Глава 25

Теперь конец всему, о чем я втайне мечтала. Надо же, всего одно слово, одно имя – и надежды испарились, словно дымка от тлеющего костра. На душе было паршиво, отвратительно, будто я случайно оступилась и рухнула в пышный свадебный торт. Это ощущение вины усугублялось пониманием того, что прекрасный шедевр был разрушен на лучшей в мире свадьбе – собственном торжестве. Я пыталась найти слова для объяснений, извинений, но понимала: ничто не спасет положение. – Марк, Марк! – я несколько раз повторила его имя, словно желая доказать, что именно он, только он в моем сердце. – Марк, это случайность… – Знаю, – совсем тихо ответил Велозаров и отошел к своей кабинке. Раздевалка будто превратилась в железную камеру – безжизненную и холодную. Смахнув слезу, я отвернулась к шкафчику и быстро стала надевать вещи поверх красной формы. Марк тоже одевался и не смотрел в мою сторону. * * *– Память – странная штука, – сказал он, когда мы оказались в автомобиле, и включил зажигание. – Она то есть, то исчезает без следа… Да, он имел право злиться. С другой стороны, может, и к лучшему, что все закончилось именно так? Теперь я успокою противоречия, которые уже давно будоражат меня. – Знаешь, – продолжал давить на больную мозоль Велозаров, – никогда не думал и в жизни бы не поверил, что любовь как память… – Послушай, как там тебя? – перебила я, делая вид, что забыла его имя. Он улыбнулся. – Я извинилась, и мы не дети, которые должны повторять одни и те же слова, чтобы выучить стихотворение. Мне неудобно, но случилось как случилось. Если ты правильно назвал мое имя, это не значит, что твои чувства были искренними. Думаешь, поверила? Ничего подобного. У меня было хорошее настроение, а после тренировок необходимость снять стресс возросла, – я говорила много, словно боялась: если остановлюсь, тут же разрыдаюсь. Мысли путались. Слова беспорядочно цеплялись за предыдущие окончания фраз. – Предлагаю не вспоминать о случившемся. Давай сделаем вид, что ничего не было? Я найду фотографию Алекса и вспомню свои чувства, а ты оставайся с памятью о любимой Ангелике. – Что?! – Марк резко надавил на тормоз. – Они-то здесь при чем? В зале и раздевалке были только мы! Он развернул автомобиль и, набирая скорость, поехал в противоположную от логова сторону. – Я уничтожил все снимки, ты никогда не увидишь Азарова! – Марк сжал кулак и ударил по приборной панели. С невероятным грохотом защитное стекло разлетелось на куски. – При чем здесь Лика?! Неужели до сих пор считаешь, что думаю о ней? Я же сказал, что люблю тебя! Марк затормозил рядом с кромкой леса возле моей пятиэтажки и выскочил из машины. Я тоже вышла, не понимая, зачем мы сюда приехали. В голове все смешалось. Схватив меня за руку, Велозаров побежал в чащу. В тайге смеркалось, медленно падал снег. Через несколько минут мы оказались на поляне – на моей любимой и родной опушке. Вот та береза, прислонившись к которой мы с Кирой мечтали о будущем. Вот ель, чьи ветви служили пристанищем для наших ног, когда мы залезали на ее верхушку… Даже несмотря на снег, дождь, ветер, ночь, я узнаю это место с закрытыми глазами. Я освободила ладонь и подошла к широкому стволу кедра, мохнатые лапы которого укрывали нас с подругой от дождя, и погладила его. Как же я соскучилась… – Ты была здесь? – удивился Марк. – Да, это наша с Кирой поляна, – я развернулась к Марку и посмотрела в глаза. – Когда-то ваша поляна находилась далеко от людей, и именно здесь я потерял Лику. Я потерял ее и думал, знал, что никогда не сумею полюбить снова. Но я ошибался. Сейчас, стоя на этом месте, я хочу, чтобы ты слышала, чтобы была уверена! – Марк приблизился и обнял ладонями мое лицо. – Я потерял ее, чтобы найти тебя. Понимаешь, именно тебя. Да, ваше внешнее сходство вначале затуманило рассудок, но достаточно было увидеть «порядок в тронном зале», – Марк бегло улыбнулся, будто вспомнил нашу первую встречу в логове и снова стал серьезным, – услышать твое сердце… Ты – это ты! Я очень хочу, чтобы ты раз и навсегда запомнила: чувства к Лике в прошлом. Теперь все во мне – сердце, разум, душа – все, что у меня есть, принадлежит тебе. Это не могло быть правдой. Он рядом, говорит, что любит, а значит, мое желание быть с лучшим принцем на планете, произнесенное в детстве под этим деревом, исполнилось! У принца тихий голос, янтарные глаза… – Я давно понял, что снова люблю, и уже говорил об этом. Почему до сих пор сомневаешься? – Марк пристально смотрел в мое лицо. – Сложно поверить, что умному и сильному мужчине может понравиться бестолковая девушка… – Милана, – перебил он, – у меня не симпатия, я люблю. – Но за что? – Любят не за что-то, а просто любят. Ты настоящая, живая! Взбалмошная, импульсивная, горячая, ранимая, светлая, чистая… – И глупая, – перебила я. – Глупая? – он поднял брови и улыбнулся. – Да, потому что умудрилась испортить лучший день в своей жизни. И нечего делать большие глаза. Не знаю, почему я назвала его имя… Марк обнял меня, плотно прижал к себе и поцеловал макушку. Я снова ощутила себя в уютной защищенной комнате. Аромат бергамота и осенней жженой травы околдовал мое обоняние. Уткнувшись носом в теплую грудь Марка, я просунула руки под его пиджак и обняла, с жадностью впитывая счастливый момент своей жизни. Мне снова захотелось стать маленькой и слабой. Расплакаться и обязательно рассказать, как он дорог мне… – Горе ты мое луковое, неужели подумала, что позволю призраку из прошлого помешать нам быть счастливыми? – нежно прошептал Марк. – Мне показалось… там в раздевалке… когда я назвала имя Алекса… Марк отстранился и пристально посмотрел мне в глаза. Снежинки вокруг нас завели медленный хоровод, и выглянувшая луна погладила лицо вожака мягким светом. – Я прекрасно осознаю, что это нелепость. И даже если бы ты любила его, а он всюду следовал за тобой; даже если бы казалось, что вам хорошо вместе, – я не отдал бы тебя. Ты моя жизнь, потерять тебя – это все равно что совершить самоубийство. Я буду рядом, что бы ни случилось! – голос Марка был тверд как никогда. Он взял мою ладонь, медленно провел по своей щеке и поцеловал подушечку большого пальца. – Я всегда буду с тобой… – Тогда почему остановился в раздевалке? Мне все еще не верилось в происходящее, но каждый миллиметр кожи будто взрывался от его поцелуев и рассыпался на мизерные жемчужины. – Боялся не сдержаться. Ты еще такая юная… Может, твое желание было минутной слабостью? С тобой сложно контролировать эмоции… – шептал Марк, касаясь губами моей шеи, уголков глаз, волос возле виска. Не выдержав волнения, я отступила. Чувствуя опору позади, медленно села на поваленное дерево, которое служило столом для наших с Кирой пикников. Воспоминания о Власовой снова наполнили душу печалью. Просто удивительное состояние! Счастье оттого, что любимый рядом, переплеталось с горестным ощущением потери подруги. Словно две волны – горячая и холодная – поочередно захлестывали меня. – Тебе плохо? Мои слова напугали? – спросил Марк. – Нисколько! Просто… Просто я чувствую, что у меня начнется истерика от невыносимого желания снова оказаться в твоих объятиях, и мне стыдно, что я думаю об этом, стоя на поляне, связанной с другими воспоминаниями. А еще мне кажется совершенно неправильным влюбиться в родственника Алекса спустя четыре месяца после разлуки. Пусть я его не помню, он мертв, но он же был?! И где тогда моя верность? Где преданность, честь, в конце концов? Сейчас мне очень хочется быть с тобой, слышать, видеть, ощущать твое дыхание, но как разрешить продолжать чувствовать это? А может… может, стоит рассказать все как есть? Открыться, скинуть груз сомнений и тревог. Почему? Потому что люблю, потому что ты лучший и потому что хочу раствориться в тебе полностью… – Все на этой поляне напоминает детство, – неуверенные объяснения попытались выйти наружу, – Киру, родителей… И мне неудобно, даже стыдно за свои чувства к тебе. Я избегала пристального взгляда и смотрела поверх его головы на верхушки елей. Марк сидел на корточках напротив и внимательно следил за моими губами. – Я не должна, я ведь говорила, что люблю Алекса. А раз так, не имею права даже думать о другом, тем более о его родственнике. К тому же любовь обязывает, она подразумевает верность, которая длится годами, столетиями. Верность не должна быть пустым звуком, и когда люди говорят о любви… – Подожди, – перебил Марк и положил руки на мои колени, – скажи, откуда в юной особе столько несовременных ценностей? – он улыбнулся, но уже в следующую секунду стал серьезным. – Какая разница, кем приходился Азаров? Между нами никогда не было теплых чувств. Но даже если бы нас связывала крепкая мужская дружба и мне пришлось поступиться принципами, я все равно забрал бы тебя. Как только понял, что полюбил, решил, что никогда не отступлю. Заслужу, отвоюю, добьюсь, но никогда и никому не отдам. Поверь, ты здесь ни при чем, у тебя не было другого выхода. – Марк провел пальцами по моей щеке и прошептал: – Все, что было, пора оставить в прошлом… Жизнь продолжается. Ты заслуживаешь счастья, любви и имеешь право влюбиться. А поляна… я найду тебе другую, гораздо лучше этой… Марк запнулся. Восторженность в его взгляде сменилась озабоченностью и тревогой. – Только сначала ты должна увидеть меня настоящего и решить, готова ли принять оборотня. Не бойся, я не причиню вреда, – сказал он, снял пиджак, сделал несколько шагов назад и повернул перстень на руке. Через мгновение большой, очень большой белый волк стоял напротив. В один момент человек превратился в статное красивое животное. Лишь звук разорванной одежды всколыхнул тишину поляны. Несмотря на то что Марк в человеческом обличии казался ниже соплеменников, этот зверь был на голову выше Кайла и Романа. Широкая грудь, мощные лапы с упругими мышцами, красивая мохнатая морда… Хлопья снега ложились на его белую густую шерсть, как на огромный сугроб. Мне не было страшно, напротив, где-то внутри я почувствовала острое желание прикоснуться к нему. Сделав несколько шагов навстречу, я подняла руку и осторожно дотронулась до закрытой пасти. Волк склонил голову и потерся о мой лоб. Он наклонился ниже и прикоснулся холодным носом к моему подбородку. Нас разделял полумрак, но даже сквозь него я заметила янтарный блеск в больших глазах. – Люблю тебя… – неслышно произнесла я, шевеля губами и, обхватив руками большую серебристую морду, поцеловала черный кончик носа. Оборотень положил голову мне на плечо, и в эту секунду космическая мощь наполнила меня теплом и уверенностью. Волк лизнул лапу и, обернувшись человеком, схватил меня на руки. Как пушинка я закружилась в его объятиях и засмеялась от счастья. – Прошу, останься со мной, навсегда останься! – Марк остановился, опустил меня на снег и встал на колено. Сжимая мои пальцы в ладонях, он посмотрел в глаза. – Обещаю быть твоим джином, талисманом, медальоном… Хочешь, буду спасать всех лис, угодивших в петли? Я улыбнулась и кивнула. – А зайцев сможешь? – звонко смеялась я. – Куда ж без зайцев. – А барсуков? – Может, лучше перебить всех охотников? – пошутил Марк и, поднявшись, но все так же сжимая в ладонях мои руки, прикоснулся губами к моей челке. – Все сделаю! Вот теперь это точно сон! Сейчас кто-нибудь обязательно включит свет, толкнет или разбудит словом. Все слишком хорошо, а в моей жизни так не бывает. В ожидании чего-то подобного я закрыла глаза и прислушалась. – Милана… – позвал Марк и слегка дунул мне в лицо, смахнув крупные перья снега, которые, словно знали, что мне страшно, и старались подольше задержаться на ресницах… – Я люблю тебя, выходи за меня замуж. – Что?! – опешила я. – А если… – Нет и никогда не будет «если». – Но мы ведь даже… – Понял, ты меня боишься и имеешь на это право, – Марк вздохнул и отвернулся. Взял пиджак и накинул на обнаженное тело. – Я не тебя боюсь, мне страшно проснуться, страшно разрушить все это. Я боюсь потерять… я всегда теряю тех, кого люблю. – А вот сейчас ты действительно глупенькая. – Марк снова взял меня на руки и сильно прижал к груди. – Поверь, такого как я сложно потерять, особенно тебе! …Вскоре мы ехали в автомобиле и держались за руки. Я рассказала Марку обо всем, что было в моей жизни. О детской дружбе, семье, школе, танцевальной и драматической студии… О том, как зимними вечерами я любила смотреть старые фильмы, а когда читала книги, обожала есть Катины пончики. Об Алексе, его драке с Беловым, об Эскери, Кире, Земле… О Димке и Максе Перлове, с которым из-за постоянного присутствия оборотней я никак не могла увидеться. Я поведала даже о Колыбели жизней, ради которой согласилась жить в логове и которую должна защищать. – У тебя действительно хороший удар, – улыбнулся Марк и поцеловал тыльную сторону моей ладони. – Признаюсь, не ожидал, что за три с половиной месяца можно превратить хрупкую девушку в монстра с ангельской внешностью. – Перестань, хватит подлизываться, – я положила голову на его предплечье и тоже улыбнулась. – Я и так на седьмом небе, если поднимусь выше, будет больно падать. – Тебе не придется. В любом случае руки оборотня не дадут коснуться земли. – Марк повернулся, обнял меня и поцеловал в висок. – Надеюсь, охранники не приставали к моей невесте? – Во-первых, Кайл и Роман – отличные ребята, ты и сам все знаешь, от тебя сложно утаить что-нибудь. – Это точно, – Марк оторвал взгляд от дороги и приковал его к моим глазам, – а во-вторых? – Я еще не дала согласия. Может, мне не хочется беспокоиться о супруге, который строит ночные клубы и уезжает в длительные командировки. И мне не нравится в своем доме ходить по коридорам, освещенным настоящими факелами. – Каким командировкам? За исключением одной недели, я был рядом. Немного в стороне, чтобы не раздражать присутствием, но рядом. Видишь ли, до сегодняшнего дня твое отношение ко мне было непонятным. Иногда твой взгляд вселял надежду, но в основном, – Марк покачал головой, – ты так люто ненавидела, так убедительно показывала отвращение, что у меня не было другого выхода. И кстати, как раз вчера меня не было в городе. Не думал, что окажешься в клубе. Мне сообщили о твоем отъезде, когда я находился в вертолете. Так что спасибо небесам за летную погоду. А по поводу факелов… Ты про те, что в логове? Ну, это я для антуража сделал, – Марк громко рассмеялся. – Каждой из спален логова старался придать исторический художественный стиль. Моя спальня – готика, твоя – ампир, гостевая – классицизм… Соединить этот ансамбль должен был темный коридор с мистическим средневековым колоритом. Но может, предвидя будущее, я разместил огонь на стенах для тебя? Чтоб тебе было веселее удирать, а мне окончательно понять, что ты – это ты и никто другой! – Марк стал серьезным и крепче прижал к себе. – Вот видишь, все аргументы исчерпаны и можно завтра играть свадьбу! – С ума сошел? Какую свадьбу? Я еще учусь в школе! – Но тебе уже восемнадцать. – Ты оборотень, а я человек или вообще неизвестно кто. – Мы любим друг друга, а любовь уравнивает все на свете. – У нас не будет нормальной семьи… – Откуда знаешь? – Мария сказала, что я никогда не смогу подарить тебе наследника… – Мне не нужны дети, – перебил вожак. – Да, мы необычная пара, я отдаю себе отчет и знаю, что ты нежная, ранимая. Когда-нибудь человеческая сущность заберет тебя, но все эти годы будут самыми счастливыми в твоей жизни. Я помогу вернуть медальоны, защитить Колыбель жизней, уничтожу ведьму, не стану убивать тигриных выродков. Ты будешь охранять тайгу, а я тебя. Когда все уляжется, мы станем наслаждаться жизнью и друг другом. Хотя нет… – Марк замолчал, раздумывая над чем-то, и, словно найдя решение, посмотрел в глаза: – Я даже смерти тебя не отдам. Придумаю что-нибудь. Я выдохнула и улыбнулась. – Тогда зачем свадьба? Можно обойтись без глупых штампов прошлого. Велозаров остановил машину, развернулся ко мне и твердо сказал: – Наверное, для человека штампы не нужны, но я хочу, чтобы оборотни не думали, что ты просто подружка вожака, а беспрекословно подчинялись моей супруге. Хочу, чтобы каждый из них без колебания отдал жизнь за Хранителя тайги, а еще хочу, чтобы все зарубили себе на носу: эта удивительная девушка моя, только моя! Внезапно в кармане его пиджака зазвонил телефон. – Не бери трубку, – попросила я, – говорю же, когда у меня все налаживается, что-нибудь обязательно случается. – Не бойся, скорее всего, деловые партнеры, но если настаиваешь… Марк вытащил сотовый и бросил его на заднее сиденье. – Так пойдет? – Да… – сладко потянулась я, поцеловала его плечо и, положив на него голову, бесконечно счастливая, уснула.