Глава 29

Лазарро принёс мне шёлковое чёрное платье. Оно вызывающее. Оно именно такое, какое носят шлюхи. Он приказал быть без трусиков. И я не надеваю их. Платье на тонких бретельках, но длиной ниже колена. На спине оно имеет редкую шнуровку, и в нём я выгляжу так, как будто спать собираюсь. Но это выбор Лазарро, я не хочу возмущаться. Переобуваюсь в туфли на высоких каблуках, тоже новые, чёрные и сверкающие тонкими ремешками. Мои синяки до сих пор сияют на коже, а косметики нет, чтобы как-то поправить это. От влажности мои волосы постоянно выглядят мокрыми, и я просто зачёсываю их назад.

Выхожу из спальни и спускаюсь вниз, где меня ожидает Лазарро. Он тоже приоделся, и удивительно, как ему не жарко в классическом костюме и в бабочке. Странно, но мне всё равно. Он протягивает руку, пристально наблюдая за моим лицом. Шлюхи повинуются. Поэтому вкладываю свою ладонь в его, и он ведёт меня из домика к машине. Я думаю, что мы поедем на ней, но Лазарро идёт дальше по дорожке, усыпанной гравием, а мне сложно двигаться так же быстро, как и он. Каблуки постоянно проваливаются, и я рискую подвернуть ноги. Но я иду. У меня есть цель, я стараюсь её выполнить. Мы входим в лесную зону. Сухие ветки царапают мои ноги. Я тяжелее дышу от влажности и скорости ходьбы. Неожиданно Лазарро останавливается, и я врезаюсь в него. Жду, когда он пойдёт дальше, но он не двигается.

– Я докажу. Губами, – шипение доносится до моего слуха. Он резко разворачивает меня и толкает на траву на какой-то опушке. Охая, заваливаюсь и прикрываю глаза. Снова. Сколько уже можно?

Лазарро переворачивает меня на спину и поднимает моё платье вверх по бёдрам, обнажая их.

– Я хочу тебя обратно, Белоснежка. Я извиняюсь, – бормочет он, усаживаясь на землю, и, подхватывая мои бёдра, тянет к себе. Он тащит меня по своим ногам и сажает на свои бёдра.

– Я же говорил, что сделаю всё, чтобы ты была моей. И если тебе нужно, чтобы я извинялся и был тем, кем не был ни с одной другой, то буду им. Здесь. Этой ночью. Я съем тебя, – рычит он, поднимая моё тело так, что я вся выгибаюсь. Он касается носом моего пупка и вдыхает аромат моей кожи. Скольжу взглядом по верхушкам деревьев.

– Ты трахнешь мой рот, Белоснежка. Ты его поимеешь так же жёстко, как я поимел тебя. Это нормальная цена за то, чтобы ты вернулась ко мне и горела в моих руках. – Хватая за талию, он резко ставит меня на ноги. Моё платье падает, накрывая его голову. Мои глаза распахиваются от непонимания, что происходит.

Горячее дыхание Лазарро обжигает мой клитор, и это пугает меня.

– Я хочу отсосать тебе, – выпаливаю, отклоняясь назад, но он хватает меня за голые ягодицы, скрытые под платьем.

– Ты будешь гореть. Ты будешь, – цедит он и впивается губами в мой клитор.

Я не двигаюсь. Ничего не делаю, только пытаюсь сохранить равновесие. Это сложно. Я концентрируюсь лишь на этом, пока его язык скользит вверх-вниз по моему клитору. Он цепляется за мои бёдра, плечами не позволяя свести их и прекратить этот идиотизм. Я не чувствую…

– Белоснежка, отдай мне себя. Отдай мне это. Ты моя… прости меня… ты не шлюха… шлюхи мной не пахнут, – его едва различимое бормотание достигает моего сознания, и оно словно просыпается. Я вновь различаю яркие краски вокруг себя. Ощущаю упругий и властный рот на своём клиторе. И это удивляет меня. Вроде бы я выше Лазарро, но оказываюсь снова под ним. Не важно, в какой позе, но он выше меня. Это злит.

– Не трогай меня, – шипя, хватаю его голову под своим платьем и пытаюсь оторвать от себя, но он сильнее впивается пальцами в мои ягодицы, всасывая ртом клитор. И моё тело тоже просыпается. Оно покрывается испариной от того, как быстро и мощно начинает всё пульсировать внизу живота.

– Не трогай! Хватит! – Я извиваюсь на его лице, не желая, чтобы он снова унизил меня, опять избив своими словами и действиями. Нет. Я не буду… не буду возбуждаться. Где тот холод? Чёрт возьми!

Я дёргаю ногами и теряю равновесие. Лечу назад, но Лазарро хватает меня за талию, поднимая подол платья и опускает на свои бёдра.

– Нет, – рычу, упираясь в его плечи руками. Он облизывает губы, блестящие итогом моего проигрыша и его очередной победы. Ехидная улыбка Лазарро, зажигает внутри меня невероятную ярость.

– Хотел шлюху? Получай безвольную, тупую шлюху, ублюдок! Большего ты не добьёшься! – выкрикиваю я.

– Я разбил стекло, Белоснежка. Добил его, признав, что ты, может быть, не шлюха. И, вероятно, я больше не буду жалеть тебя и думать о твоём самочувствии, потому что тебя это почему-то обижает. Ты психованная истеричка, – он смеётся.

Ударяю его по плечам и пытаюсь встать. Но он слишком крепко удерживает меня.

– Не шлюха. Это волшебное слово, да? Не шлюха. Просто моя наглая сука, которая хочет меня воспитать. Но время воспитания прошло, Белоснежка. Ты в руках зверя. Так приручи его, или он никогда от тебя не отстанет. – Лазарро расстёгивает одной рукой свои брюки и достаёт из них свой член.

– Нет… нет… никогда… больше никогда… никакой добровольности. – Выгибаясь, толкаю его в плечи, но он даже не двигается назад. Его пальцы, лежащие на моей талии, причиняют мне боль.

– Ты хочешь меня и уже простила. Хорошо, я не буду больше трахать твой рот, но я взял тебя, потому что ты моя. И я буду трахать твой рот, когда ты потечёшь, как моя сука. Я буду это делать. Нравится или нет это твоей голове, но тело хочет меня. Оно моё. Я им управляю и мой голос тоже. – Лазарро хватает меня за талию и приставляет член к моему входу. Я до боли внутри сжимаюсь, лупя его по плечам. Ударю его по щеке, но он лишь смеётся, как больной. Я скулю и ору во всё горло. Мой голос эхом разносится по безлюдному лесу.

– Да! Да! Так! Вот! Возьми ещё пушку! – Лазарро тянет мою руку к своему поясу, и я достаю пистолет и приставляю к его виску. Он удерживает меня так, что головка его члена касается моего входа.

– Я выстрелю. Я вынесу тебе мозги, – цежу.

– Да… именно так. Ты уже их вынесла, проверь, что там осталось. – Он резко насаживает меня на себя, и я втягиваю воздух через нос.

Боль и удовольствие пронзают тело. Они стягивают знакомой похотью низ живота. И теперь там так скользко. Я, сцепив зубы, кладу палец на курок.

– Не двигайся. Я тебя убью, – рычу.

– Это ещё никому не удалось. Будь первой, Белоснежка, убей меня. – Приподнимает меня и снова грубо сажает на себя.

Жмурюсь и хнычу, а он так довольно улыбается. Он победил, и это меня так бесит. Снова победил меня! Ненавижу его! Яростно обхватываю его лицо, в другой руке всё ещё держа пистолет.

– Ты ублюдок. Мудак. Скотина. Насильник. Я не шлюха, мать твою. Я не твоя грёбаная шлюха, – шиплю в его губы.

– Потрясающе. Чёрт, это меня так заводит. Ты меня так заводишь. Я услышал тебя. Заводит так, Белоснежка. Продолжай. Давай. Гори на мне, – сцепив зубы, говорит он.

Рычу, толкая его в грудь, и он падает на землю. Приставляю к его горлу пистолет.

– Когда я кончу, то урою тебя, – выпаливаю, цепляясь за его рубашку и поднимаюсь на его члене. Чёрт, это хорошо. Мне очень хорошо. Я опускаюсь и снова поднимаюсь, ощущая, как буквально всасываю его в себя.

– Блять… охрененно! – Лазарро раскидывает руки на траве. Ударяю ладонью по его груди.

– Я скучал, Белоснежка. Вот так мне нравится больше, – добавляет он.

Так хочется стереть эту чёртову ухмылочку с его лица. Я хватаюсь за его рубашку и ритмично двигаю бёдрами. Мне стыдно и противно оттого, что я не могу остановиться. Я вбираю его член в себя, не позволяя себе стонать, насаживаясь до основания, и так же быстро поднимаюсь. Моё дыхание сбивается. Кровь шумит в ушах. Внутри меня всё пульсирует, а меня бесит, что он при этом ничего не делает. Он просто лежит, нагло улыбаясь мне в лицо. Мои губы подрагивают от бессилия и голодного зова плоти. Оргазм проносится по всему телу, и я скачу быстрее и быстрее, не в силах прекратить этот ад. Взрываюсь какой-то порочной грязью внутри. Она обрызгивает всё вокруг. Жмурясь, падаю на грудь Лазарро, и из глаз текут слёзы. Я захлёбываюсь от рыданий.

– Белоснежка? Ты чего это удумала? – недоумённо спрашивает Лазарро. Он забирает из моей руки пистолет.

– Ты сделал меня шлюхой… грязной, противной и вульгарной. Ты… это ты… я ненавижу себя… хочу сдохнуть от того, как мне гадко сейчас. Гадко, – всхлипываю и, приподнимаясь, бью его в грудь.

– Ты издеваешься надо мной… ставишь меня на тот же уровень, что и этих блядей. А я не такая! Не такая! Я ненавижу это тело! Ненавижу то, что ты делаешь со мной! Ненавижу! Я презираю тебя! И себя презираю! Лучше бы я ничего не чувствовала, чем эту огромную боль и жуткий стыд за то, что твой член ещё внутри меня! Я не хочу быть такой… не хочу… не хочу получать удовольствие. Оно не очищает… оно… помыться хочется… каждый раз мыться… это плохо. Плохо… ты заставил меня считать себя такой шлюхой. Ты… я ненавижу тебя… – скуля, скатываюсь с его члена и сажусь на траву, закрывая лицо руками. Мне больно и горько видеть себя такой. Отвратительно понимать, что меня ломает грязь. Она давно поселилась внутри меня, и это делает меня такой жалкой.

Из горла вырывается крик, и я бью себя. Луплю себя ладонями по всему телу, пытаясь хоть как-то справиться с разрывающим изнутри давлением. Оно разрывает меня, изводит, сводит с ума и дерёт. Дерёт. Дерёт.

– Белоснежка, – Лазарро хватает мои руки, но я выгибаюсь и скулю.

– Убей меня… просто убей меня… не хочу превращаться в это грязное подобие женщины… мне стыдно за то, что я хочу тебя… стыдно…

– Прости меня, – выдыхает он мне в лицо. Жмурюсь и всхлипываю.

– Ты думаешь, это поможет? Поможет не чувствовать на себе твою грязь? Поможет мне принять себя? Нет… нет… никогда не поможет грёбаное извинение. Ты сломал меня… ты этого хотел… радуйся… отвернёшься, и я клянусь, что…

Лазарро обрывает мою речь поцелуем. Он наваливается на меня всем телом, опрокидывая на траву.

– Не говори то, что можешь сделать. Не говори. Это не грязь… может быть, грязь… мне всегда было насрать. Мне не стоило до тебя дотрагиваться, – он убирает волосы с моего лица. – Не клянись в смерти, потому что я знаю, ты сделаешь это из принципа, чтобы только доказать мне, что ты не трусиха. Я это знаю. Мне не следовало вчера так с тобой поступать. Я больше не буду. Обещаю. Только по взаимному согласию, или когда я увижу, что ты меня хочешь. Глазами. Я пытался быть хорошим для тебя. Пытался, но я не умею, Белоснежка. Я не умею… и не буду хорошим. Я всегда дерьмо. Буду дерьмом и дальше. Жизнь у меня такая. Я только беру. Если нужно, беру насильно. Но я беру, и мне насрать на условия. Я возьму своё, когда захочу. А тебя я хочу. И я согласен с твоими новыми условиями. Я пытаюсь… пытаюсь, но когда-нибудь мне это надоест. А пока я буду пытаться. А ты мне не помогаешь. Я не потеряю тебя. Ты будешь моей, пока я этого хочу. Моя. – Он склоняется, чтобы поцеловать меня, но я дёргаю головой.

– Вещь. Всегда забываешь добавить «вещь» или шлюха. Или блядь. Или половая тряпка. Или тупая сука. Я все эпитеты, которые ты мне говорил, вспомнила, или поможешь? – рычу.

– Сука – степень высшего восхищения в моём понимании. Ударить я тебя не могу, поэтому приходится обходиться словами. Ты меня доводишь, – бурчит Лазарро, потираясь носом о мою щёку.

– Тогда купи словарь, чтобы выражаться иначе. Я ненавижу то, что ты со мной сделал. Ненавижу, и как только ты отпустишь меня…

– Тогда я не выпущу тебя из рук. Буду лежать здесь до посинения, пока не сдохну, но получу прощение. Ты простишь меня сегодня, – твёрдо произносит он.

– Ты не понимаешь…

– Я не хочу понимать херню, Белоснежка. Ты моя. Я, мать твою, здесь с тобой. Я никого не снимаю. Я, как мудак, поклоняюсь твоему грёбаному телу и твоим глазам, а тебе всё мало. Ну, вспылил я. С кем не бывает.

Открываю рот, чтобы обложить его всеми ругательствами, которые выучила, но Лазарро не даёт мне этого сделать. Он накрывает его своим, забивает весь мой голос куда-то в горло.

– Нет… ты не сделаешь…

– Дай мне больше, Белоснежка. Дай мне, как грёбаному животному, больше. Мне нужно твоё тепло, и я обещаю, что буду контролировать свой язык. Я научусь, – шепчет он, уменьшая давление на мои губы, и продолжает целовать.

– Почему я должна тебе опять верить? Чтобы ты в очередной раз унизил меня? Убил всё внутри меня? Я не хочу этого…

– Я докажу. Губами. Я не умею говорить нормально. Но ты будешь моей. Всегда моей. Тебе снова понравится всё это. Мой член ты будешь боготворить так же, как я твои глаза. Ты будешь. Я никогда не сдаюсь, – не прекращая целовать мою шею, бормочет он. Его рот опускается к моим ключицам. Жмурюсь и ищу внутри себя отвращение. Дёргаю руками, но он лишь крепче сжимает их, так держа придавленными к земле.

– Ты не убедишь меня в том, что раскаиваешься. Ты лживый ублюдок, – шиплю, пытаясь ударить его ногой. Но попытка выходит жалкой. Я уже слышу своё тело. Оно, как похотливая сука, выгибается навстречу его рту. Я ненавижу это. Ненавижу. Лазарро цепляет зубами вырез моего платья и тянет вниз, обнажая грудь.

– Я лживый, но только не с тобой. Я зачастую лживый, но перед тобой я обнажён. – Он всасывает в рот мой сосок, кусает его и лижет, играет с моей грудью, а я всё дерусь с ним. Да, глубоко внутри. Я не верю ему. Не верю больше. Не хочу… чёрт возьми… верить этим обманчивым словам и ласке. Не хочу. Он извёл меня. Довёл меня до помешательства.

Лазарро переходит ко второй груди, и я кусаю губу, чтобы не взвыть от очередного поражения. Ничего не могу поделать, когда он настолько медленно целует меня. Ласкает то один сосок, то второй. Водит языком по одному, затем ударяет им по второму, катая его между зубов. И всё по новой.

– Дай мне новый шанс. Шанс. Мне нужен грёбаный шанс. – Лазарро отпускает мои руки, и я знаю, что уже проиграла. Смотря в его просящие, обманчивые глаза цвета спелых каштанов, сейчас абсолютно чёрных в ночи, я умираю и возрождаюсь. Сколько у него власти надо мной. Он давно уже забрался в мою голову и ещё глубже. Он похоронил себя там. Ненавижу его.

Хватаю его за голову и поднимаю к своему лицу.

– Никогда больше не смей приравнивать меня к шлюхам, иначе ты уничтожишь во мне то, что тебе нравится. Не позволяй себе переходить чёртову грань между мной и теми, кому ты безразличен, – выпаливаю и впиваюсь в его губы. Лазарро на пару мгновений замирает, ожидая, что я буду делать, а я, как глупая, дура целую убийцу. Забираюсь в рот Лазарро языком, и его зверь вырывается на охоту. Он рычит, обхватывая мои ноги и забрасывая себе на спину. Лазарро снова расстёгивает брюки и достаёт член. Он вжимает им в меня, стискивая руками ткань платья и мою талию.

– Моя, – цедит он, немного подаваясь назад. Он входит в меня, но не рывком, а медленно. Растягивает в который раз, и я охаю, приоткрывая губы.

– Руки вверх? – шепчу я.

– Обними меня, Белоснежка. Обними. – Лазарро утыкается носом мне в шею, и я забираюсь пальцами в его волосы. Его медленные и ласковые фрикции рождают в моём теле новую волну отчаянной нужды. Закидываю ноги выше, и он проникает глубже, достигая глубже всех моих эрогенных зон. Лазарро подкладывает мне под обнажённую спину свои руки и крепко сжимает меня. Его зубы впиваются в мою кожу. Его терпение лопается. Размашистыми движениями бёдер он вырывает из моего горла протяжный стон. Затем ещё один. Мои соски трутся о его рубашку. Его губы по-хозяйски гуляют по подбородку, находя мой рот. Я отдаюсь ему. Вот так. По животному. В грубой ласке. Я знаю, что другим он не будет, но зверь не всегда должен оставаться зверем. Он может быть мужчиной, если только сам этого захочет.

Я задыхаюсь от удовольствия. Впервые за последнее время я растворяюсь в нём. И это не озлобленный секс. Это не больно. Это не выглядит жалко. Это просто двое людей, которые питаются друг другом изнутри. Это сдавленные стоны, движение тел в унисон друг другу, жёсткие шлепки плоти, туман в голове, страсть и хаотичные поцелуи.

Моё тело всё сжимается. Я подмахиваю бёдрами навстречу Лазарро, пытаясь достичь той невидимой отметки, минуя которую, рассыплюсь на кусочки. Стискиваю изо всех сил голову Лазарро, вскрикивая от приближающегося оргазма. Он наблюдает за мной. Врывается в моё тело всё быстрее. Моя спина выгибается, а внизу живота растекается тепло, сменяющееся резкой вспышкой наслаждения. Меня трясёт от оргазма. Я принимаю и забираю его. Беру то, что принадлежит мне.

Лазарро замирает, а я поверхностно дышу, облизывая губы. Лениво приоткрываю глаза, не чувствуя, что он кончил.

– Почему ты остановился? – шепчу я.

– Это было только для тебя. Моё извинение. Только для тебя. Я не заслужил удовольствия. – Печальная улыбка появляется на губах Лазарро. Он опускается рядом со мной и целует. И в этот момент я понимаю, что между нами существует связь. Она грязная. На ней полно ила и засохшей крови. Она болезненная и ограничена поощрением и наказанием. Сейчас он наказал себя. Он готов пойти на это, чтобы показать мне свою искренность, которую отвергает.

Я смотрю в его глаза, пока тело остывает от оргазма, и мне становится тепло в груди.

– Тебе всегда нужно брать меня, как животное, в лесу? – спрашиваю, приподнимая уголок губ.

– Я дикий ублюдок. Предпочитаю то, что создала мать-природа, а не то, что сделали люди. Они всё портят. А природа честна. – Лазарро поднимается с меня и становится на колени, застёгивая свои брюки. Поправляет рубашку, затем поднимает моё платье. Он встаёт и тянет меня за собой. Отряхивает от земли и веток. Подхватывает меня на руки и несёт обратно.

– А как же ужин? – недоумённо шепчу.

– В таком виде не пойдёшь. Он только для меня. Исключительно для меня. Нет, – отрезает Лазарро.

Дикарь всегда будет жить внутри него, но мне отчего-то это нравится.