44

Тай

Так и случилось.

Через минут десять Ларский начал умолять. Но я не останавливался. Просто не мог. Я вспоминал Эльзу, и у меня перед глазами лишь чернота. Я не думал, что можно так люто ненавидеть. Я всей душой, если она у меня есть, ненавидел Ларского. За то, что он столько лет безнаказанно издевался над девчонками и никто его не остановил.

Даже я.

Потому что в тот момент мне было плевать на все. На судьбу Эльзы, что с ней будет. В то мгновение, когда я увидел на ее руках Еву, подумал о том, что она спала с кем-то, родила от него, мне стало все равно на ее судьбу. Она сама выгрызла свою жизнь. Ее силе духа можно только позавидовать.

А потом она изменила все. Изменила меня. Привязала к себе. Блть, я никогда и ни к кому не испытывал то, что к ней. На ее пути встречались одни уроды. Отец ублюдок и я не лучше, но я стараюсь исправиться.

В ушах стоит ее шепот, когда она ночью, лежа в кровати, рассказывала, как Ларский над ней издевался. А я лежал, прижимал ее к себе и чувствовал себя беспомощным куском дерьма. Я поклялся, что когда увижу его, то убью.

Сегодня он попрощается со своей жизнью.

Я стоял, уже весь заляпанный его кровью. Ублюдок уже не мог дышать. Поначалу он пытался воззвать к моей совести, говорил, чтобы я его развязал и мы бы вступили в “честный” бой. Но я понимал, если я его развяжу, то убью быстро, а он должен максимально страдать.

— Эльза… — хрипит, сплевывая кровь на пол. — Всегда была моей любимицей, — пытается улыбнуться. — Я всегда выделял ее из всех детей. Как же я любил ее ломать. Она должна была выйти замуж за другого. Я бы не отдал ее тебе.

— Перед смертью решил очистить душу? — спрашиваю я.

— Но я бы не отдал ее замуж. Таких, как она, любят, чтобы сопротивлялась и боролась, — заливается лающим смехом.

— Что ты, блть, сказал? — хватаю его за патлы, заставляю смотреть на себя.

Он фокусирует на мне взгляд.

— Подкладывал бы ее под нужных людей, как делал с Марианной. Вы, когда пришли свататься, через нее уже столько людей прошло. Я даже уже договорился с врачом, чтобы ее зашил.

Я убивал, пытал, обманывал, воровал, и ничто никогда не приводило меня в шок. Но его слова вызвали у меня оцепенение.

Он подкладывал собственную дочь под мужиков?

И планировал такую участь для Эльзы?

— Что с тобой не так, больной ублюдок? — рычит Мир.

— А что с баб еще взять? Они все шлюхи, ни на что не годные.

— Ты знаешь, кто отец ребенка Марианны? — спрашиваю я.

Я вспоминаю Еву. Маленькую солнечную принцессу, которая покорила меня своей улыбкой. Неужели она появилась из-за такой грязи?

— Ребенка? — удивленно спрашивает. — А-а-а, так это ребенок той шлюхи. Не знаю. Может быть, Рзаев, Алиев, Багаев или даже… Юра Денисов. Он тоже захаживал в гости. И еще…

Я не стал слушать дальше.

Сорвал чеку с ручной гранаты и засунул ему в пасть.

Мы с братом покинули склад, так ни разу не обернувшись.

Позже мы избавились от его тачки и поехали каждый домой.

Вернулся я за полночь. Не мог пойти к своим девчонкам и запачкать их всех этой грязью. Мне нужно было подумать. Я решил не говорить Эльзе о том, кто может быть отцом малышки. Она никогда не узнает, через что прошла Марианна. Теперь я понимаю, почему она так тщательно все скрывала от сестры. Она боялась, что Эльза будет иначе относиться к Еве или еще что-то. Блть, я просто в ахере, через что каждая из них прошла.

Тихо зашел в дом, стараясь не шуметь. Сразу прошел на кухню и налил виски в стакан, залпом осушил.

— Привет, — услышал сонный голос льдинки. — Тяжелый день? — спросила, кивая на бокал у меня в руке.

— Просто отвратительный, но сейчас он стал прекрасным, — я поманил ее к себе, и она тут же подошла ко мне и обняла.

Она такая маленькая, макушкой мне до сердца достает. Я прижал ее к себе сильнее, чувствуя тепло и нежность, исходящие от нее.

— Как прошел ваш день?

— Хорошо, — Эльза стала разогревать для меня ужин и болтать. — Ева гений, я тебе говорю. Она сегодня из кубиков сложила слото “кот”! Вия говорит, что это совпадение, потому что больше она никаких слов не сложила. Но я точно знаю. Она специально усыпляет нашу бдительность, Тай! Наш ребенок — гений!

От ее последних слов у меня сдавило грудную клетку и сердце болезненно ударилось о ребра.

Наш ребенок.

Блть, так и есть. Она наша. Родная. Мы ее родители.

Я молча стал есть лазанью. Льдинка продолжала болтать.

— Ты до сих пор хочешь свободы? — спросил я, прерывая ее монолог.

Я прекрасно помню ее слова. Что все, чего она хочет — свобода. И это единственное, что я не могу ей дать.

— Да, — не задумываясь ответила она. — Но… — я снова перебиваю.

— Если бы ты была свободной, ты бы выбрала меня?

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​— В каком смысле? Я не понимаю, к чему ты клонишь, — растерянно хлопает ресницами.

— Если бы я силой не заставил тебя стать моей. Если бы попробовал проявить сдержанность и терпение. Ты бы выбрала меня?

— Я не знаю, Тай. Это все сложно. Если бы мы были другими людьми, то почему нет. Может, ты бы даже пригласил меня на свидание, — смеется она. — Но у нас совсем другая история. Никаких свиданий, только хардкор.

— А что бы ты выбрала: меня или свободу? — и жду ее ответ.

— Что за вопросы? Ты у меня есть, а свободы не было никогда. Так что, как там говорится? Лучше синица в руках, чем журавль в небе. Но на синицу ты не тянешь… Стервятник, — опять смеется.

А мне не смешно.

Нихрена не смешно.

Я смотрю ей в глаза.

— Я убил твоего отца.