ЭПИЛОГ

Я сидела за столом, кутаясь в тёплый банный халат, смотрела в окно. Травяной чай уже остыл и настоялся, пригубив его, скривилась от горечи. Доктор советовал пить травки и побольше гулять на свежем воздухе. Но мне не хотелось. Если горький чай я ещё могла как-то влить в себя, то прогулки на улице вызывали у меня внутреннюю панику. Теперь на счёт охраны у меня не было иллюзий. Если кто-то захочет похитить или убить, то никакие безопасники не спасут.

Знаю, глупо бояться. Нужно идти дальше и дышать полной грудью. Но у меня пока не получалось.

– Ты ещё не оделась? – Делимханов зашёл на кухню, застёгивая на манжетах золотые запонки.

– А мы куда-то идём? – внутри всё сжалось от дискомфорта, из зоны которого мне выходить не хотелось хоть ты хны.

– Едем к твоей матери. Должен же я познакомиться с будущей тёщей. Скоро свадьба, а мы так и не виделись ни разу.

– Ты серьёзно? – от удивления я даже чай пролила. Поставила чашку на стол, поднялась со стула.

– Надо же как-то тебя из депрессии выводить. Один я, похоже, не справляюсь.

– С чего ты взял, что у меня депрессия? Я просто взяла отпуск и решила отдохнуть. Всё, как советовал доктор, которого ты мне нашёл. Что не так?

Делимханов вздохнул, присел рядом так, что наши лица оказались на одном уровне.

– Я вижу, как тебе страшно. Знаю, что боишься. По ночам кошмары видишь. Я не идиот, Кошка. И не слепой. Я не могу тебе обещать, что когда-нибудь настанет день, когда ты сможешь гулять без охраны. Так что лучшее, что мы можем с тобой сделать – это не поддаваться панике.

– Ну да. Ты же теперь депутат. Жаль неприкосновенность не распространяется на будущих жён, – улыбнулась.

– Ничего не бойся. Я с тобой. Всегда рядом. А теперь поднимай свою задницу, надевай что-нибудь красивое и поехали.

Мама встречала нас с пирогами и домашним тортом. Дагир вручил ей букет цветов, а я крепко обняла и протянула ей пакетик из ювелирного. Мама давно хотела серёжки, вот я и выбрала по её вкусу. Да и не в золоте дело. Мне просто хотелось сделать ей приятно.

Делимханов отвесил пару комплиментов, и Марина Викторовна вдруг расцвела и порозовела. Уже и не помню, когда видела маму такой счастливой.

– Ну что, со свадьбой решили всё? – спросила уже за столом, причём не меня, а Дагира.

Тот что-то ответил. А я в их разговор даже вслушиваться не стала. Просто смотрела на двоих самых главных в моей жизни людей и думала, как сильно мне повезло.

– А что с салоном теперь, Мил? Работать-то не сможешь… – мама подошла к этому вопросу осторожно, совсем не по-Делимхановски.

– Сдам помещение в аренду знакомым татуировщикам. Была мысль закрыть, но Ирку жалко. Она без работы останется.

Мама понимающе закивала, а Делимханов промолчал. С ним у нас насчёт салона большие разногласия, но спорить при маме не стали. Да и не собираюсь я идти на поводу у Делимханова и продавать салон. Слишком он мне дорог.

А ещё, у меня появилась новая семья.

Наш будущий сынишка, Зарина и Лан.

У Тамерлана всё же хватило смелости попросить у Делимханова руки его дочери. И на этот раз Дагир согласился, хоть и выставил парню ряд условий. Зарина расцвела и превратилась в счастливую принцессу, и хоть видеться им позволяли нечасто, испортить ей настроение не могла ни одна мелочь. Дата их свадьбы ещё решалась, но молодые уже вовсю целовались при каждой встрече. Разумеется, если рядом не было грозного папаши Зарины.

С бывшей женой Делимханова тоже не возникло проблем. Алина подписала бумаги о разводе, не доводя дело до суда. Дагир же со своей стороны оставил ей хорошие отступные и дом. Поступил по-мужски, что поставило ему в моём воображении ещё одну галочку.

Казалось, всё идёт правильно, так, как должно идти. Но в душе всё равно шевелилась тревога. Тревога за наше будущее, за нашего ребёнка. Я беспокоилась обо всём и сразу, что иногда доводило до истерик и слёз.

Делимханов же со своим твёрдым характером держался изо всех сил. Его опыт позволял справляться с моими истериками и страхами. И я, находясь рядом с ним, обретала силу, которой мне так не хватало.

С ним всегда тепло и уютно. Уверенность в завтрашнем дне и хорошее настроение. С ним хорошо и комфортно, насколько это вообще возможно.

Нашего сына он взял на руки сразу же после родов. Прижал к себе и долго смотрел ему в личико.

– Мой сын, – только и смог сказать. Ему было трудно говорить в редкие моменты слабости. Вот как сейчас, когда я приложила сынишку к груди и тот жадно накинулся на сосок.

– Как назовём его? – у меня имелось пару вариантов имён, но я позволила Дагиру выбрать самому.

– Давид, – тут же ответил он и я мгновенно согласилась.

– Ну что, теперь ты Давид, – сказала малышу, а тот ответил довольным причмокиванием.

Так звали парня, который погиб ради того, чтобы защитить меня от бандитов Ибрагима. Я чувствовала свою вину, хоть и понимала, что от меня мало что зависело. И возможно, он бы погиб при других обстоятельствах, но моя совесть не затихала. Моими переживаниями проникся даже циничный и равнодушный к другим Делимханов. Он полностью обеспечил семью погибшего безопасника и даже подарил своему сыну его имя.

Я знала, что с Дагиром легко не будет. Знала, что страхи и тревоги не закончатся так скоро. Но я ему верила. Верила, когда, лёжа на его груди, слушала размеренный стук сердца, бьющегося в унисон с моим.

Шикарной свадьбы у нас не было. На бракосочетании присутствовали только Зарина, Тамерлан, моя мама и ещё пара родственников Дагира. Я тогда уже была готова и знала, что смогу. Выстою. Даже если придётся изменить свою жизнь полностью.

И вот я мама. Держу на руках Давида Дагировича и смотрю в его карие, тёмные глаза.

– Ну что, сыночек, весь в папу, да?

В ответ он заходится в крике, от которого лопаются ушные перепонки и тянет свои маленькие, пухлые ручки, чтобы его скорее покормили.

– Мой пацан, – с гордостью произносит Делимханов, прикладываясь губами к его макушке, покрытой тёмненьким пушком.

Конец