кадками с живыми цветами. Пара человек топтались у стойки болтая с симпатичной девушкой-баристой. И справа вроде бы столики были заняты. Но слева места были. И я, позабыв уже о том, что одинокой девушке, вроде бы неприлично самой ходить по кафе, нацелилась на большую чашку капучино и кусочек умопомрачительно шикарного чизкейка. Плевать на фитнесы! Ничего с моей фигурой от одного-единственного кусочка не случится!

Блаженно жмурясь в предвкушении и сглатывая подбегающую слюну, я повернулась в выбранному столику и… остолбенела. За столиком ворковала не замеченная мною ранее парочка. Яркая рыжая девица со стильной стрижкой сидела ко мне лицом. А ее обнимал сидящий в пол оборота к залу Алекс. Мои пальцы бессильно скользнули по кромке пуховика. А сердце сжалось в комочек.

Первой меня заметила девица:

 - Влад, дорогой, это к тебе?

Не знаю, как кого, а меня капризные и собственнические нотки в ее голосе словно скальпелем по сердцу резанули. Да еще и Влад?

 - Ко мне?

Недоумение в бархатном голосе вампира было таким густым, что хоть ложкой ешь. Алекс неохотно оторвался от девицы и оглянулся. Знакомые зеленые глаза сначала равнодушно мазнули по мне и оглядели кафе. Все же не только люди заложники шаблонов. Не ожидая меня увидеть у самого столика в разгар свидания, Алекс не сразу меня и узнал. Зато, когда узнал…

Я четко уловила момент узнавания. Его расслабленность и негу словно ветром сдуло. Взгляд снова метнулся ко мне. Глаза сузились.

 - Аня? Ты что тут делаешь? Прогуливаешь занятия?

Сказать, что я разозлилась, значит, ничего не сказать. Я просто вскипела от ярости. Занятия, значит! Я уже набирала в грудь воздуха, чтобы высказать все, что я думаю, когда встряла рыжая:

 - А это кто? Твоя родственница?

 - Да. – Алекс отвечал неохотно. – Дочь старшего брата.

 - Того, который погиб? Ты не говорил, что у него есть дети.

Рыжая нахмурилась, словно что-то подсчитывая. И недовольному Алексу пришлось пояснять:

 - Солнышко, я не считаю это важной темой. Аня уже взрослая. Скоро закончит обучение. И будет зарабатывать на жизнь самостоятельно.

Рыжая на глазах расслабилась. Так, понятно. Деньги Алекса она уже считает своими. И боится, как бы не появились новые претенденты на кормушку. Алекс оторвал наконец от меня взгляд и с нежностью глянул на рыжую. С такой нежностью, что у меня во рту стало кисло. На меня вампир никогда так не смотрел, как на это перекрашенное недоразумение. Неужели не видит, что это не девушка, а самая настоящая пиранья?

Пока я пыталась справиться с накатившими чувствами, Алекс взял со стола лапку замаскированной под овечку хищницы, украшенную стильными алыми коготками, и прикоснулся к ней губами. Хотя нет, не прикоснулся. Это слово сюда совершенно не подходит. Не отрывая взгляда от ее глаз, вампир целовал ей кисть так томно, так чувственно, что даже я не смогла не отреагировать. Глядя на эту сцену, я ощутила его губы на своей руке. И не только руке. Я вся словно превратилась в липкое студенистое желе. Колени дрожали и подкашивались. А на губах вспыхнул вкус того самого, одного единственного поцелуя.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Рыжая не отрывала от Алекса томного взгляда. Ее густо подведенные яркой помадой губы приоткрылись. Словно сами по себе. Мелькнул розовый хищный язычок. А в следующий миг ее томное «Ааах!» сообщило всему кафе, насколько рыжая рада внимаю Алекса.

Меня это отрезвило не хуже ведра ледяной воды в лицо. Розовое липкое наваждение спало. Зато проснулась злость. И я, почти не соображая, что делаю, шагнула ближе к их столу:

 - Что ж ты, дядюшка, - я голосом выделила обращение, - вместо того, чтобы выполнить свое обещание, и помочь племяннице грызть гранит науки, шляешься непонятно с кем? Что бабушка подумает?

Рыжая, сбитая на взлете, поперхнулась воздухом:

 - Ккакая бабушка?

И я с удовольствием веско припечатала:

 - Моя!

 - Аня! – Лицо Алекса опять словно маска из гипса. Злится. – Иди немедленно домой! Тебе что, заняться нечем? Я завтра приду, проверю, как ты успеваешь!

Завтра. Он придет завтра! А сегодня останется с этой рыжей драной кошкой? Я живо представила, как Алекс ее целует. И что за этим следует дальше. Кислота во рту сменилась желчью. Не бывать этому!

Не отдавая себе отчета, на что похоже мое поведение, я сделала еще один шаг к их столу. Две уже пустые чашечки. Две тарелочки. Вот только дамочка свою уже подчистила. А Алекс к десерту даже не притронулся. Ну да, он не ест сладкое. Не понятно только, зачем заказывал? Чтобы рыжая не чувствовала себя неуютно? Или расслабится и быть настоящим он себе позволяет только в моем присутствии?  Сейчас не важно. Я схватила тарелочку с нетронутым куском торта. Симпатичный. Украшенный кремовыми завитушками и вишенками. Наверное, вкусный. Ну да ладно! Пусть послужит благому делу!

 - Конечно, дядюшка, - яд в моем голосе даже глухой услышал бы – сейчас иду! Только девушке твоей помогу с прической!

Рыжая с недоумением схватилась за голову:

 - А что не так с моей прической?

 - Недостаточно украшена! Моего дядюшку привлекает только самое лучшее! А ты корону забыла надеть!

С этими словами я наклонилась над столиком и смачно припечатала тарелку с тортом рыжей на лоб.

Торт распластался по стильной рваной челке почти беззвучно. Только излишки крема мягко шлепали, скатываясь на стол. Кусочек даже попал на вампира. Проследив его полет, я вдруг осознала, что натворила. И замерла. Как кролик перед удавом.

Секундная пауза. А дальше вдруг все пришло в движение. Рыжая смахнула прилипшую к голове тарелку с остатками кремового чуда. Две вишенки, соединенные плодоножкой, болтались как флаг на ее руке, зацепившись за кольцо. Чуть проморгавшись, и рассмотрев это безобразие, рыжая заверещала, как пожарная сирена. Но не это было самым страшным. Самым ужасным в этом бедламе был взгляд Алекса. Вампир даже привстал. Наверное, чтобы быстрей меня поймать и гарантированно свернуть мне шею. На мое превеликое счастье, вопящая рыжая девица вцепилась в него обеими руками, не давая выйти из-за стола.

Осознание сотворенной собственноручно катастрофы ужасало. Я даже слегка присела под бешенным зеленым взглядом и едва слышно пискнула: «Мама!» Взгляд Алекса гарантировал скорую и вряд ли безболезненную смерть. И я думала, что хуже уже не будет. Я ошиблась.

Оторвав взбешенный взгляд от меня, вампир повернулся к девице, взял со стола салфетку и стал нежно стирать крем с ее морды лица, что-то нашептывая ей на ухо. Рыжая заткнулась. Как раз вовремя, чтобы все желающие смогли расслышать хрустальный звон.  Где-то что-то разбилось. И я точно знаю, что. За спиной кто-то шокировано ахнул. Глупые, неужели впервые видите разбитое сердце?

Я с трудом оторвалась от созерцания воркующей парочки и тяжело потопала на выход. Попила кофе, называется! В спину прилетело предельно злое от Алекса:

 - Аня, немедленно домой! Я с тобой позже разберусь! И не приведи господь, тебя не будет дома, когда я приду!

Душу ожег запоздалый ужас. Я! Сорвала! Вампиру! Свидание! Я рехнулась.

Мне конец.

Едва не выбив входную дверь, я пулей вылетела из кафе. Алекс меня не преследовал. Но я бежала так, словно за мною гнались все черти ада. Не разбирая дороги, сталкиваясь с прохожими и на ходу бормоча извинения, я мчалась куда глаза глядят, не помня себя от ужаса. Что на меня нашло? Зачем я это сделала? Перед глазами вновь, как живые, покачивались засахаренные вишенки на кольце той девицы. И новая волна запоздалого страха перехватила горло, выжигая остатки кислорода в легких.

Я всегда была тихой и домашней. Даже когда подозревала Олега в изменах, в том, что он не только мой, в душе не было даже намека на огонек. А сейчас там бушевал адский, атомный пожар. И из-за кого? Из-за того, кто равнодушно предупредил, что в него не стоит влюбляться?

Воздух в легких закончился. Я вынуждена была остановиться, жадно хватая ртом морозный воздух. Мелькнула мысль: «Так и до воспаления легких недалеко!» В боку кололо немилосердно. Пришлось согнуться на несколько минут в попытке отдышаться и унять боль. Побегала так побегала!

Холодный воздух привел в чувство достаточно быстро. Я разогнулась и огляделась по сторонам. Куда меня занесло? Вот же чокнутая! Кругом был незнакомый спальный район. Хотя, в принципе, весь этот город мне не знаком. Людей на улице не было. Что, вообще-то не удивительно. Днем в спальном районе, да еще зимой разве что заблудившегося бомжа можно было найти. А народ весь на работе. Но поток автомобилей исправно течет в обе стороны. И это хорошо. Значит впереди не черта города, а еще какой-то район. Вздохнув, я побрела вперед. Возвращаться назад смысла нет. И так уже заблудилась. Пока бежала, петляла как перепуганный заяц. Теперь дорогу назад с собаками не найду. Так что домой только на такси. Но домой я пока не торопилась.

Для начала неплохо бы понять, какое затмение на меня нашло, что я набросилась на эту девицу. Я вспомнила окаменевшее от ярости, бледное лицо Алекса. И вздрогнула. Да, Алекс мне понравился с самой первой встречи. С первой секунды. Врать самой себе неблагодарное дело. Но я готова была поклясться, что не влюблялась в него. Он просто харизматичный красавчик, по злой прихоти судьбы ворвавшийся в мою жизнь. Ну подумаешь, спас пару раз мне жизнь. С кем не бывает. Он просто дал слово дяде Толе, что будет оберегать меня. И слово свое держит. «А мог бы давно плюнуть» тут же ехидно шепнул внутренний голосок, «спрашивать с него все равно некому».  Я раздосадовано отмахнулась от шептуна. Все это глупости. Я просто слегка мозгами поехала, сидя взаперти в компании пыльного замшелого этикета.

Занятая своими невеселыми мыслями, я не заметила, как вышла на берег реки. Вот тебе и раз. Так вот куда направляются все автомобили! Я прислонилась боком к ограждению. По правую руку от меня, через мост, нескончаемым потоком в обе стороны мчались машины. За ограждением внизу река лениво перекатывала свои свинцово-серые воды. Зима, что поделать. Зимой все серое, как и моя жизнь. Засмотревшись на неприветливые волны, я опять мыслями вернулась к тому, что сегодня случилось в кафе. Опозорилась я знатно. Теперь, успокоившись и вернув себе способность мыслить здраво, я не могла не признать, что вела себя, как озабоченная малолетка, а не женщина, которая вот-вот разменяет четвертый десяток. Да, Алекс мне нравится. Чисто эстетически. Как красивая картина или статуя. На них ведь в музеях любуются? Любуются. Вот и я посмотрю, полюбуюсь, пооблизываюсь. А себе найду кого попроще. Не мне предъявлять Алексу претензии. И так возится со мной, как с несмышленышем. «А ты несмышленыш и есть!» Снова гаденько шепнул внутренний голосок. Снова уколол стыд. Да что толку-то! Все, что можно, я уже сделала. Теперь придется последствия разгребать.

Знать бы еще, что задумал Алекс. И что я ему порушила. Щеки снова, в который уже раз, обожгло краской стыда. А вообще, Алекс сам виноват. Бросил одну в компании этикетов всех мастей. Ничего не сказал. Ничего не объяснил. Сам исчез в неизвестном направлении! Да, я виновата! Я не имела права закатывать истерику и устраивать публичную сцену! Я не имею права требовать с вампира отчет где он и с кем. Но я же живая! Мне тоже нужно общение! Я тоже хочу ходить в кафе! Хотя бы ради того, чтобы развеяться. А то за месяц тропинка между квартирой, супермаркетом и фитнес-центром до состояния асфальта утрамбована.

 - Кисуля, ты что, такая гордая, что и ответить не хочешь?

Противный гнусавый голос вырвал меня из состояния самокопания. Я вздрогнула. Это что, мне? И тут же поняла, что да, мне. И что я влипла в неприятности.

Пока я протирала пуховик об ограду и занималась самоедством, на улице стемнело. И сейчас свинцовая лента реки полностью растворилась в чернильной темноте зимнего вечера. Автомобильный мост ярко освещали фонари и фары проезжающих машин. А тут, на набережной, фонари редкими лужицами электрического света не могли справиться с наступающей тьмой. Стремящейся все укрыть своим тяжелым покрывалом. Но, как на грех, я оказалась в островке жиденького света. Видная всем издалека, как статуя свободы. И сейчас напротив меня стояли три бандитского вида рожи, глумливо скалясь. А один уже и руку в мою сторону протянул:

 - Цыпа, сколько можно тебя звать! Не ломайся, тебе понравится!

Я похолодела. У меня ни единого шанса прорваться мимо гопников. Разве что в реку прыгнуть. И то не уверена, что успею. Вот же идиотка! Законченная! Нашла место для раздумий! Ничему меня жизнь не учит!

Бандюки стояли на краю освещенного круга. Что было там, за чернильной завесой тьмы, не известно. Есть ли там люди? Есть ли смысл звать на помощь? Или лучше поберечь дыхание?  Неожиданно где-то совсем близко хлопнула дверь машины. И я услышала такой знакомый холодный голос:

 - Я вам настоятельно не советую прикасаться к моей девушке!

Сердце в груди сделало кульбит. Алекс! Нашел!

Вампир появился точно на границе света и тени. Прямо за спинами хулиганов. И те вынуждены были обернуться к нему. Все-таки мужик - это тебе не слабая девушка. К мужику спиной поворачиваться не рекомендует инстинкт безопасности. Алекс стоял свободно, расслаблено. Только что руки в карманы не сунул. Но задиры носом почуяли опасность и подобрались. Тот, что тянул ко мне руку, с угрозой процедил:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Слышь, паря, шел бы ты своей дорогой! Цыпу мы первые увидели. – И замолк, ожидая реакции на свои слова.

Алекс тоже молчал. Словно предлагая противнику первым сделать ход. И задиры его сделали. Их заводила, не сводя с Алекса глаз, махнул подельникам:

 - Забирайте девку и валим!

Зря он так.

 - Аня, в машину! Немедленно!

Категоричный приказ слился с мгновенным движением вампира. Нет, он не убивал. Но не успела я и глазом моргнуть, как его кулак с противным хрустом впечатался в челюсть главаря. Тот сдавленно хрюкнул. И стал медленно оседать на землю. До противного медленно. Как в дешевом кино. Оставшиеся два бандюка переглянулись. И, вместо того, чтобы спасать свои шкуры, бросились на нас. Тот, что помельче, почему-то рванул к Алексу. А более крупный сделал шаг ко мне.

- Аня, кому сказал, в машину!

В голос Алекса уже просочились первые нотки ярости. Я поежилась. Но с места не сдвинулась. Прямо напротив меня, паскудно скалясь в кривой ухмылке и дыша мне в лицо позапрошлогодним перегаром, стоял громила. Я было дернулась влево. Но мужик, не смотря на внешнюю неуклюжесть, резво выбросил мне наперерез руку. Пришлось срочно тормозить, чтобы не влететь с разгона в «гостеприимные» объятия. Ситуация оказалась для меня патовой. И я судорожно начала прикидывать, что я могу сделать для своего спасения.

Долго думать не пришлось. Мужик неожиданно завопил и птичкой взмыл прямо надо мною. Я даже присела от испуга, не сообразив сразу, в чем дело. А задира, не прекращая орать и материться, перелетел через меня и ограду, и исчез в ночной тьме. Через миг я услышала глухой всплеск. Вопль оборвался. Надеюсь, когда он выберется из реки, я уже буду очень далеко.

В руку, повыше локтя, вцепились жесткие пальцы, вырвав у меня непроизвольный вскрик. И вздернули меня вверх из неудобной позы, из которой я наблюдала за полетом своего обидчика.

 - Я кому сказал идти в машину? Аня, ты когда-нибудь научишься меня слушать?

Голос Алекса звучал холодно и устало. Словно ему все до смерти надоело. Но, по крайней мере, он не злился. Я виновато передернула плечами:

 - Извини. У меня не настолько хорошая реакция, как у тебя. А когда я дернулась уйти, было уже поздно. Тот придурок перегородил дорогу и не пускал меня.

Алекс вздохнул и устало потер переносицу:

 - Я уже начинаю проклинать тот вечер, когда польстился на кровь чистильщика. От тебя одни проблемы. Идем.

Я вспыхнула. Всю мою благодарность вампиру как рукой сняло. Одни проблемы, значит? Но возразить не рискнула. Слишком свежи еще были в памяти воспоминания из кафе.

В молчании мы подошли к машине, при ближайшем рассмотрении оказавшейся огромным темным внедорожником, не известной мне марки. Алекс пискнул брелком. И машина радостно подмигнула всеми фарами, приветствуя хозяина. Я засмотрелась на это чудо. Мне уже приходилось ездить на иномарках. Но ни разу на джипах. Сердце радостно затрепыхалось в предвкушении поездки. Но в следующую секунду все мое веселье испарилось. Алекс распахнул передо мной дверь, и я с ужасом уставилась на высоченную подножку. Почти как в поезде. Но в поезде есть перила.

Секунда. Другая. И позади меня страдальчески застонал вампир, верно и сразу оценивший ситуацию:

 - Аааняяя! Я так надеялся, что ты прошедший месяц провела с пользой! А ты, получается, только занятия спортом пропускать способна.

Если Алекс надеялся таким способом воззвать к моей совести, то он просчитался. Наоборот, всю мою неловкость как рукой сняло. Я недоуменно и с любопытством обернулась, одновременно собираясь огрызнуться. И тут же взмыла в воздух. Вампир не церемонясь подхватил меня за талию и буквально впихнул на переднее сидение машины. Мгновение, и дверь захлопывается. Еще мгновение, и Алекс уже сидит на месте водителя.

Вампир ловко вырулил с набережной и влился в общий поток. Ход у машины был настолько легкий и плавный, что, если бы не мелькавшие за окном огни ночного города, я бы решила, что мы стоим на месте. Ну или едем по абсолютно гладкой дороге. В груди родилось какое-то теплое смутное чувство. А когда Алекс увеличил скорость, и мощный мотор басовито заурчал от удовольствия, поглощая предлагаемое топливо, я не удержалась от восторженного вздоха. Машина летела, как птица.

Алекс сбоку хмыкнул:

 - А ты, оказывается, не равнодушна к хорошим машинам. Быстрее?

Я только и смогла, что восторженно выдохнуть:

 - Дааа…

Новый хмык. И, кажется, улыбка. Мотор урчит еще громче и еще басовитее. А у тяжелого внедорожника вдруг вырастают крылья. Но никаких неудобств я не ощущаю. И возросшая скорость обозначается только смазанными огнями за окном.

Поездка закончилась до обидного быстро. Я не успела опомниться, а мы уже стоим под до боли знакомым подъездом. Скрыть разочарование я не сумела. Алекс весело и широко улыбался, помогая мне выбраться из огромной машины:

 - Будешь себя хорошо вести, покатаю еще. И подольше.

Я тут же насупилась. Дразнит меня, словно дитя малое пряником.

В квартиру мы поднялись в молчании. Но молчании незлом. А вполне себе дружелюбном. Алекс прошелся по комнатам. Поднял отброшенный мной том «Самой полной энциклопедии…» и хмыкнул:

 - Поговорим?

Как будто у меня есть выбор! Как будто я могу отказаться! Я согласно кивнула. И Алекс сделал приглашающий жест, предлагая мне присесть на диван. Дождался, пока я устроюсь и уставился на меня своими невероятными зелеными глазами. У меня даже сердце запнулось, как у дурочки. Все же, каким бы гадом он не был, хорош он до невозможности! И целуется шикарно! Поймав себя на неуместных думах, мысленно отвесила себе затрещину. И преданно уставилась на вампира. Алекс положил между нами на диван книгу этикета, которую до сих пор держал в руках и обронил:

 - Аня, ты меня очень сильно, просто невозможно сильно, разочаровала.