29

Эльза

Меня посадили в машину, двое молчаливых охранников сели спереди, и через несколько минут мы уже мчали по трассе. Я прислонилась лбом к стеклу, устало прикрыла глаза. Тело охвачено таким напряжением. Мужчины бросают быстрые взгляды на меня, но ничего не говорят. Может, боятся, что я буду плакать или истерить.

Я не собираюсь ничего делать.

Я просто хочу в квартиру, принять душ и, может, выпить кофе.

Внутри такое опустошение… Адреналин все еще бурлит по венам, тело реагирует, но мне вообще все равно. Такая апатия.

Не слежу за дорогой совершенно. По моим ощущениям, едем долго. Наконец-то машина тормозит, и мне помогают выйти из машины. Доводят до квартиры, все проверяют, вскоре я остаюсь одна. Уверена, что парни дежурят за дверью. Мне все равно.

Я остановилась посреди коридора и смотрю на квартиру Тая так, словно первый раз вижу. Все кажется таким чужим и незнакомым. Я снимаю с себя одежду, раздеваюсь догола и просто выкидываю ее в мусорное ведро. Поднимаюсь наверх и сразу захожу в душ. Делаю воду максимально горячей, насколько могу терпеть. А потом с остервенением начинаю себя мыть мочалкой. До красноты. До боли. Мне кажется, что от меня воняет тем складом, прикосновениями того ублюдка, я словно их до сих пор ощущаю. Перед глазами его перекошенное лицо, а потом его обрубок, который он хотел засунуть мне в рот… Меня начинает мутить. Я быстро вылетаю из душевой и падаю на пол перед туалетом, меня выворачивает наизнанку.

Мне физически плохо, стоит подумать, как все могло закончиться, тело охватывают неконтролируемая дрожь и холод. Это просто какой-то кошмар. Самое страшное, что может случиться. Меня всю жизнь ломали и обижали физически, а если бы к этому присоединилось бы сексуальное насилие… Я бы не выдержала. Сломалась бы.

Когда рвотные позывы наконец прошли, на трясущихся ногах я встаю и иду обратно в душ. Долго стою под струями воды, полощу рот, чищу зубы. А потом закрываю глаза и мечтаю расплакаться. Эмоции должны выходить из человека, и слезы — один из способов. Но я не могу плакать. Я дефектная. Я разучилась плакать после смерти матери.

Когда мама была жива, она всегда говорила мне быть сильной. С самого детства отец ненавидел меня, наказывал больше всех, постоянно обижал. Я рыдала в объятиях мамы, а она гладила по волосам и говорила, чтобы я была сильной, отец не достоин моих слез. Она шептала, что я самая сильная девочка и должна присматривать за сестрами… Я была мала и ничего не понимала, как я могу быть сильной, если мне больно и обидно? А потом… Потом она умерла. И я не плакала, не могла. Я хотела, но слез не было совершенно. Я сломалась. Помню, как сестры рыдали обнимая друг друга, а я стояла в стороне. Они смотрели с таким осуждением, словно я не горюю, раз не плачу.

Сейчас я бы хотела немного поплакать…

Но вместо этого кричу. Громко. Во всю мощь легких.

Я чувствую себя такой одинокой и потерянной. Мне хочется… Хочется, чтобы Тай был рядом. Неправильное, нелогичное желание, но я именно этого хочу. Каждой частичкой своей души. Мне хочется свернуться клубочком рядом с ним и побыть слабой и беззащитной, я знаю, он защитит и не даст в обиду. И меня это бесит! Всю жизнь я рассчитывала только на себя, зачем он мне сдался? Как посмел проникнуть сквозь мои стены? Как я это допустила? Когда?

Выбираюсь из душа, надеваю длинную футболку и спускаюсь вниз. Мне кажется, я схожу с ума. Тишина давит. Включаю телевизор, какой-то музыкальный канал. Становится немного легче. Делаю себе кофе и сажусь на диван. Стараюсь ни о чем не думать, лишь прислушиваюсь к звукам. Тай однажды назвал меня домашней зверушкой, наверное, так и есть. Потому что я сижу и жду возвращения своего хозяина, а его все нет и нет. Я стараюсь не думать о плохом, о том, что там может быть засада или перестрелка, о том, что Иманов может пострадать… Все будет хорошо.

Допиваю кофе и ложусь на диван в позе эмбриона, голова начинает болеть нещадно, закрываю глаза и сама не замечаю, как засыпаю тревожным сном.

Просыпаюсь от того, что чувствую на себе чей-то взгляд. в первую секунду сознание путается, и я пугаюсь. Резко открываю глаза и встречаюсь со стального цвета глазами.

— Не хотел тебя будить, — тихо говорит Тай.

Он только вышел из душа, вода капает с его волос, я слежу за капелькой, которая ласкает его тело. Из одежды на нем только полотенце. Лежа осматриваюсь вокруг и понимаю, что нахожусь у него в комнате, он меня перенес.

— Все нормально? — спрашиваю хрипло, приподнимаясь на локтях.

— Да, — муж садится на кровать рядом со мной и протягивает ко мне руку.

Осторожно гладит меня по щеке, пробегается кончиками пальцев по синяку на скуле, по разбитой губе. Я неотрывно смотрю на него, на эмоции, написанные у него на лице, у меня перехватывает дыхание. Таймас сейчас такой открытый.

— Сильно напугалась?

— Да, — честно признаюсь.

— Больше этого не повторится, — говорит уверенно.

— Я знаю, — даже если и повторится, я хочу, чтобы сейчас Тай был спокоен.

Он наклоняется и что-то кидает рядом со мной.

— Держи.

— Джонни Уткин! — прижимаю игрушку к груди. — Спасибо!

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Боже, я так рада, что Тай спас этого уродца.

— Завтра ты поедешь к Вие.

— В гости?

— Нет. Ты будешь там жить, — резко отвечает.

— А ты?

— Я буду жить здесь. А ты будешь там в безопасности.

Я хмурюсь.

После всего, что случилось, он думает, что я буду в безопасности вдали от него?

— Нет, — отрезаю я.

— Это не переговоры, я все решил.

— Я рада за тебя, но я не буду жить у Вирсавии и Теомана! Я буду жить с тобой, со своим мужем.

— Эльза, блть, сделай хоть раз то, что я говорю! — кричит на меня. — Я не могу… — его голос ломается, супруг встает с кровати. — Стоит мне подумать, что там с тобой делали эти уебки, а я не мог добраться до тебя… Завтра ты уезжаешь. Точка.

И тут до меня доходит. Таю страшно от того, что мне могли навредить в сексуальном плане. Он боится спрашивать, не хочет знать. Он винит себя за то, что произошло!

Я отбрасываю от себя утку и встаю с кровати, подхожу к Иманову с колотящимся сердцем.

— Я знала, что ты придешь за мной, никогда не сомневалась, — шепчу я.

— Ты не могла знать! Нам просто повезло…

— Нет! Я знала.

— Ты понимаешь, что такое может повториться?

— Я буду носить с собой пистолет и буду стрелять в любого, кто захочет мне навредить, — серьезно говорю я.

— Эльза.

— Тот, которого ты убил, он…

— Я не хочу знать, — разворачивается, чтобы уйти.

Но я не даю. Хватаю его за руки и заставляю смотреть на себя. Я чувствую, как Тай напряжен, как он переживал обо мне…

— Он хотел, чтобы я ему отсосала. Он снял штаны и показал мне свой уродливый член.

— Эльза, — говорит таким затравленным тоном.

— Я схватила его за яйца и держала так крепко, пока он не начал кричать фальцетом. И знаешь, о чем я думала? Знаешь? Мне было плевать, если меня убьют, но никто не дотронется до меня таким образом, потому что это тело принадлежит тебе.

Я кладу руки на его полотенце и тяну вниз.

— Что ты делаешь? — спрашивает хрипло, перехватывая мои ладони.

— Я вся твоя, Тай. И все мои первые разы — твои. Можно сегодня будет новый первый раз? — спрашиваю я.

А у самой сердце выламывает ребра. Я никогда не была такой откровенной рядом с ним. Но каждое слово — правда. Я хочу с ним всего! Я устала бороться и сопротивляться. Я хочу жить и наслаждаться жизнью!

— Ты хочешь отсосать мне, льдинка?

— Можно?