Глава 5. Прокачка

Пробуждение было тяжёлым. Встать я физически не могла – мышцы по ощущениям словно превратились в желе. Пришлось пить жижу через широкую трубочку, которую «любезно» предоставили наши надсмотрщики, и лежать, пялясь в потолок да на соседние койки, где товарищи по несчастью пребывали в аналогичном состоянии. На следующие сутки мы смогли сесть и пусть с трудом, но поесть уже ложкой. Говорить, как ни странно, не могли совсем. Просто не ворочался язык, хотя, казалось бы, лежи себе да болтай. На исходе третьих суток мы все почувствовали, как в нас резко взбурлила энергия. Не знаю, как остальные, а я ещё никогда не чувствовала себя так хорошо! О, я даже воспылала приязнью к синеголовому доктору.

Миг, и я следом за остальными подскочила с кровати, попробовала себя на гибкость и даже села на шпагат. О как! Рядом народ тоже пробовал разные упражнения, кто-то и вовсе принялся пританцовывать и даже напевать.

— Это что получается, они нас так прокачали что ли? — вырвалось у меня вслух.

— Насколько я понял, они раскрыли резервы нашего организма, — раздалось на испанском, а я… поняла.

— Ой! — растерянно огляделась, ища того, кто мне ответил.

— Я доктор, физиотерапевт. — Один из испанцев, его звали Пабло, махнул мне рукой.

Симпатичный мужчина, сейчас он казался ещё красивее. Это что, меня так накрыло, или он изменился? Снова огляделась, всматриваясь в лица товарищей поневоле.

— Ого, да вы тут все красавцы!

— Да, все мы теперь улучшены, — Пабло радостно потянулся, с невероятно довольным видом огладил своё правое плечо. — А ещё мы теперь лучше видим при скудном освещении. Анализируя их действия, я пришёл к выводу, что с помощью тех неприятных манипуляций наши организмы выправили. Лично у меня был привычный вывих плечевого сустава после занятий борьбой. Сейчас его нет – я проверил. Да много чего нет!

А, вот почему он своё плечо гладил! Теперь понятно.

— У меня родинки и папилломы убрали, — подала голос Таня, задрав серую кофту и разглядывая свой живот. — Их было очень много по всему телу. Ребят, проверьте, есть что на спине?

— Нет, всё чисто! — радостно проговорила одна из сестёр, которая более энергичная. — Но это же не может быть из-за той мануальной терапии?

— Не может, — согласилась я с ней. — Но мы ещё в капсуле потом лежали, может, тогда их удалили?

— Да, воздействие на наши организмы было всесторонним, но факт остаётся фактом – наш потенциал раскрыли, — испанец поднял указательный палец, мол, одно другому не противоречит.

— Не думаю, что во мне сидело знание всех языков, — скептически покачал головой Артём.

И был прав. Одно дело физиология, а другое дело – знания.

— Да не всех, а земных, — поправила его Паола, приятельница того самого физиотерапевта. — Инопланетян мы понимаем только благодаря линзе, точнее тому усику, который присосался к нашей нервной системе и, судя по всему, к мозгу тоже.

— И, тем не менее, испанского я никогда не знал, — возразил Артём.

А вот я задумалась. Какая-то мысль вертелась в голове, но из-за взбудораженного состояния я не могла поймать её за хвост.

Словно нарочно отвлекая меня, дверь отворилась, впуская в нашу клетку парочку таракашек, привезших нам еду. Точнее жижу, которая сначала казалась мне очень даже ничего (кефир я люблю, а она имеет схожий вкус), потом надоела, иной раз даже тошнило, но сейчас было всё равно, потому что… Да потому что мне хорошо, как никогда! Я чувствую силу в своём теле, энергия бьёт ключом, так и хочется чего-нибудь станцевать.

Но я понимаю, что нельзя поддеваться этим порывам, нужно включить мозги и думать, пока не стало слишком поздно. О, вот она – эта мысль, что ускользала от меня: зачем они нас улучшили? Явно же неспроста!

Пристально взглянув на одного из тараканов, попыталась понять, что у него на уме. Как я уже говорила, они имеют человекоподобный вид. В том плане, что ходят на задних конечностях, обладают аналогичным нам ростом и носят одежду. Да и вид у них не чисто тараканий, это я так уж, по «доброте душевной» их кличу, но отчётливо насекомоподобный. Особенно морда с длинными усами.

В ответ мне нервно прострекотали, мол, быстрее ешь, не задерживай процесс.

Что ж, еда – есть еда, лучше быть сытым, чем гордым, но голодным. Какой бы эта жижа ни была странной на вкус. Главное – питательная, и живот от неё ни разу не заболел. Правда, так хочется чего-нибудь своего, земного! Окрошечки на квасу, жареной картошки с солёными помидорами вприкуску, наваристого борща... Но нет, только кисельный кефир и ничего кроме. Разве что вода со странным привкусом, точнее вообще без вкуса, видимо, дистиллированная.

— Надо провести эксперимент! — вновь оживился Артём после того, как закончился то ли завтрак, то ли обед, то ли ужин, а тараканы забрали грязную посуду и, наконец, ушли из клетки. — Я знаю английский на уровне простой школы и несколько общеизвестных фраз на немецком и французском. Давайте скажите мне что-нибудь либо на других языках, либо сложное из тех, которые я перечислил.

Первой отозвалась Таня, хотя я ждала активности от испанцев, если честно.

— Sic transit gloria mundi, — выдала помощница повара. — Это латынь, мы в универе проходили.

— Так проходит земная слава, — довольно выдал Артём. — Если что, из латыни знаю только ин вино веритас.

— Истина в вине, — хмыкнула я.

— Она самая! — подмигнул парень.

После посыпались фразы на всевозможных языках, начиная с татарского, заканчивая ивритом, и все спокойно их понимали. Кроме последней фразы, которую выдала я. А всё почему? Да потому что сказала совершеннейшую белиберду вроде «бамбарбия кергуду». Не забавы ради, а для чистоты эксперимента.

— Думаю, дело в Вавилоне, — глубокомысленно изрёк Артём. — Помните, есть такая библейская легенда о вавилонской башне, которую начали строить, когда все говорили на одном языке? А когда башня стала слишком высокой, бог разделил общий язык на множество наречий, чтобы люди не смогли закончить строительство и не возгордились. С тех пор народы перестали друг друга понимать, рассорились и бросили строительство.

— Не очень-то научное объяснение, — усмехнулась одна из сестёр.

— Это образное изображение процесса языковых изменений у наших предков, которые некогда говорили на одном праязыке, — подхватила я идею Артёма.

Она показалась мне здравой.

— Слишком разные языки, особенно азиатские, — покачал головой испанец. — Хотя насчёт европейских языков, тут да, я согласен.

— Много ли мы знаем о том прошлом, о котором не осталось письменных свидетельств? — изогнула я бровь. — Я уже молчу о тех изображениях людей и не особо людей в скафандрах на барельефах и каменных идолах. Да взять ту же таинственную сумочку#_ftn1, которую изображали в совершенно разных странах, причём в те времена, когда согласно официальной истории ничего, кроме лошадей из транспорта не было. Лодки не считаются, на них океан не переплывёшь. Да и сумок в те времена не шили, носили в шкурах, в лучшем случае кусках ткани, привязанных к палке. Опять же, согласно официальной истории.

— Да-да, официальная наука эти штуки игнорирует, — подхватила Таня. — Мол, не было ничего такого, это воспалённое воображение древних. Фантазии у них такие заковыристые.

— Окей, допустим, — поднял руки испанец, мол, сдаюсь. — То есть вы думаете, что в нас разбудили исконную память?

— Касаемо языков – наверняка, — кивнул Артём. — А вот в том, что тараканов мы сможем понять без дополнительных ухищрений в виде линз, я сильно сомневаюсь. Хотелось бы попробовать.

— Но зачем им это? — я, наконец, озвучила терзавший меня вопрос. — Здоровье, красота, понимание земных языков?

— Думаю, языки – это просто побочный эффект от прокачки, а вот насчёт здоровья и красоты у меня есть одна версия, и она вам не понравится, — мрачно ответил Артём.

И замолчал, зараза такая. Нет, я и сама догадывалась, но даже думать об этом боялась.

— Не томи уже! — воскликнула Таня.

— Учитывая, что проводить с нами всякие опыты, вроде вскрытия или спаривания, не спешат, а наоборот, улучшают,  то есть большая вероятность, что везут на какой-нибудь аукцион, — выдал он, наконец.

Собственно, не удивил, я примерно то же самое думала.

— Думаешь, будут продавать как экзотику? — Я вздрогнула, ибо одно дело, когда у тебя мысль мелькнула и ушла, а другое – обсуждать это с остальными, как рабочую версию.

Мало приятного, знаете ли, осознавать, что для космических тараканов ты просто товар. С другой стороны, хоть не еда…

— О, а вот тут масса вариантов, — хмыкнул Артём. — В ксенозоопарк, в домашние питомцы, в любовницы, в инкубатор…

М-да, какое у него богатое воображение. Про зоопарк я как-то даже не подумала, а ведь есть и такая вероятность. А то и вовсе – в бордель для той же экзотики. От последней мысли меня передёрнуло. Нет уж, такого «удовольствия» мне точно не надо!

— Валить отсюда надо, — вскрикнул кто-то из слабонервных.

— Куда? В открытый космос? — ехидно уточнил Артём. — Учитывая, что мы ни хрена не разбираемся в их технологиях.

— А с чего мы взяли, что мы в космосе? — возразил Пабло. — Это только предположения, вполне вероятно, что мы ещё на Земле.

— А может это всё-таки телешоу? — вновь прозвучала версия, которой часть пленников придерживались до сих пор.

Несмотря на серьёзные изменения, которые с нами произвели пираты. Да, думаю, это космические пираты, иначе они бы с нами как минимум нормально поговорили. Объяснили, зачем забрали и что собираются делать.

Поднялся гвалт, которого не было даже в самом начале. Народ волновался всё больше и больше, и никакая прокачка не помогала справиться с нарастающей истерией, а я вдруг поняла, что у меня нет того смирения, той апатии, что давила всё это время. Неужто линза больше не работает? Или дело в наших обновлённых организмах, которые стали сильнее? Надо попробовать!

— Ребята, подождите, я хочу кое-что проверить! — воскликнул Артём, видимо, пришедший к той же мысли, что и я. Надо же, как мы синхронно думаем! — Сейчас…

С этими словами он потянулся к глазу, аккуратно подцепил линзу и потянул её.

Брр, какая же гадость – этот усик! Но, что самое удивительное, у Артёма получилось! Он смог оторвать его от глаза, правда, покраснения и разливающейся гематомы на пол-лица не избежал.

— Ура! Мы стали сильнее этого! — воскликнула я и тоже потянулась к линзе.

Было больно. Зверски! И в то же время я чувствовала, что смогу это сделать. Напрячься и вытащить эту гадость!

— Получилось! — несмотря на боль, меня охватила эйфория. — Вот тебе, мерзкий червяк!

Я с наслаждением бросила линзу на жёсткую койку, залезла на неё ногами и принялась давить её подошвой грубых ботинок, которые нам выдали к робе.

Остальной народ, воодушевлённый нашим примером, принялся вытаскивать свои линзы. Получилось, к слову, не у всех, но большинство справилось. Остальные со стоном опустились на свои койки и больше попыток освободиться не предпринимали, но то были считанные единицы – одна из сестёр, которая менее темпераментная и испанка.

А потом это самое большинство принялось активно спасаться. Кто-то пытался взломать входную дверь, кто-то, наоборот, двинулся в санузел и пытался найти варианты выхода там (через канализационную дырку что ли?), кто-то просто вцепился в решётки стен и принялся трясти их, подвывая нечто дикое.

Я тоже не отставала от остальных, только пыталась прощупать потолок на предмет вентиляционных отверстий. Разумеется, ничего такого не нашла, оно и понятно, учитывая, что вся клетка, где нас держат, и без того имеет прекрасную вентиляцию. Настолько качественную, что я постоянно мёрзну.

Правда, сейчас мне в кои-то веки было очень даже тепло, более того – жарко! А дури, дури-то сколько накопилось за всё это время, что нас искусственно сдерживали! Вы думаете, как я проверяла потолок? Я цеплялась за решётку (мелкоячеистую, что ни капли нелегко!) руками и ногами (ботинки скинула, ибо мешали) и как обезьяна облазила каждый метр потолка. Видимо, сказалась моя любовь к скалодрому…

Как иначе объяснить мои хаотичные телодвижения – я не знаю.

Не помню, в какой момент у меня закружилась голова, пальцы ослабли, и я начала падать. Боли не почувствовала, потому что к моменту соприкосновения тела с полом попросту отключилась. Похоже, таракашки поняли, что просчитались с последствиями и как-то на нас воздействовали. Как именно? Пёс их знает, учитывая, что от линз мы избавились. Скорее всего, снотворный газ пустили, который мы в пылу беснования не заметили.

М-да, прокачать-то нас прокачали, расширили нам сознания до того, что мы стали понимать любой язык нашей Земли, только ума от этого не прибавилось. Надо было стратегию обсудить, дождаться, когда в следующий раз нам еду принесут, тогда и действовать. А мы вели себя, как дикие бандерлоги, у которых одна извилина, и та не в головном мозге.

Такого содержания мысли метались в моей гудящей голове, когда я постепенно приходила в себя.

— Сркыптарррапт, — раздалось противное стрекотание над головой.

Что характерно, понимать его я перестала, значит, прав был Артём. Чуждые они нам, язык такой, который даже с расширенным сознанием неведом. Что неудивительно, учитывая их явное инсектоидное происхождение.

С трудом открыв один глаз, я замерла от ужаса. К голове приближался какой-то режущий инструмент (без понятия, как это правильно называется) с явным намерением вскрыть мою бедовую черепушку.

— А-а-а! — заорала я, пытаясь увернуться.

В ответ раздался недовольный стрёкот, а потом… потом корабль затрясло да так, что эта ужасная штука выпала из цепких конечностей дока (хвала космосу, не на меня!), сам он покачнулся, а я… я смогла вскочить и броситься, куда глаза глядят.

Что я там думала о стратегии? По боку её. Когда дело касается жизни и смерти, ты реально становишься бандерлогом, сметающим всё на своём пути. Даже таракашек. И тряска тебе нипочём!

#_ftnref1На многих статуях и барельефах древности можно лицезреть один и тот же предмет — что-то похожее на сумочку современной женщины с ручкой. Этот необычный предмет можно встретить во многих мировых культурах, которые даже косвенно не пересекаются между собой. Месопотамия, Египет, Турция, Мексика и т.д.