11. Данияр

В этих изумрудных глазах было столько ужаса, что мне становится не по себе. Это я виновник этого испуга. Они сморят на меня, не моргая, будто само время замерло в этих глазах, а потом из них брызжут слёзы. Их так много, что они ручьями текут по белоснежным щекам и капают горячими каплями на мою грудь. – Больно! Отпустите! – слышится мне шёпот мольбы, и я окончательно просыпаюсь. София, мать её! Осознав, что до сих пор держу её запястье, разжимаю пальцы, и она, громко всхлипнув, отскакивает от меня в сторону. От прекрасного сна осталась лишь дикая эрекция и горький привкус во рту. Эльвира впервые приснилась мне в таком радужном сне. Обычно я видел её мёртвой, окровавленной и растерзанной. Эта мелкая сука не дала мне возможности побыть с моей алтыным. Как же я был зол на неё! – Зачем разбудила, идиотка чёртова? – взревел, вскакивая с постели. Не сразу понял, что обнажён. Сорвал с кровати покрывало, обернулся им, чтобы прикрыть стояк. Смотрел на сжавшуюся в комок девчонку, и меня разрывало между желанием вышвырнуть её в коридор и желанием выебать её немедленно. Загнуть раком и отыметь в обе дырки, чтобы знала, кого можно трогать, а кого нет! Пиздит же, что целка? Эти шлюхи раздвигают ноги, едва созревают, в поисках подходящего богатенького члена. Хоть какой-то прок должен быть от Софии, или я так и буду всё время слушать её причитания? Нет, я не опущусь до такого – не стану марать член о дочку Никитина. Блять, может, я ей руку сломал? Не может человек скулить так громко, просто с перепуга. – Покажи руку! – вернулся в кровать, развернув девушку за плечи. В комнате было темно, но включать свет было лень. – Не трогайте меня! – взвизгнула София и принялась молотить меня кулачками по плечам и груди. Даже по роже моей попала пару раз. – Да пошла ты! – отпихнул её от себя. Если может так руками махать, цела, значит. Трясущимися руками нащупал на тумбочке сигареты и зажигалку, потом открыл окно и закурил, уперевшись в подоконник локтями. Яйца нещадно ныли, требуя разрядки, раздражая меня ещё сильнее. Кровь отлила от мозга в елдак, превращая меня в ещё большее животное. Холодный воздух с улицы отрезвил меня. Я мотнул головой, окончательно сбросив с себя морок сна, и устало потёр переносицу. – Я спросил, зачем разбудила? – повторил вопрос Софии. Она настолько тупа, что приходится спрашивать по два раза. О, боги, как же это бесит! – Я нечаянно! Простите! – шмыгнула носом за моей спиной. – Дура, не лезь ко мне больше! – предупредил. – Никогда не лезь! – Я просто хотела посмотреть на кольцо, – оправдывалась девчонка. – На которое? Узнала папкин перстенёк? Конечно, узнала! Новая волна гнева поднялась в душе, стоило вспомнить про Никитина. – Папин перстень, – уточнила София, в очередной раз доказывая, что это не подделка и не какое-то похожее кольцо, а именно Никитина. – Откуда он у вас? – Нашёл, – коротко ответил я, не вдаваясь в подробности. Рассказывать Софии обстоятельства, при которых была найдена такая жирная улика, я не собирался. Зачем ей знать эту грязь? Она всего лишь пешка в моей мести, наживка, на которую я решил поймать кровавого убийцу. Её психика слишком слабая, чтобы выдержать такое. Придёт время, София обо всём узнает. Не от меня. Не хочу быть свидетелем очередной её истерики. Какие же всё-таки русские женщины слабые и ранимые! Моя Эльвира была не такая. Спокойная, мудрая не по годам, смелая, как тигрица… А это что? Безвольное, бесхребетное существо. Тварь дрожащая! Я оставил на тумбочке пистолет. Почему София им не воспользовалась и не пришила меня? Я украл её, бросил на растерзание в толпу, хозяйничаю в её доме. Незваный гость, как говорится, хуже татарина. Вместо того чтобы спасти всех своих близких от монстра, София разглядывала колечко? Никогда не понимал своих сородичей, женившихся на русских. Красивые, тупые, слабохарактерные куклы – вот они кто. Как можно взять в жёны такое? У меня больше нет жены. Нет родных (дядя Тимур не в счёт), нет дома… Даже к лучшему, что он сгорел. Я всё равно там жил, как в аду. Мне везде мерещился труп Эльвиры, ночные кошмары преследовали меня каждую ночь. Я не мог там спать, не мог там находиться. Сам не знаю, зачем продолжал жить в доме, где изо всех углов на меня смотрела смерть и горе. Чтобы подогревать в себе чувство вины? Я не смог защитить Эльвиру. Это я виноват, что её больше нет. Это я должен был умереть, а она жить. Теперь во мне столько же жизни, сколько и в моей алтыным. После того,как я поквитаюсь с Никитиным, топтать землю мне станет незачем, и мы наконец-то встретимся с женой в другом мире. Я выбросил окурок в окно и повернулся к притихшей Софии. – Ты не знаешь, где может прятаться твой отец? Может быть, у вас есть дача, квартира бабушки? Баба у твоего папаши есть? – Нет, – мотнула головой. – Ничего такого нет. Толку от неё никакого! Бесполезное существо! – София, ты должна мне помочь, понимаешь? Твоего отца пытаются убить нехорошие люди. Если мы найдём его первыми, то так будет лучше. Он в опасности, он может быть ранен, а мы теряем время. София отвела глаза и крепко задумалась. Эта сучка что-то знает. Вижу, что знает, нутром чувствую. Давай, София! Скажи мне что-нибудь интересное!