36

Эльза

Я пытаюсь прийти в себя, отдышаться и привести мысли в порядок. Встаю с кровати, ноги трясутся от пережитого оргазма, тело ощущается как желе. Пытаюсь найти свою вещи, осматриваю комнату и не вижу их. Наконец-то замечаю шорты и трусики в углу комнаты, иду за ними.

— Давай поговорим, — слышу голос Тая.

— Можно мне сначала трусы надеть? — огрызаюсь я.

Трясущимися руками натягиваю на себя одежду.

Если честно, то мне хочется сбежать. Кажется, вся моя храбрость улетучилась. Сердце барабанит в груди, а пульс частит по точкам. Ох, мамочки. Так, спокойно, Эльза. Ты же сама хотела поговорить и все выяснить, смелее, девочка. Делаю глубокий вдох и иду обратно к кровати. Я сбиваюсь с шага, когда вижу, что Таймас лежит в футболке и без трусов.

— Оденься! — говорю я.

— Мне и так хорошо. Вентиляция, — улыбается он.

Я закатываю глаза.

— Как вообще с тобой можно о чем-то серьезно говорить, когда ты ведешь себя, как ребенок! Оденься, Тай!

Видимо, мой визг его впечатлил, потому что он встал и надел боксеры и штаны. А потом сел на кровать. Его внимательный взгляд проникал мне прямо в душу, такое чувство, что он видит насквозь. Мне стало неуютно, я обняла себя руками.

— Я понял, что ты пыталась привлечь внимание. Зачем, Эльза? — спрашивает спокойно.

— Я не пыталась… — начала я, но остановилась.

Ведь я действительно хотела его внимания. Потому что мне мало его! Я хочу постоянно быть в центре его интересов. Не хочу делить ни с кем. Меня вообще зацепило сильно, что он предпочел общение с братьями, чем со мной. Я понимаю, что это глупо и нелогично, но я ничего не могу с собой поделать. Вообще ничего!

— На что ты потратила деньги?

— Тебе что, жалко? — ворчу я.

Черт, я реально потратила просто огромную сумму денег.

— Нет, мне просто интересно, на что тратит деньги моя супруга, чтобы быть счастливой. Цацки, побрякушки, шмотки, тачки?

— Я потратила их на благотворительность, — честно призналась.

Брови мужа взметнулись вверх, он ждал продолжения.

— Когда мы с Марианной жили на съемной квартире, в квартире напротив жила семья. Такие хорошие люди: жена, муж и маленький сынишка пять лет. Они часто приглашали нас на ужин. И однажды их ребенок заболел. Сильно. И им требовались деньги на лечение. Они обратились в фонд, но они не смогли собрать нужную сумму… — тихо сказала я. — Мне не нужны никакие побрякушки, Таймас. Зачем мне брендовые шмотки, если я могу спасти чью-то жизнь.

Тай молчал, просто смотрел на меня. И я очень хотела бы читать мысли, чтобы понять, о чем он думает.

— Но ты же знаешь, что всем помочь не сможешь?

— Я не идиотка, конечно, я это знаю.

— У нашей семьи есть благотворительный фонд, которым занимается Эсмира. Если хочешь, можешь принимать участие.

Я так растерялась, что даже не сразу нашлась с ответом.

— Я бы хотела.

— Я поговорю с сестрой.

— Спасибо, — тихо сказала.

Мы оба молчали.

Но эмоции распирали меня изнутри, их так много, что мне нужно их высказать. Мне так страшно. Почему говорить о своих чувствах всегда так страшно? Я боюсь быть отвергнутой, вот чего я боюсь. Может, просто промолчать, может, все пройдет? Но я почему-то думаю, что ничего не пройдет. Я влипла насмерть. Как он и говорил: до самой смерти. А что если он ничего не чувствует ко мне? Я так боюсь, что он наиграется и выбросит меня… Я боюсь, что взаимности не будет. Почему все говорят, что любовь — это красиво?! Это страшно до суеверной дрожи.

— Я… Ты знаешь, что я не умею любить мужчин, — говорю, а потом облизываю пересохшие губы. Тай хмурится, явно не понимает, куда я веду.

Он собирается что-то сказать, но я прерываю его взмахом руки.

— Помолчи, пожалуйста.

Если бы в этот момент у меня был под рукой фотоаппарат, то я обязательно сняла бы выражение лица мужа. Да, слово “пожалуйста” с ним я никогда не использовала. Но если он заговорит, то я собьюсь с мысли и больше никогда не заговорю на эту тему.

— Я имею в виду, что я не люблю отца. Я его ненавижу всей душой. У нас в доме никогда не было мужчин… Ну, были, но мы с ними не общались. Они были такими же, как отец. Нас с сестрами любила только мама, а потом ее не стало. И я… Я не знаю, как распознать многие чувства и эмоции, которые чувствую. А потом приехали вы с Теоманом. Я и вас ненавидела. Мне претила сама мысль о том, что очередной мужчина будет над нами издеваться, бить, ломать, командовать. Мне казалось, что только так и происходит, потому что я не видела другого отношения, я не знала, что бывает по-другому. А потом мы сбежали, и мир перестал казаться черно-белым. Я поняла, что есть и другие краски, другое отношение, есть уважение между мужчиной и женщиной, любовь… Мои взгляды начали меняться, и я поняла, что хочу быть свободной. Чтобы никто никогда не был главным в моей жизни, чтобы я сама была себе хозяйкой. Вот ты когда берешь еду из холодильника, спрашиваешь разрешение? — спрашиваю я.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​— Нет.

— А я всю жизнь спрашивала, и чаще всего мне отказывали, я по пальцам могу пересчитать, сколько раз отец разрешал что-то взять. Я засыпала с чувством голода, и мне нельзя было его утолить. Нельзя было выпить лишнюю чашку чая или пробыть в душе дольше десяти минут. Мне нельзя было практически все, о чем даже не задумывается обычный человек. И когда я почувствовала свободу, то поняла, что для меня это самое важное в жизни.

— А потом я тебя нашел.

— А потом ты меня нашел, — я обнимаю себя руками, чувствую, как меня трясет. — Ты забрал мою свободу и посадил в клетку. Снова. Да, условия совсем другие, но для меня это все равно клетка. Я полностью завишу от тебя. У меня ничего нет. Ты выбираешь, что мне дать. У меня даже трусов не было. Ты все сам решаешь, а я просто должна со всем смириться.

— Эльза, — говорит сдавленным голосом Таймас. — Я даже не знал.

— Я знаю. Я все это говорю не для того, чтобы ты меня пожалел. Ты меня бесишь, раздражаешь, я хочу тебя временами убить, но… — я делаю шаг вперед, самый важный шаг в моей жизни, а потом еще один и еще, пока не останавливаюсь рядом с мужчиной.

Тай сидит на кровати, и я возвышаюсь над ним первый раз в жизни. В его глазах столько сострадания, но там нет жалости. Мое сердце выбивает ребра, оно просто всмятку. Меня бросает то в жар, то в холод. Я боюсь говорить о своих чувствах! Может, не надо? Или сказать? Боже…

Я кладу ладони на его скулы и смотрю в серые омуты.

— Мне кажется, я начинаю к тебе что-то чувствовать. Внутри меня такая нежность, которая направлена к тебе, и я не знаю, что с этим делать, Тай. Мне страшно. Я боюсь, что ты наиграешься и выбросишь меня из своей жизни… Или будешь контролировать каждый шаг, душить мою свободу. Я никогда не откажусь от нее. Мне важно чувствовать, что у меня есть выбор и что ты его уважаешь. Я не знаю, что между нами, мне бы хотелось узнать, — последние слова я говорю шепотом.

Чувствую, как у меня горит лицо. Я еще никогда не была так откровенна. И никогда столько не говорила с Таем без крика и ругани.

Мужчина молчит, секунды тянутся, словно вечность. Я затаила дыхание в ожидании его ответа. И тут Таймас оживает. Он сажает меня к себе на колени и… Обнимает. Я чувствую, как быстро стучит его сердце в унисон с моим. Его объятия такие нежные, словно я какая-то драгоценность, которую можно сломать. В горле вырастает странный ком, который мешает дышать.

— Эльза, льдинка моя. Я был таким козлом, — он отодвигается от меня и смотрит мне в глаза. — Клянусь, что никогда не стану душить тебя контролем, только если ради твоей безопасности. Ты моя жена, и ты свободна. Я сделаю все, чтобы ты больше не чувствовала себя в клетке. Спасибо, что поделилась.

Я несколько раз моргнула и продолжила ждать. Он что-то скажет еще? Признается в своих чувствах? Я понимаю, что он крутой мужик и не привык говорить о чувствах… Но я только что душу наизнанку вывернула перед ним. Сказала о нежности и зарождающихся чувствах. Можно же хоть что-то сказать в ответ?

Но Таймас продолжает молчать.