Глава 16

Сколько всего можно сказать о человеке, только по одному дизайну его дома? Думаю, много. Сравнивая жуткую, кроваво-чёрную обстановку большого зала, в котором расставлены высокие кресла, и звучит отвратительная музыка, а свет немного приглушён, легко составить картину внутреннего мира Ренато. Хотя я не удивлена.

– По-моему, ты забыл предупредить меня о том, что мне нужно надеть что-то красное или чёрное. Они все смотрят на нас, а я выделяюсь среди всех, выглядя как ванильное безе на чёрной тарелке, – шепчу. Лазарро крепче сжимает мою руку и поворачивается ко мне.

– Ты права, но ты чертовски сексуальное безе. Хочу безе. Позже. Ренато всегда требует быть в этих оттенках, но я хочу сразу найти тебя в толпе. Так что для меня выбранный тобой цвет идеален, – приглушённо отвечает он.

Мы продолжаем стоять у входа в гостиную, ожидая, пока сам Ренато не выйдет и официально не пригласит нас. Оказывается, таковы правила. Самовлюблённый кретин.

– Тогда у него огромные проблемы с головой, – замечаю я.

– Он считает себя королём тьмы. Дебил, каких ещё поискать надо, но мне лень, – пожимает плечами Лазарро. Усмехаясь, придвигаюсь к нему ближе.

– Ему ничего и нигде не поджимает? – хмыкаю я.

– Предполагаю, что всё дело в носке, который он носит в трусах. Пытается этим доказать, что у него член больше, чем у меня. Пережимает вены, и от этого кровь не поступает к мозгам. Хотя у него и мозгов-то нет, так клейковина, которая удерживает его голову.

– Лазарро, – прыскаю от смеха.

– Но мы оба знаем, что член у меня больше, и кровь тоже циркулирует прекрасно. Так что его жалкие попытки соревноваться со мной смешны. Шут, – фыркает он.

– Ты не слишком высокого мнения о нём, да?

Глаза Лазарро темнеют, и в них проскальзывает жёсткость.

– Его кузен убил мою семью. Я убил его кузена вместе с семьёй. У меня есть причины, чтобы не считать его соперником хотя бы в чём-то, – цедит Лазарро.

– Господи, – охаю я. – И он ещё жив?

– Он не так близок был со своим кузеном. Тот жил в Италии. Его дед переехал в Америку и отказался от итальянских правил, примкнув к нам. Поэтому у меня недостаточно веских причин, чтобы наколоть его яйца, но я надеюсь, что они когда-нибудь появятся.

– То есть существует вероятность, что он может покрывать работорговца? – напряжённо шепчу.

– Ренато не покрывает, а всего лишь не помогает мне, как делает тот же Сэл. Он ждёт, что я паду, но если так и будет, то утащу его за собой. Хотя я пока не планирую подыхать. Так что пусть дальше мечтает об этом, как и о том, чтобы изменить правила в моей семье. Его территория – наркотики, бордели и воровство. Он разрешает продавать химию, как и закупает её сам. На подобных вечеринках отказывайся от всех предложений немного развлечься. Здесь повсюду наркотики. Ничего не пей и не ешь.

Сглатывая от неприятного ощущения, киваю Лазарро.

– А у тебя это запрещено, да?

– Я не поощряю увлечение наркотиками. Все мои парни чисты, поэтому утечка информации минимальна. Я занимаюсь бизнесом, как это делали мои отец и дед. Мы не мараем руки о грязь, но кто-то должен это делать. Кто-то вроде этого мудака. – Лазарро выпрямляется, и я поднимаю голову, поворачиваясь к залу.

Хочется фыркнуть от вида Ренато, приближающегося к нам. Его бархатный чёрный пиджак, алый шарф и множество брошей вызывают у меня приступ тошноты, как и его мерзкое лицо.

– Лазарь, рад принимать тебя у себя вместе с… – Взгляд Ренато переходит ко мне, и мне становится гадко от того интереса, который я вижу в его глазах.

– Лавиния. Её имя Лавиния, Нато. Ты ведь сможешь это запомнить? – резко произносит Лазарро.

– Конечно, я уже запомнил. Лавиния, англичанка с наглым ртом. – Мужчина приближается и тянется к моей руке, но я быстро прячу её за спиной.

– Прикоснёшься, и мне придётся немного помять твой пиджак. Она моя, – рычит Лазарро.

– Ох, Босс, я всего лишь хотел проявить вежливость, но раз так, то принимаю твои правила. Хотя это странно. Насколько я знаю, ты так и не сделал её своей любовницей. Выходит, что я могу прикасаться и не только, но всё зависит, конечно же, от желания женщины, – растягивая противно слова, он смеётся, как и его охрана, стоящая по бокам.

– Поверь, Ренато, даже если меня будут линчевать и предложат, как вариант выживания провести с тобой время, то лучше сдохну, – выпаливаю я. Лазарро крепче сжимает мои пальцы.

– Она милая. Лазарь, она милая, – продолжает смеяться Ренато. – Но что мы в дверях стоим, проходите. Проходите, скорее. Шампанского или чего покрепче?

Мужчина указывает рукой на зал.

– У нас есть планы, поэтому перейдём сразу к делу, – отрезает Лазарро, проходя в гостиную. Все присутствующие продолжают смотреть на нас, и он ещё возмущался моему скромному наряду. По сравнению с остальными женщинами в практически отсутствующих платьях, я выгляжу как монахиня. Хотя я совсем не против на всякий случай укрыться каким-нибудь одеялом.

– Не спешите, у нас сегодня новая постановка для взрослых.

– Нато, не трахай мои мозги. Начнём, я не собираюсь тратить на тебя своё время. У меня иные предпочтения, – грубо рыкает Лазарро.

– Ты, как всегда, нетерпелив. Конечно, тогда пойдём. Не волнуйся, твоя… хм, Лавиния будет окружена заботой и вежливостью, – произносит Ренато и бросает на меня неприятный взгляд.

– Не отходи от барной стойки. Будь там, и пока не услышишь мой приказ, никуда не отходи. Поняла, Белоснежка?

– Да. А Симон не может быть рядом со мной? – шепчу я. – Мне здесь очень некомфортно.

– Он ожидает у входа. Таковы правила. Итан пойдёт со мной…

– Ренато, Лазарь, приношу свои извинения за опоздание. Из-за этого чёртового дождя произошло несколько аварий. Пришлось ехать в объезд, – за спиной раздаётся знакомый голос, и я оборачиваюсь.

– Лавиния, дорогая, рад тебя видеть, – Амато улыбается мне.

– Какого хрена ты притащил сюда консильери, Лазарь? – фыркает Ренато.

– Чтобы не пустить тебе пулю в лоб. Для твоей же безопасности, – язвительно улыбается Лазарро.

– Ренато, друг мой, мне придётся присутствовать. Дело крайне щепетильное. И я здесь ради тебя. Давно мы не виделись, – убеждает Амато, пожимая его руку.

– Найдёшь для меня выпивку, мальчик мой? Ненавижу дождь. Все кости от него болят.

Я вижу, что делает Амато. Он успокаивает Ренато и обманом уводит.

– Босс, нам нужно скорее свалить отсюда, – вполголоса произносит Итан.

– Да, – кивает Лазарро.

– Ты поняла меня, Белоснежка, где тебе надо быть?

– У бара. Ждать твоих дальнейших указаний. Ничего не пить. Ничего не есть. Ни с кем не говорить, – быстро тараторю я.

– Умница. Я постараюсь закончить быстро, и мы поедем ужинать. Итан будет со мной, поэтому ты остаёшься одна. Если кто-то позволит себе лишнего, то вот. – Лазарро вкладывает мне в руку складной нож.

– Положи в сумочку и воспользуйся, если потребуется.

Теперь мне становится по-настоящему страшно, но я быстро убираю нож в сумочку и киваю Лазарро.

– Я буду у бара. Я смогу. Всё будет хорошо, – убеждаю себя в этом, потому что чувствую ложь в своих словах. Точно ничего хорошего не будет. Но я надеюсь на обратное.

– Босс, время, – напоминает Итан.

Лазарро кивает ему и отпускает мою руку. Он указывает взглядом на бар, и я беру себя в руки. Улыбаясь ему напоследок, направляюсь к барной стойке. Итан и Лазарро уходят вглубь дома, а я сажусь на стул.

Бармен с улыбкой предлагает мне напитки, но я вежливо отказываюсь. Я спиной чувствую, как меня обсуждают, и это не самое приятное ощущение. Хотя меня всегда обсуждают, когда я с Лазарро, но сейчас мы на чужой территории, и здесь жутко воняет гнилью.

Напрягаюсь, когда рядом со мной останавливаются две девушки и просят бармена сделать им фирменные коктейли Ренато с водкой. Стараюсь не поднимать головы, чтобы не привлекать внимание и не нарываться на проблемы.

– Ты уверена, что это она? – доносится шёпот одной из них.

– Абсолютно. Белоснежка Лазаря. Она была на приёме, и я её запомнила.

Прикрываю глаза, сцепив зубы.

– Мда, у Лазаря испортился вкус. Что он в ней нашёл? Она блёклая, как моль.

– Думаю, он просто смешивает работу и удовольствие. Я слышала от Ренато, что она никакая в постели и уж точно не может удовлетворить потребности Лазаря. Если ты понимаешь, о чём я.

– Плети и остальная милая чепуха, – усмехается девушка.

– Именно. Из-за неё Лазарь даже от Бруны отказался. Ты слышала, что он с ней сделал?

– Ну, я не против. Лучше бы убил её, так освободилось бы место. Лазарь часто намекал взглядом на то, что между нами может быть что-то большее…

– Не разевай на него рот, дура. Сейчас он с этой швалью. Он её чуть ли не на руках носит.

– Бруну он тоже когда-то на руках носил, и все ждали, что сделает её своей любовницей. Между ними была сильная связь. Так что волноваться не о чем. Придёт время, он устанет от моли и прихлопнет её, как и всех остальных. Ничто не вечно, а Лазарь никогда не был похож на принца из сказки.

– С нетерпением буду ждать этого дня. Появится следующая, и ей может стать любая из нас. Мы, по крайней мере, готовы на всё, ради повышения.

– Я бы…

– Дамы, ваш заказ.

Они забирают бокалы и, продолжая перешёптываться, отходят от барной стойки. Отвратительно и горько признавать их правоту. Всегда будет следующая. Они хотели, чтобы я это услышала, но ничего нового они мне не сообщили. Конец всегда приходит.

Неожиданно кто-то касается моего плеча, и я вздрагиваю, резко поворачивая голову. Влажный, скользкий взгляд Ренато вызывает отвращение.

– Не прикасайся ко мне, – выплёвываю с омерзением.

– Всего лишь проверил, настолько ли прекрасна кожа, как о ней говорят. Я покорён, – усмехаясь, он облокачивается о барную стойку. Сглатываю и нервно ищу взглядом Лазарро.

– Никто не спасёт в этот раз шлюху. И что шлюха будет делать? – ехидно спрашивает Ренато.

– Прости, но ты явно не по адресу обратился. Шлюхи вон там. Обратись к ним за ответом, они будут счастливы целовать твою волосатую задницу. – Бросаю взгляд на девушек, которые недавно были у стойки. Ренато криво усмехается и качает головой.

– У тебя нет никаких прав здесь, Белоснежка. Ты лишь одна из многих. Но я могу сделать тебя кем-то большим, чем просто шлюхой. Я как раз обдумываю то, что пришло время, и мне уже пора заводить детей и наплодить мелких ублюдков. Я не так сильно озабочен чистотой крови, поэтому это место пока пустует…

– Надеюсь, что ты найдёшь достойную себя женщину, и она не сдохнет, когда уловит смрад из твоего рта. Сходи к дантисту, потому что душок отвратительный, – едко улыбаюсь ему.

– Пока я стерплю это, но недолго осталось. Ещё немного, и ты жить без меня не сможешь, Белоснежка, – хмыкая, он окидывает меня скользким взглядом, от которого я ёжусь.

– Тогда лучше сдохну. Надеюсь, ты и это запомнишь, хотя с памятью у тебя туго. Не пережимай вены, это не делает тебя умнее, Ренато. Начинай покупать одежду по размеру, особенно брюки. Ты, видимо, навалил в штаны, или у тебя воспаление. На что только мужчины не идут, чтобы удовлетворить своё эго, считая, что именно их член всему голова. Психиатр по таким мужчинам рыдает и не только он, венеролог тоже, – смеясь, нагло смотрю на его топорщащийся пах. По лицу Ренато пробегает волна ярости. Я вскидываю подбородок, готовясь использовать чёртов нож, если он рискнёт и приблизится ко мне.

– Пусть принесут виски и коньяк в кабинет. Быстро. Этому мудаку не нравится сорт, который пью я, – бросая бармену заказ, Ренато разворачивается и быстро уходит. Придурок. Сам он мудак. Лазарро в сотню раз лучше его. Благороднее, что ли. Да, очень смешно. Убийца лучше другого убийцы.

Сижу за барной стойкой довольно долго, или мне так кажется, потому что я ничем не занята. Ко мне никто не подходит, только шушукаются за спиной, и это меня уже немного раздражает. Я ловлю себя на мысли, что без Лазарро мне одиноко и скучно. Даже когда он молчит, я не чувствую себя такой брошенной.

– Дорогая.

Вздрагиваю и чуть ли не ору от прикосновения к моей пояснице, но вовремя кусаю губу и поворачиваюсь.

– Амато, вы меня напугали, – шёпотом признаюсь. Мужчина мягко улыбается мне.

– Приношу свои извинения, ты, видимо, задумалась. Здесь всегда нужно быть начеку. В любом месте ты должна быть всегда готова бежать или драться, – произносит он.

– Надеюсь, что смогу этого избежать. Вы уже закончили?

– Практически. Лазарь прислал меня, чтобы я увёз тебя отсюда. Он знает, насколько тебе здесь некомфортно.

– Он сказал, чтобы я ждала его, – хмурюсь.

– Хорошо. Если ты хочешь остаться, то я уеду один. Сейчас прямо здесь начнётся их вульгарный спектакль, другими словами, жуткая оргия. Лазарь посчитал, что ты не захочешь на это смотреть.

– Точно не захочу. Он прав, мне лучше уехать, – киваю, облегчённо скатываясь со стула. Я рада, что Лазарро подумал обо мне и о моём самочувствии.

– Со мной ты в безопасности, Лавиния. Я много лет работаю на Ромарисов.

– Я знаю, мне говорили об этом. Всё в порядке, просто я очень напряжена из-за неприятного разговора с Ренато. Мне пришлось его оскорбить. Наверное, это ухудшает ситуацию…

– Не беспокойся, Лавиния, Ренато это переживёт. А ты показала ему, что верна Боссу Ромарисов, что вновь повышает авторитет Лазаря. Ты всё сделала верно, – успокаивающее говорит Амато, и мы выходим на воздух. К нам сразу же подходит Симон, бросая напряжённый взгляд куда-то за наши спины.

– Я забираю её. Приказ Лазаря. Он знает, куда я её везу.

Симон коротко кивает и ведёт нас к машине Амато. Конечно, я бы хотела покинуть приём вместе с Лазарро, но и просто уйти отсюда – это хорошо. Тем более с мужчиной, у которого есть понимание того, насколько опасно сейчас мне оставаться одной.

– Вы отвезёте меня в ресторан? – спрашиваю, замечая, что за нами следует ещё одна машина с охраной. Это успокаивает.

– Нет, Лазарь придумал для тебя небольшую экскурсию. Именно там вы встретитесь, а потом отправитесь в ресторан, полностью забронированный для вас. Лазарь очень сильно волнуется, когда кто-то из мужчин смотрит на тебя дольше минуты.

Подавляю улыбку.

– Поэтому он арендовал целый ресторан?

– Он пойдёт на всё, чтобы женщина принадлежала ему, – кивая, Амато везёт меня по тёмным дорогам.

– Разговор. Он сложный, да? Поэтому вас пригласили? – интересуюсь я.

– Нет. Он обычный, но, зная, насколько вспыльчив Лазарь, и как Ренато нравится его выводить из себя, тем более Босс взял и тебя, Лавиния, мне пришлось приехать на приём по собственному желанию. Порой нужно кому-то остужать пыл Лазаря, а я практически вырастил его, поэтому знаю нужные рычаги давления, чтобы всё решилось не кровопролитием, а как-то иначе.

– Наверное, вы очень долго этому учились. Сохранять спокойствие между двух огней.

– Кто-то рождается, чтобы зажечь пламя. Кто-то, наоборот, чтобы его гасить. Лазарь очень похож на своего отца. Но ещё более импульсивен и горяч. В нём больше крови и генов отца, чем от матери. Эта девочка была слишком слабой духом, чтобы выдержать все тяготы нашего мира, но мой друг думал, что она привыкнет. Тонкая душевная психика. И я считал, что у тебя такая же, но, слава богу, нет. Ты сильная.

Благодарно улыбаюсь от слов Амато.

– Благодарю вас за доброту ко мне. Порой нужно услышать, что ты не никчёмная шлюха.

Амато смеётся, и машина плавно тормозит и останавливается у незнакомого здания. Я вижу распахнутые двери и контролёра у входа.

– Шлюх в этом мире намного больше, чем ты думаешь, Лавиния. Некоторые мечтают об этом, некоторые становятся ими, чтобы воплотить свою мечту в жизнь.

Амато выходит из машины и открывает дверь, предлагая мне руку. С улыбкой облокачиваюсь на неё, и он ведёт меня внутрь здания. Расписавшись в каком-то формуляре, он протягивает мне ручку.

– Это соглашение о том, что ты ознакомлена с правилами. Экспонаты руками не трогать. Не ломать. Не делать зарисовок. В общем, не портить дорогое имущество, – поясняет Амато.

– Понятно, – черкаю свою подпись.

Мы оказываемся в ярко освещённом зале, отделанном в дворцовом стиле, с расположенными за стёклами и на стенах экспонатами.

– Почему Лазарро попросил привезти меня сюда? – шёпотом спрашиваю Амато, направляясь за ним по широкой мраморной лестнице, находящейся справа.

– Предполагаю, он хочет сделать подарок для тебя. Именно за этим я и привёл тебя сюда, чтобы ты осмотрелась, – с лёгкой улыбкой отвечает он.

– Подарок? Я никогда не просила о подарках, – кривлюсь.

– Мужчинам не нужен повод, чтобы сделать подарок. Они его делают, когда огонь бушует в сердце. А также никакие просьбы не заставят их что-то подарить, если они сами этого не хотят. Зачастую женщине не нужно произносить ни слова, чтобы мужчина бросил к их ногам весь этот мир, как и самые дорогие украшения.

Мы проходим мимо нескольких комнат. Я вижу в них людей, с интересом рассматривающих картины. На самом деле посетителей для этого времени суток много, что довольно странно. Но видимо, из-за дождя только такие развлечения для туристов и остались.

Амато вводит меня в небольшой зал. Здесь приглушён свет, и повсюду стоят стеклянные кубы, внутри которых на специальных подложках крутятся невероятно дорогие колье, серьги, запонки и браслеты. Диадемы, короны и даже хрустальные туфельки.

– Предполагаю, что именно на это положил глаз Лазарь. – Амато указывает кивком головы на изысканное украшение в виде нескольких рядов крупного жемчуга, лежащее на бархатной подставке. И только с самого нижнего ряда свисает капля чёрного цвета.

– О Господи, – восхищённо шепчу, вспоминая слова Лазарро о том, что я похожа на жемчуг. Это очень романтично.

– Цена этой прелести три миллиона долларов.

– Боже мой. Это чудовищно много. – Шокировано прикладываю ладонь ко рту.

– Для Лазаря – нет. Это лишь капля в бескрайнем океане его бюджета. И могу заметить, что это впервые, когда он собирается купить поистине королевское украшение для женщины, которая даже не является его любовницей.

Краснею от его замечания.

– Мне это не нужно, – отвожу взгляд от колье. – Я бы хотела уйти отсюда.

– Хорошо, я сообщу об этом Лазарю, но прежде… – Ладонь Амато ложится на мой локоть, и он приближается ко мне. – Я хотел бы поблагодарить тебя.

– За что? – удивляюсь я.

– Моя дочь…

Господи, я совсем забыла о Бруне.

– Благодаря тебе она жива. Я знаю, что она должна была быть мертва за то, что нарушила приказ Босса. Такие правила. И я бы не смог возмутиться решению Лазаря, но она моя дочь. И я от всего сердца благодарен тебе за то, что ты сделала для неё. Я этого не забуду. Никогда не забуду. Ты хорошая и добрая женщина, поэтому не позволяй им убедить тебя, что здесь есть место для тебя. Моя дочь тоже надеялась на то, что придёт тот день, и Лазарь увидит – она та самая. Нет. Береги себя, дорогая, – Амато целует меня в лоб, и моё сердце сжимается от искренней заботы обо мне. – Позвоню Лазарю.

Киваю Амато. Он отходит на пару шагов, а потом тяжело вздыхает.

– Чёрт, постоянно забываю заряжать этот новомодный телефон, – он обеспокоенно крутит в руках мобильный с потемневшим экраном. – Никак не могу к этому привыкнуть. Бруна всегда ругает меня за то, что я не хочу следовать моде, – печально вздыхает он.

Достаю из сумочки свой мобильный и протягиваю ему.

– Мой заряжен. Ничего, такое бывает. Мой папа отказался от мобильного и отвергает даже компьютер, считая, что он плохо действует на мозговую деятельность, – смеюсь я.

– Думаю, я бы нашёл, о чём поговорить с твоим отцом. Будь здесь, Лавиния, я сообщу Лазарю о твоём решении и получу дальнейшие инструкции.

Соглашаясь, киваю Амато.

Он выходит из комнаты, а я поворачиваюсь к украшению. Оно потрясающее, но так дорого стоит. Читаю внизу приписку. «Свадебное колье королевы Анны». «Жемчуг. Чёрный бриллиант. Платина». Боже мой. Свадебное? И безумно кричащее. Нет, я точно никогда бы не смогла носить такие вещи.

Вспоминая украшения Марты, теперь понимаю, что они всегда были разными и уж точно настоящими произведениями искусства ювелиров. И снова печаль поселяется в груди от воспоминаний о том, чем обернулась для неё эта роскошь.

Озадаченно приподнимаю голову к потолку, когда свет в помещении полностью гаснет. Мой пульс резко учащается. Внезапно раздаётся оглушающий звон. Охая, хватаюсь за стекло витрины и оборачиваюсь. Свет, так же внезапно, как и погас, включается, но теперь он полностью красный. Аварийный.

– Амато? – шепчу, направляясь к дверям.

– Добро пожаловать в нашу игру, – громкий мужской голос разносится по пространству. Непонимающе оглядываюсь.

– Есть несколько правил. Первое – вы можете прятаться, но делайте это хорошо, иначе вас найдут и убьют. Второе – никакие крики вам не помогут. Советую не бежать к дверям, там вас убьют. Третье – никаких правил. Но, конечно, мы поощряем самых сильных. Доживёте до рассвета, мы возьмём вас в нашу семью. Нет, будете кормить червей. Вы все здесь собраны, как мусор, который нам разрешено утилизировать. Охота началась.

Моё сердце ухает вниз. Какого чёрта?