Глава 14

Не знаю, сколько времени продолжалась наша баталия на снежном одеяле, но когда силы иссякли, мы почти одновременно упали и замерли, глядя на безоблачное небо. Радостные и бесконечно счастливые. – Вам не холодно? – голос Юрки Белова нарушил идиллию. – При такой температуре можно замерзнуть. Милана… – он подошел и протянул руку, чтобы помочь мне подняться. Откуда он взялся?! Почему счастье не может быть абсолютным? Обязательно кто-то должен испортить настроение! Я недовольно скривилась. – Нет, спасибо, сама справлюсь. Пока Юрка помогал Кире встать, я отряхнулась и огляделась. Метрах в ста от нас выпускники разожгли большой костер и беззаботно предавались отдыху. Кто-то дурачился, играя в догонялки, кто-то сидел у огня, слушая игру гитариста, а кто-то, уединившись от других, обнимался со своей второй половинкой. – Юра, давай позже? – пробурчала подруга. – Что-то случилось? – я обернулась и посмотрела на них. – Нет, теперь мы с Беловым друзья! – Власова взглянула на Юрку, ожидая подтверждения своим словам. Тот кивнул и по-щенячьи улыбнулся. Это показалось подозрительным. – А друзья всегда помогают друг другу. Можно с тобой поговорить? – обратился Юрка ко мне. – Ланочка, все, что было – прошло. Белов – хороший друг! Выслушай его, а потом сама будешь решать. Это про Азарова, – добавила Власова. Странное предчувствие холодком пробежало по коже. – Мне нисколько не интересно, что он думает об Алексе. Я не буду его обсуждать. Пойдем лучше к костру? – предложила я подруге и накинула капюшон. – Лана, прошу, это важно, – Власова умоляюще смотрела в глаза. Совершенно не хотелось слушать Белова, но Кира… Иногда надо идти на уступки, иначе можно потерять дружбу. Да и что Юрка может сказать об Алексе? Я и так знаю намного больше, чем они. – Ладно, только без предисловий и выводов, понятно? – Договорились, – выпалил он, – строго по существу! – Тогда я вас оставлю. Морозова, с тобой все будет отлично! – Кира подмигнула и побежала к ребятам. – Пройдемся? – Белов показал в сторону речки. – Или боишься, что съем тебя? Не удостоив вниманием его шутку, я засунула ладони в карманы и пошла вперед. – Милана, хочу заранее извиниться, если мои слова ранят или причинят боль, – начал он. – Все видят, как ты светишься от любви, но пока есть время, я обязан предостеречь. – Помню, мы договаривались – без вступлений, – перебила я. – Хорошо. Азаров рассказывал, кто он? – Ну и? – Значит, нет! Иначе тебя бы здесь не было. Я удивлен, что ты еще… – Жива? – перебила я с иронией. – За дуру меня держишь?! Решил, будто поверю, что Алекс маньяк? – я обернулась и окатила Юрку ледяным взглядом. – Ладно, начну с другого. Как думаешь, с чего это мы практически одновременно обратили на тебя внимание? Волна тревоги снова эхом отозвалась внутри. – Наверное, так звезды сошлись. – Считаешь, мы случайно разыграли сцену ревности на Осеннем балу, и он совершенно неожиданно решил стать Дед Морозом? Я молча шла вперед, обдумывая его слова. – А может, и про Белоснежку случайность? Он уже сравнил тебя с Белоснежкой? – напомнил о себе Белов. – Нам было очень интересно узнать, кто первый скажет об этом. Неужели ты не поняла, что это подстава, игра, всего лишь спор? Признаю, я поступил неправильно! Поверь, когда слушал его рассказы о твоих доверчивых глазах, все эти ваши истории, жасминовое масло, ладони с бабочкой… Клянусь, мне очень хотелось врезать ему, но спор есть спор. Думаешь, приятно знать, что какой-то болван окрутил дочь директрисы и треплет об этом на каждом углу? Если скажешь или хотя бы намекнешь, я заставлю его извиниться. Милана, подожди! Слова звучали, как пощечина. В один миг словно кто-то нажал выключатель и все погрузилось во тьму. Стало противно и стыдно. Откуда он узнал про Белоснежку? Про жасминовое масло, бабочку… Неужели это правда? Мне захотелось расплакаться, убежать, но я молча шла и боялась остановиться. Мысли замерли. Стало очень холодно. Я шла, будто там, впереди, что-то спасет и, словно резиновым ластиком, сотрет из моей памяти Алекса, этот унизительный разговор с Беловым, а еще лучше – смоет меня с лица земли… – Да остановись ты! – Юрка схватил меня за плечи и развернул к себе. – Милана, прости. Знай: когда ты успокоишься, мы будем рядом. Я оттолкнула его и, отступая, процедила сквозь зубы: – Заткнись и убирайся! Все убирайтесь! Я ненавижу вас! – Осторожно, ты идешь по тонкому льду! В этот момент подо мной что-то затрещало, и земля начала уходить из-под ног. Я даже не успела сообразить, что происходит, когда меня поглотила водная стихия. Беспорядочно цепляясь за края льдин, я пыталась найти твердую опору. Ужас и паника сдавили горло, не позволяя кричать. Желание исчезнуть, нахлынувшее пару минут назад, растворилось в атаке ужаса. В эту секунду мне безумно захотелось жить. Я жадно хватала воздух, барахталась, скользила онемевшими пальцами, обдирая их в кровь о ледяные края, но неистовое течение все глубже затягивало под лед. Дрожь, охватившая тело, сковала конечности и разум. Одежда обледенела. Неимоверным усилием я схватила последний глоток воздуха и медленно пошла ко дну. Постепенно страх и холод начали отступать. Белое солнце медленно удалялось, приобретая мутный оттенок. Я вспомнила мамины руки, папину улыбку, Катю. Повернув голову, я улыбнулась, заметив неизвестно откуда взявшуюся здесь голубую бабочку, которая порхала возле волос, и протянула к ней руку. В ту же секунду кто-то нечеловечески сильный крепко схватил меня за капюшон и резко рванул вверх. «Наверное, в рай», – подумала я и…