Глава 51

– Нет. Я не буду ничего читать. Я не она и не хочу находиться здесь. Если тебе нравится ощущать эту вонь и смрад мёртвого тела, которое так бесчеловечно использовали на столе в морге, то так тому и быть. Но я не собираюсь на это смотреть, а тем более проникаться твоими тайнами. Это отвратительное болото из зависимости, но никак не то, что заставит меня увидеть в тебе человека. Всё наоборот, – с ненавистью выплёвываю.

– Я предупреждал. Не ищи во мне человека. Он давно мёртв. – Его глаза становятся осколками стекла. Чёрного. Опасного.

– Тогда мне здесь делать нечего. – Смотрю на него взглядом, полным разочарования, и собираюсь уйти. Я не планирую сейчас обдумывать причины поступка Лазарро. Мне по горло уже хватает того, что я поняла для себя. И сил нет. Да, именно сил нет, чтобы снова ему что-то доказывать.

– Нравится быть ублюдком. Будь. Твоё право. Но вот это, – показываю пальцем на фото, – станет твоим будущим, которого ты так боишься. Не боялся бы, наплевал бы на многое. А тебе не плевать. Ты борешься со всеми правилами, опасаешься брать любовниц, уподобиться Амато и своему отцу. Так что прости, но мне более неинтересно продолжать с тобой беседу, а тем более что-то читать. По горло сыта.

– Я ничего не боюсь, – цедит он, приближаясь ко мне.

– Мне плевать, сказала же. Я ухожу, имею на это полное право. Я не обязана тебя терпеть. Ты мне никто, а сейчас тем более, – с отвращением отвечаю ему.

Лазарро усмехается и качает головой. Я знаю этот жест. Я его выучила. Нужно бежать. Прямо сейчас. Куда угодно. Потому что вот-вот случится взрыв…

Едва только я успеваю это заметить, понять и начать обдумывать варианты спасения, как он хватает меня за руку и с силой швыряет к столу. Моя реакция заторможенная. Ударяюсь всем телом о металл и скулю от боли, пронзившей рёбра. Скатываюсь вниз. На пол. Лазарро хватает меня за волосы, вырывая из горла визг. Брыкаюсь, кручусь, а ему хоть бы что. Лазарро опрокидывает меня на стол, животом вниз, и прижимает шею к фотографиям.

– Чтобы показать тебе, что мне насрать на тебя, и я не выделяю тебя из остальных шлюх, поимею тебя прямо здесь. Ты будешь смотреть на них. Будешь, сука, смотреть и понимать, что с тобой случится дальше. Ты всего лишь тело, которое трахают такие, как я. Ты подчиняешься мне. Ты дала мне клятву. Ты поклялась мне в верности. Ты умоляла меня. Ты принадлежишь мне, и так будет до тех пор, пока я этого хочу. – Злость и ненависть из его прошлого выливаются на меня. Босс возвращается в самом неприглядном обличье, и я его давно знаю. Сейчас он не может разумно думать, полностью поглощённый своей болью. Тонет в своих кошмарах и наказывает меня, считая, что от этого только мне будет плохо.

– Ты не посмеешь. Отпусти меня, Лазарро, – резко требую я.

– Шлюха номер сто. Нравится быть под таким ником в моей голове? Вы все хотите застолбить там себе место. Каждая из вас. Но когда-то была первая. Первая. А потом счётчик уже сбился. – Лазарро грубо ударяет по моим ногам, и они разъезжаются в разные стороны.

– Не смей! – кричу, упираясь руками в стол, пытаясь подняться и не дать ему изнасиловать меня. Это снова насилие. Никакого возбуждения. Он просто берёт, как и тот козёл на фотографиях.

Лазарро отодвигает мои трусики в сторону. Я ору, ударяю по его ногам своими, но он уворачивается, лишь сильнее стискивая мою шею. Задыхаюсь, а перед глазами вид мёртвой женщины и член Амато внутри неё. Меня тошнит. Мутит. Пряжка ремня звенит. На пол падает пистолет…

Лазарро ладонью хватает меня за шею, дугой выгибая моё тело.

– Ты такая же, как и она. Вы все на одно лицо, – рычит мне в ухо. Резко дёргаю головой назад и ударяю его затылком по лбу. Всё вокруг звенит, но хватка ладони ослабевает. Меня ведёт в сторону от пульсирующей боли в затылке, и я падаю на пол. Лазарро отходит назад. Тянусь рукой к пистолету, но он отшвыривает его ногой в сторону и вновь хватает меня за волосы. Разворачиваюсь и бью его ногой по колену.

– Сука! – орёт он. Быстро отползаю назад. Под стол. Пинаю ногой стул, и тот падает на Лазарро, а я ползу. Двигаюсь осознанно, точно зная, что делать дальше. Внутри меня нет страха. Просто разочарование.

Рука Лазарро путается у меня в волосах. Мои пальцы касаются холодного металла пистолета. Меня рывком разворачивают на полу. Лазарро наклоняется, чтобы снова оскорбить меня. Выставляю руку перед собой и целюсь прямо ему в шею. Мы оба тяжело дышим, глядя друг другу в глаза. Моя кровь кипит от адреналина. Я уверенно держу пистолет.

– Они мертвы. Не ты. Они. Все мертвы, а у тебя есть шанс, – быстро шепчу, разрывая слова быстрым дыханием.

– Ты ещё можешь стать не таким, как были эти ублюдки. Не хочешь уподобляться им, но идёшь по их дороге. Ты живой. Твоя жизнь в твоих руках, а они свои уже потеряли. Хочешь быть зверем? Хочешь прятаться за его обличьем? Прячься. Но не со мной. Со мной ты человек. И я выстрелю. Моя рука не дрогнет, если ты снова попытаешься меня изнасиловать. Тебе нужна кукла, подобная той, в которую они превратили твою мать? Потом будешь сожалеть. Остановись, Лазарро. Вспомни. Ты живой. Нет ничего плохого в боли. Не будь мудаком. Не будь таким, как твой отец, – замолкаю, переводя дыхание.

Его ноздри раздуваются, взгляд переходит к моей руке, и я пальцем снимаю предохранитель. Наши взгляды вновь встречаются, а внутри меня словно проносится полыхающий огонь. Лазарро медленно поднимает меня за волосы, и я встаю на ноги, продолжая прижимать к его шее пистолет. Он толкает меня спиной к столу, но я, сопротивляясь, стискиваю зубы. Его ладонь на моих волосах разжимается. Вторая задирает платье до талии, забираясь под кромку трусиков.

– Лазарро, – предостерегая, поворачиваю пистолет и сильнее надавливаю на шею. Он, не мигая, смотрит мне в глаза и проникает пальцам ниже.

– Дай мне это. Прямо сейчас. Немедленно, – цедит сквозь зубы, потирая мой клитор.

– Не здесь. Не на этих фотографиях. Нет, – отрезаю я.

Шипит и резко отстраняется. Закрывает глаза, и как безумный, прикладывает пальцы к своему носу, втягивая мой аромат. Я продолжаю держать его на мушке. Немного отхожу спиной назад, чтобы Лазарро не успел добраться до меня. Его трясёт. Всего. Рот приоткрывается, и он дышит часто, рвано, резко сквозь зубы. Как чёртов оборотень. Взгляд полыхает безумием. Неожиданно издав какой-то нечеловеческий вой, он прыгает. На меня. А я распахиваю глаза от ужаса. Лазарро сбивает меня с ног, и я падаю спиной на стол. Он с силой ударяет по моим рукам, пистолет летит на пол.

– Нет…

Упираюсь в его грудь. Мои ноги раскинуты по сторонам, и Лазарро стоит между ними. Его пальцы скользят по моему лицу.

– Нет.

Он пристально смотрит мне в глаза, а потом с ором, громким и буквально пронзающим меня до костей, смахивает со стола всё, кроме меня. Рамка падает. Раздаётся звон разбившегося стекла. Я судорожно втягиваю в себя воздух. Лазарро хватает широкие лямки моего трикотажного чёрного платья и рывком обнажает грудь.

– Нет! – выкрываю я, а его рот нападает на мой сосок. – Нет! Не смей! Не твоя! Клетка!

На него ничего не действует. Он блокирует любой мой удар по своему лицу, перехватывая мои руки и отбрасывая их. Он терзает мою грудь. Сосёт то один, то второй сосок. Стискивает её. Сжимает. Сдвигает вместе. Мой разум плывёт от движений его языка. От губ. От грубости. От наслаждения. Его рука быстро опускается ниже, и он отодвигает в сторону мои трусики.

– Моя, – рычит он. Его член врывается в меня. Кричу от весьма ощутимой боли. У меня, видимо, ничего не зажило, или же я просто в ужасе. Мой рот наполняется ароматом кофе и сигарет. Язык Лазарро облизывает мои губы, он зубами цепляет нижнюю и посасывает. Его палец массирует мой клитор, а я задыхаюсь.

– Моя. Ты моя! Дай мне это! Докажи им, что ты не сдохнешь! Докажи им! Мне докажи! – кричит он мне на ухо.

Его возбуждённый член уже мягче скользит по моей влаге. Я задыхаюсь. Выгибаюсь. Он хватает мою голову и грубо целует меня. Тяну его за галстук. Я душу его им, а он стонет. Кажется, я схожу с ума от боли, отвращения и дикости происходящего. Поднимая ноги выше, до отказа распахиваюсь для него…

– Ты по доброй воле моя! Я не насилую! Скажи это! Ты хочешь меня! – Он стискивает пальцами мой подбородок. Отчаянно всхлипываю от мощных толчков. Я ничего не могу поделать с реакцией своего тела. Ничего. Оно возбуждается. Оно горит. Оно полыхает.

– Я. Не. Шлюха…

– Ты хочешь меня! Любого меня будешь хотеть! – До боли сжимает пальцами мою челюсть, трахая меня, как животное. Стол ходит ходуном. Моя спина скользит по нему.

– Ты живая… ты живая. Ты моя, – с его губ срывается сдавленный рык. Лазарро впивается в мои губы, стискивая тело. Он гладит его. Грубо. Жёстко. Поднимает мои ягодицы и двигается внутри меня. Наши зубы стукаются друг о друга.

– Ненавижу тебя… сукин сын… мудак… проходимец, – со стоном выплёвываю в его губы.

– Сука! Как же ты мне нужна! – Он входит в меня на всю длину.

Вою и откидываю назад голову. Ногтями царапаю его голову и одновременно прижимаю к себе.

– Тихая убийца. Моя. Блять. Тихая. Убийца. Моя. Злая. Королева, – рычит мне в губы. Шипит.

Мои бёдра извиваются под его чёткими и быстрыми толчками. Внизу живота всё бурлит от желания. От опасности. От похоти. От грязи. Чёрт!

Лазарро приподнимает меня и сажает на столе. Его взгляд переходит за мою спину, но я обхватываю его лицо руками.

– Смотри на меня! Ты видишь меня, а не эту чертовщину! Ты мой! – кричу.

Его грудь резко поднимается. Он скулит. Упирается своим лбом в мой. Замирает внутри меня. Мои губы трясутся от непроходящей боли за него.

– Лазарро, будь собой. Ты не они. Ты хочешь меня… меня же? – сдавленно шепчу.

Он сцепляет зубы. Медленно поднимает на меня взгляд, воспалённый от желания. Грубо подхватывает за ягодицы и в два прыжка добирается до стены, ударяя меня об неё спиной. Скулю от боли. Мои губы распахиваются во вздохе, а он пользуется моментом. Горячий язык проникает в мой рот, а член выходит из меня. И снова наполняет. Издаю стон.

– Больше. Дай мне больше, – цедит он, наблюдая за тем, как на меня действуют его глубокие фрикции.

Его плоть ударяет по моей, и я кусаю губу. Глаза закатываются.

– Мы живые. – Целую его. Лазарро подбрасывает меня. Падаю на его член. Его пальцы до боли сжимают мои ягодицы. Он быстрее трахает меня. Ещё быстрее. Я теряю своё дыхание на его губах.

– Ты мой. Живой. Мой. Убийца, – шёпот тонет в стонах. Мою голову наполняет очередное сумасшествие.

– Смерть. Пришла за мной. Моя. Ты, сука, моя смерть. Белоснежка. – Голова Лазарро падает мне на плечо. Он кусает мою кожу.

– Да… раздери мою кожу… твоя… она твоя. Живая, – бессвязно бормочу, подпрыгивая на нём. Между бёдер всё горит от удовольствия. Мои стоны разносятся в полумраке комнаты, затихают, сменяясь его стонами. Его шипением. Вздохами. Поцелуями.

– Следуй за мной… за мной, – его шёпот проникает в мою кровь. Он вырывает из меня крики. Его имя. Боль. Горечь. Сожаление. Меня переполняют эмоции. Они такие яркие. Грязные. Живые. Они заполняют собой каждую частичку моего тела.

– Я иду… Боже… Да!

Спина трётся о стену и горит. Царапаю её пальцами.

– Смотрю на тебя… я вижу тебя. Вот так! Дай мне это! Обними меня! Сейчас! Обними меня! – Руками стискиваю его шею. Ногти впиваются в его кожу. Его член разрывает меня снова и снова. Обжигающие конвульсии проходят по моему телу. Они бьют изнутри и сводят с ума. Я вылетаю на несколько мгновений из реальности. Сжимаю внутри себя его член. В тиски. В болезненные объятия. Он кончает, откидывая голову назад. Его лицо искажено словно от боли.

Тишина. Лазарро опускается на колени, удерживая меня на себе. Его голова падает вперёд, словно он сдаётся. Моё шумное дыхание касается его щеки. Резко отталкивает меня от себя. Падает на пол и зарывается пальцами в волосы. Поверхностно дышу. Пытаюсь прийти в себя. А между моих бёдер вытекает струйка его спермы, как свидетельство моего падения. Мы оба упали. Оба рухнули. Одновременно. Стыдно. Больно. Жалко. Обоих. Это так страшно, возбуждаться от боли не физической, а эмоциональной. Секс словно спасение, чтобы не сойти с ума. Я всё это понимаю. Прекрасно понимаю. Мне страшно от того, что я стала безумной вместе с ним. Утонула вместе с ним. Подалась навстречу его миру. Становлюсь его. Полностью. Он поглощает меня собой и своей темнотой, которую я скоро боготворить начну. Боже, помоги нам…

Мы сидим так некоторое время, пока сознание не возвращается. Голова нещадно болит. Все мышцы ноют. Мне хочется забиться в угол и прижать Лазарро к себе. Спрятать, закрыть собой, чтобы вот так не страдал. И в этот момент я понимаю, что он ни о чём не знал. Я думала, что он был в курсе существования этих фотографий, но нет. Он увидел их, как и я, впервые, и его затопила боль, которая унесла его разум, и она же вернула его обратно.

Лазарро поднимает на меня взгляд и поднимается на ноги. Он натягивает брюки, заправляет в них рубашку и снова смотрит на меня. Наклоняется, поправляет моё платье, одевает меня и скрывает трусиками моё влажное влагалище. Поднимает на ноги, но они трясутся. Я не смотрю на него. Он смотрит.

– Прости, – его хриплый и севший голос ударяет по моему слуху словно раскалённым молотом. Он вынуждает встретиться с его взглядом.

– Прости меня, Белоснежка. Ты не должна была позволять мне этого. Я забылся. Я был не в себе… я… прости, – горько шепчет он, поправляя пальцами мои спутанные волосы.

– Прости. Поэтому я и не сближаюсь с людьми. Они знают, что может вывести меня из себя. Даже после смерти. Они здесь. Прости. – Лазарро обхватывает моё лицо руками.

– Ты не видел эти фотографии, да? Ты не знал, что Амато сделал с её трупом? – выдавливаю из себя.

– Нет. Он уезжал, чтобы за всем проследить. Она никогда не была его, но и он тоже взял её насильно. Прости… прости меня, – Лазарро с мукой смотрит в мои глаза. – Я не буду другим. За это я и извиняюсь. Ты можешь быть другой, но не я. Стань моей, Белоснежка. Стань моей, и всё будет проще.

– Ты просто не хочешь быть другим. Ты можешь, но тебе очень близко отчаяние. Ты тоже прости меня, но я не сломаюсь, как она. Никто не будет пользоваться моим телом, топтать мою душу, даже если этот человек будет мне дороже остальных. Даже если я буду готова убить за него. Никогда. Прости.

И это приговор для нас обоих. Мы разные. Я не могу позволить себе стать похожей на него. Может быть, внутри я этого очень хочу, ведь это даст мне шанс остаться с ним, но не смогу предать себя. Не могу. Если предам, это буду уже не я.

– Я отпущу тебя добровольно. Я не буду удерживать тебя. Но сейчас ты моя. И я буду брать тебя столько, сколько мне нужно. А мне нужно много тебя, Белоснежка. Я хочу утонуть в том, чего не знал. В том, что она отдала ему. Не мне.

– Шлюха номер сто? – припоминаю с горечью.

– Я такого не говорил, – кривится Лазарро и отпускает меня.

– Ты сказал. Ты снова унизил меня. Как шлюху поиметь решил. Ты…

– Не было такого! Я бы не выбрал для себя шлюху, мать твою! – кричит он, поворачиваясь ко мне. – Не выдумывай того, чего не было! Не выдумывай! Это была очередная адреналиновая ломка! Похоть! Возбуждение! Грёбаный секс, и только!

– Лазарро…

– Ты наставила на меня пистолет, и я видел, чего ты хочешь. Ты меня хотела. Меня! Здесь! Ты сама настояла на этом! Ты легла на стол! Ты потекла от моей грубости! От моей жестокости к тебе! Я предупредил тебя, а ты решила поиграть со мной, забрав у меня пушку! Ты провоцировала меня! Сама! Не перекладывай вину на меня, Белоснежка, ты хотела трахнуться здесь, и я тебе это дал так, как мог. – Он хватает пистолет с пола. Нет… Боже мой… нет…

– Лазарро, ты ведь помнишь, как развернул меня лицом к столу и нагнул? Помнишь, как сказал, что будешь трахать меня, и приказал смотреть на эти фото? Ты же… – я замолкаю. Он бледнеет.

– Не было такого. Нет, – отрицает он, мотая головой, и отходит подальше от меня, окидывает взглядом разбросанные фотографии на полу.

– Я не болен. Я не болен. Я бы не стал трахать тебя, глядя на неё! Она моя мать! А он имел её труп! Я не настолько извращенец, чтобы трахаться, глядя на фотографии Амато!

Мне становится плохо, как и Лазарро. Господи, видимо, он пережил один из этих провалов памяти, которые случаются с ним, когда убивает кого-то. Кого-то близкого. Они стали сильнее, и теперь влияют на его разум и в нормальной жизни, или же он ещё не пережил смерть Амато, а лишь затолкал её глубоко, чтобы не придавать значения. Боже мой…

– Блять. Ублюдок, ты такой. Что ты сделал со мной? – Лазарро хватается за голову и мотает ей.

Медленно подхожу к нему. Он с нескрываемым страхом смотрит на меня. Он не помнит, не притворяется. Он, правда, этого не помнит. Видимо, это психологическое. Он обезумел от его «подарка». От того, что сделал и скрывал Амато.

– Не позволяй им властвовать над твоим разумом, Лазарро. Ты сильнее их. Они уже мертвы. Они никто. Просто бумажки. Попрощайся с ними. Сегодня. Здесь, – уверенно говорю. Наклоняюсь и быстро собираю фотографии. Нахожу взглядом железную урну и тащу её к столу. Выбрасываю туда всё. В моих руках остаётся только разбитая рамка и общая фотография. Он вырывает её из моих рук.

– Я не хотел. Со мной рядом всегда будет опасно, Белоснежка. Значит, я должен извиниться ещё и за это. Я не помню. Я видел тебя. Только тебя, но других не видел, – с комом в горле признаётся он.

– Всё в порядке. Мы справимся. Реши, что ты хочешь сделать с прошлым. Оно тебя убивает, Лазарро. В какой-то момент ты очнёшься и увидишь смерть человека, которого не хотел убивать. Может быть это будет моя смерть. Реши же, что для тебя важно. Прошлое и эта грязь, или будущее и свобода от неё. Прошу, реши, – шепчу и делаю пару шагов назад. Он должен это сделать сам. Один.

– Он что-то написал мне, – говорит Лазарро, крутя в руках фотографию. – Он пожелал мне что-то. Он припомнил что-то. Он наказал меня за тебя. За предательство. Но они сами предали меня. Веру разрушили. Забрали всё. Ничего моего не оставили в этом мире. Есть только ты. И семья. Прости.

Наши взгляды пересекаются, и я киваю ему. Конечно, я понимаю, что у него серьёзное отклонение. Оно пугает, но мне жаль Лазарро. Узнать вот так, что труп его матери был изнасилован. Словно заново увидеть её смерть и понять, что мать возбуждала Амато. Это чудовищная боль. Лазарро, единственный, кто по-настоящему любил эту женщину. Он любил, и ему лишь показали, как больно любить женщину. Со шлюхами проще. Они не требуют ничего, кроме денег. А я… вот почему он видел во мне её. Я не требовала ничего, кроме защиты от боли. Он знал себя и поэтому прижимал к своей груди, убеждая, что не причинит зла. Оберегал и одновременно уничтожал меня. Полноценная медаль чувств к нему. Так будет всегда. Готова ли я к этому? Не знаю. Марта говорила, что когда я так отвечаю, значит, это положительный ответ. Выходит, мои чувства к нему сильны, но я не уверена, что они переживут подобные испытания. Они умрут вместе со мной.