Глава 12, в которой таверна ломится от клиентов, а Лекса ошибается
Лекса металась от плиты к столу и обратно, стараясь успеть и к жарящимся кусочкам мяса для второго, и к режущимся овощам для гарнира. Даже магия не справлялась. Или это Лекса не справлялась с магией. Вик то и дело забегал на кухню, выкрикивая название заказанного блюда, и снова убегал в зал.
Туристический сезон начался позавчера. И со вчерашнего дня клиенты валом валили в таверну! Пришлось спешно дозаказывать продукты, спешно искать креплёное вино и лёгкий эль, который заказывали почти все, спешно учиться молниеносно убирать и накрывать столы… Впрочем, Вик сделал из этой рутины настоящее шоу: с золотистыми блёстками в воздухе, с картинными пассами, с магией летающих тарелок. А вот Лексе на кухне приходилось непросто. На кота рассчитывать нельзя, у него лапки. Эразмус встречал и рассаживал людей. Попугай подрабатывал официантом и брал заказы, а также следил за чайной зоной. В общем, все в таверне работали не покладая рук, лап и крыльев. И Лекса чувствовала, что отчаянно устала…
Мясо уже почти дожарилось, и она вытянула руку в сторону сковородки, чтобы отставить её с огня. Но, видимо, визуализация опять подвела, и сковородка с противным звоном упала на пол, а её содержимое шмякнулось на потёртые доски. Пару секунд Лекса стояла, замерев, ещё не осознав, что случилось, а потом до неё дошло. Загубила заказ! Загубила почти два фунта мяса! А-а-а!
Она без сил опустилась на пол и, закрыв глаза ладонями, заревела, как в детстве, когда досада брала верх над чувствами. Но там, дома, сразу набегали служанки и матушка спешила утешить, а тут никого, совсем-совсем никого, чтобы помочь маленькой Лексе…
Тёплые руки обняли, потянули вверх, усадили на табуретку, ласковый голос заворковал:
– Ну, что случилось, что произошло уж такого страшного?
– Мя-асо… упа-ало! – прорыдала Лекса, отказываясь открывать лицо и смотреть на утешительницу.
– Мясо! Ах оно негодное! – в голосе послышались смеющиеся нотки. – Сейчас мы его… Сейчас новое приготовим, ничего страшного!
– Жа-алко-о…
– Жалко не смертельно, миледи! – фыркнула тётушка Йойо и потрепала Лексу по плечу: – Дай-ка мне, милая, фартучек, сейчас я всё приведу в порядок!
– Как? Вы? Вы же клиентка! – изумилась Лекса, созерцая добродушную и такую спокойную тётушку в своей неизменной шляпке. Женщина махнула рукой, будто разбивала в прах все аргументы «против»:
– Ой, мелочи какие! Я же вижу, что ты не справляешься, золотце, помогу, с меня не убудет!
Она сама нашла большой белоснежный передник, повязала его поверх платья и взмахнула руками, будто дирижировала невидимым оркестром. Потом подмигнула Лексе:
– Сколько лет я проработала на этой кухне – тебя, наверное, ещё и на свете не было, деточка!
– Вы… Вы работали раньше в таверне?
Лекса не верила своим ушам. Тётушка Йойо, вся такая субтильная и воздушная, несмотря на общую круглость, вся в рюшечках и цветочках – повариха? Такое невозможно даже представить в самых смелых мечтах! Но по мановению маленьких пухлых ручек сковородка стрелой отправилась в мойку, из угла появилась половая щётка и резво замела мясо с пола, а новый кусок вылетел из холодильника и послушно шмякнулся на разделочную доску – ту, которая для сырого мяса. Тётушка снова взмахнула руками – и всё завертелось, закружилось, захороводило так, как Лексе и не снилось.
– Иди, иди, деточка, там твоему компаньону требуется помощь! Только умойся сначала и больше не плачь так горько!
Лекса поднялась с табуретки, виновато улыбаясь:
– Простите, я не знаю, что на меня нашло… Матушка всегда учила меня держать лицо при любых обстоятельствах.
– Она права, твоя матушка! Но мы, женщины, должны иногда поплакать, чтобы выплеснуть все эмоции. Иди, иди, деточка! Не мешай мне, – и тётушка Йойо жестом подозвала к себе огромный, остро наточенный Виком нож.
Лекса выскользнула из кухни и свернула сразу к туалетной комнате. Там поплескала воды на лицо, поправила причёску и вышла в зал. Надо пользоваться случаем отвлечься от кухни и помочь совладельцу…
Поздним вечером, когда последний гость покинул таверну, а последний клиент поднялся в свою комнату, Вик открыл ящичек кассы и с воодушевлением сказал:
– У нас много денег! Лекса!
Лекса спала, положив руки на стойку, а голову на руки. Под её пушистыми ресницами залегли тени. Умаялась, бедняжка! Вик согнал глупую улыбку с лица и закрыл ящичек. Надо отнести Лексу в постель, пусть спит на мягком.
А принцесса даже не проснулась, пока он нёс её по лестнице, пока раздевал, неумело отстёгивая крючочки и отвязывая шнурки. Оставив Лексу спать, он спустился в зал, послав магию за метёлкой. Пока та мела зал, он вошёл в кухню, озабоченно думая, сколько будет убираться после такого плодотворного вечера, но, к его вящему удивлению, кухня сияла чистотой и радовала глаз порядком. Интересно, кто же тут похозяйничал? Лекса сказала что-то про помощь, пришедшую вовремя, но он настолько замотался, что забыл уточнить – от кого именно пришла помощь. Что ж, раз кухню мыть не надо, можно идти спать! Вот только деньги собрать в мешочек и спрятать под матрасом. Ведь ночного воришку они так и не поймали, хотя дежурили несколько ночей подряд…
Лексе же приснился странный сон. Будто она в своей постели, во дворце, в Эридане, и ей внезапно захотелось посетить туалетную комнату. Но личная дверь в её покоях вдруг перестала слушаться и отказалась открываться. Тогда Лекса побежала к окну и вылетела наружу, чтобы попасть в другую туалетную комнату, и ей это удалось. А из туалетной комнаты она вышла в длинный коридор и решила спуститься в кондитерскую дворца – захотелось маленьких яичных бисквитов, которые так вкусно делала повариха… Но по пути на неё кто-то набросился, схватил в крепкие объятия и уволок в маленькую тесную комнатушку, где было темно, а пахло отчего-то горячим песком и старыми циновками.
Открыв глаза, Лекса страшно удивилась, увидев перед собой совершенно голого молодого человека с забавной причёской светлых волос. Надо кричать, решила она и уже раскрыла было рот, но её крик приглушил, а потом и вовсе заткнул наглый поцелуй сладких губ.
– Отпусти меня немедленно! – промычала она, извиваясь и вырываясь из крепких рук, но парень только усмехнулся:
– Как долго я ждал этого момента, Лекса! – и снова приник губами к её губам.
* * *
Это сон? Кто мог ждать долго, чтобы обнять и поцеловать её? Никто… Значит, сон. А во сне можно всё. Поцелуй не был ей противен, и Лекса расслабилась. Так интересно, что ей снится секс с незнакомцем, который проявляет не меньше пылкости, чем Вик! А может быть это Вик?
Лекса отстранилась – да нет, этот мужчина совсем не похож на варвара! Он худощав и строен, высок, тонок в кости. У него длинный нос и тонкие, но приятные губы. Волосы лохмами, словно он никогда их не расчёсывал… И вместе с этой диковатой внешностью он кажется более цивилизованным, нежели Вик. У него такие тонкие деликатные пальцы… Они гладят её кожу, ласкают нежно и почти неслышно, освобождают от сорочки. Руки – жилистые, длинные – увлекают куда-то в пустоту и мягкость перины, а губы снова берут в плен, словно торопясь, боясь, что Лекса вырвется и убежит.
– Куда же мы? – с любопытством спросила она у сновидения. То усмехнулось и сказало загадочно:
– Я знал, что ты не будешь против!
– Я не против, но куда ты меня ведёшь?
– Вот сюда, – ответил незнакомец и уложил на мягкую постель.
– Как тебя зовут?
– Зачем тебе знать, если не узнала?
– А мы знакомы?
– О-о-о да!
Он не переставал целовать Лексу, лаская её тело повсюду, куда доставали руки. Да этот парень знает толк в искусстве секса, он явно не девственник и будет любить её страстно и долго! Только бы не проснуться, пока всё не закончится!
Но, как ни странно, сон длился и длился. Лекса изнемогала под ласками, которые зажигали огонь в её груди, и стонала, когда её призрачный любовник шептал прерывающимся голосом:
– Никогда не думал, что смогу обнять тебя, что смогу поцеловать твои пухлые губки, что ты будешь моей, нежная принцесса…
– Да кто же ты?! – не выдержала Лекса неизвестности, отстраняясь и пристально глядя в глаза незнакомцу, а он фыркнул, откинув светлые пряди, липнущие ко лбу, и едко ответил, входя одним сильным движением в её истекающее соками любви лоно:
– Павел Иннокентьевич я, Лекси-Лекси…
– Пашка?! А-а-а-а… – вскрикнула она и застонала от незабываемо сладкого ощущения его длинного члена в глубине своего тела. Потом пробормотала, будто про себя: – Я вижу сон, в котором предаюсь любовным утехам с попугаем… Докатилась…
– Это не сон, – задыхаясь от страсти, сообщил мне Пашка. Странно, он выглядит совсем как человек! И говорит, как человек! Говорит именно то, что сказал бы Пашка, и именно таким тоном… Да ещё и уверяет, что не сон, а явь!
– Это сон, – уверила она попугая, обнимая ногами его спину, вжимаясь животом в его живот при каждом движении вперёд. – Но какой прекрасный и реалистичный!
– Я счастлив, Лекси-Лекси, что ты находишь меня прекрасным в постели, – прерывисто сказал он, убыстряясь. – Я знал, что понравлюсь тебе больше, чем этот варвар немытый!
– Он мытый, – возразила Лекса, комкая простыни судорожными пальцами, ощущая седьмое небо прямо над собой, ещё чуть-чуть и…
Бабочки осветили тёмную до этого комнату яркими голубыми всполохами.
Лекса парила вместе с ними, между них, она была одной из бабочек, как будто вся состояла теперь из наслаждения, как будто в один момент лишилась плоти и поднялась высоко-высоко на небеса.
Пашка гладил её бедро, лёжа рядом и согревая дыханием плечо, а она спросила почти неслышно:
– Разве сон на этом не заканчивается?
– Это же не сон, – напомнил он, скользя рукой по ноге, животу, по груди. – Останься со мной, Лекса, не уходи к этому…
– Как не сон? – она резко села на постели, дико глянула на светловолосого худощавого парня со смешливыми глазами и ущипнула себя за мякоть руки. – Ай!
– Ты чего щипаешься, Лекси-Лекси?! – фыркнул Пашка-человек.
– Виуз… Так ты настоящий?
– Я настоящий.
– Почему ты в таком виде?
– Неплохо, да? Я сам сперва удивился, а теперь привык, – Пашка звонко похлопал себя по ляжкам и рассмеялся: – Мне нравится это тело! Хотя я не могу в нём летать, зато могу много других вещей!
Он подмигнул Лексе и подался к ней за поцелуем, но она оттолкнула его:
– Ты с ума сошёл! А если Вик… узнает? Он всё равно узнает и убьёт тебя! И меня… Нас обоих!
Она вскочила, шаря по кровати в поисках ночной сорочки. Пашка тоже вскочил, удерживая её, зашептал на ухо горячо:
– Никто не узнает и не убьёт! Ты Лекса, принцесса Эридана, ты имеешь право делать всё, что захочешь!
– А он принц варваров! И тоже имеет какие-то права.
Лекса напялила наконец свою сорочку и оттолкнула Пашку:
– И вообще! Ты попугай! Ты животное, птица! Разве допускает Виуз такие союзы? Сам подумай!
– Я не животное, – обиделся Пашка, нахохлившись, и стал похож на самого себя в птичьем облике. – Я попугай, наделённый интеллектом в вашем мире, а этот мир, Танкем, наделил меня ещё и человеческим телом! Теперь ты не можешь говорить, что я животное.
Она задумалась на миг. А ведь он прав! Прав… Но всё равно! Он был матушкиным советником задолго до рождения Лексы, как теперь считать Пашку кем-то большим, чем просто говорящим попугаем?
– Я должна обо всём этом подумать, – пробормотала она, шаря рукой по стене в поисках двери. – А ты… Если ты расскажешь кому-либо о том, что случилось между нами… Я сверну тебе шею, когда ты будешь в попугаичьем виде!
Дверь наконец нашлась, и Лекса выскочила в коридор. Прислонилась к стене, чтобы отдышаться. В животе ещё томило и приятно ныло, а тело было лёгким, как у бабочки… Не может быть, чтобы Пашка… Пашка заставил её испытать с ним те же самые чувства, что и Вик. Разве может такое быть? Она совершила ошибку, но ошибка оказалась сладкой, как патока, и волнующей, как грозовая туча.
И какие теперь будут последствия?