Глава 32

Анна

Я стояла в холле в ожидании, когда мои родные зайдут в дом. Сердце бешено колотилось, словно пойманная в клетку птица. Волнение переполняло меня, смешиваясь с предвкушением долгожданной встречи. Всего месяц прошел, как мы виделись в последний раз, но мне казалось, что целая вечность.

Дверь распахнулась, и на пороге появились они — мои родные. С осунувшимися лицами, уставшими от дороги, но такими же родными и любимыми. Глаза блестели слезами радости, а на губах играла улыбка. Сердце защемило от нахлынувших чувств.

Не выдержав томительного ожидания, я ринулась навстречу родным, утопая в теплых объятиях дядюшки Феофана.

— А про меня забыла, барышня? — прозвучал лукавый голос деда Михаила, и хитрые искорки заплясали в его прищуренных глазах.

Смутившись, я поспешила обнять и лекаря, прижавшись к нему так же крепко. Недовольный взгляд Лидии Гавриловны скользнул по мне, но даже он не смог омрачить мою радость. Я так долго ждала этой встречи! Знаю, что барышни так себя не ведут, что скромность предписывает сдержанное приветствие даже к самым близким, но я же иномирянка! К чему прятать искренние чувства? Радость, восторг, просто хорошее настроение — зачем держать их в себе? А нравоучения… как-нибудь переживу.

Вскоре стол был накрыт с удивительной быстротой, и после того, как гости умылись с дороги, нас усадили за богато накрытый стол. Разговор лился непрерывным потоком, пока Сергей Петрович, улыбнувшись, не преминул напомнить, что мужчины уставшие, с дороги и отправил по комнатам…

А утром, едва забрезжил рассвет, мы уже собрались в гостиной. После плотного завтрака, состоявшего из дымящейся ячменной каши, отварных яиц и ароматного ржаного хлеба, испеченного поварихой старого барона, мы отправились на встречу с господином Сладковым. Привычный маршрут, знакомый кабинет… Федор Юрьевич, как всегда, был на месте.

Молодой барон еще вчера отправил посыльного предупредить его светлость о прибытии гостей. Я не хотела брать с собой госпожу Петрову, тем более что она все еще чувствовала себя неважно, но женщина настояла. Впрочем, присутствие дядюшки, как моего опекуна, вполне хватало.

— Судари и сударыни, искренне рад приветствовать вас! — произнес господин Сладков, приветливо улыбаясь. — Со всеми присутствующими я знаком, а вот мещанина Кострова вижу впервые. Андрей Александрович, представьте нас!

— Федор Юрьевич, перед вами Михаил Игнатьевич Костров, владелец лекарской лавки и, к тому же, весьма искусный алхимик. Именно он, вместе с Анной Глебовной, сумел добыть из нефти керосин, образец которого он и привез с собой. Михаил Игнатьевич, позвольте представить вам его светлость графа Сладкова Федора Юрьевича — начальника тайной канцелярии города Москвы.

— Для чего вы здесь, Михаил Игнатьевич? — вопрос прозвучал сухо и официально.

— Ваше светлость, я хочу принести пользу нашему Отечеству! — произнес дед Михаил с непривычной торжественностью. Однако его высокопарные слова, похоже, удовлетворили графа.

— Ну что же, приступим. Мне бы хотелось узнать, сударь, каким образом вы получили это вещество и какую пользу оно может принести.

Заметив удивленный взгляд лекаря, обращенный ко мне, господин Сладков добавил:

— Я помню, что мне рассказывала барышня Морозова, однако мне хотелось бы услышать все из ваших уст.

В течение получаса дед Михаил подробно рассказывал о том, как им удалось получить чистый керосин, который, по его мнению, можно использовать не только как осветительное топливо для фонарей, но и в медицине, при лечении некоторых заболеваний, а также в качестве антисептика и смазочного материала.

— Возможно ли выделять его из нефти в производственных масштабах?

— Если построить хорошо оснащенный перегонный аппарат, то вполне. Тем более, выделение керосина из нефти — процесс относительно недолгий. Главное — точно соблюдать температурный режим нагрева. А вот очистка керосина — задача более сложная.

Я решила пока умолчать о других применениях керосина. Еще не время.

— И последний вопрос к вам, Михаил Игнатьевич. Сударыня Морозова упоминала о некоем вентиляторе, который вы изобрели для очистки воздуха?

— Да, я разработал систему вентиляции и собираюсь в ближайшие дни решить вопрос с ее установкой. Это естественная, или пассивная, вентиляция, которая работает за счет природных явлений: разницы температур внутри и снаружи помещения, а также давления ветра. В моей лаборатории уже установлен небольшой образец, а в цеху я планирую установить систему побольше. Скорее всего, одним вентилятором мы не обойдемся, помещение достаточно велико, но точное количество определим на месте.

— Я вас понял! Не забудьте взять с собой все ваши наработки в столицу… Теперь вы, Феофан Алексеевич, как обстоят дела с производством свечей?

— Все идет хорошо, ваша светлость, завод работает стабильно. До сих пор не было никаких сбоев с доставкой свечей в столицу…

— В таком случае, переговорите чуть позже с моим помощником. Думаю, нам следует закупить у вас партию свечей, чтобы мои сотрудники не жаловались на боли в глазах.

— Мне бы очень хотелось увидеть, как горит керосин, но, полагаю, вы еще не готовы к демонстрации?

Дядя Миша вопросительно посмотрел на меня, ожидая ответа.

— Будем готовы через седмицу, как раз перед отъездом! — ответила я, уверенно глядя в глаза господину Сладкову.

— И напоследок, ваше благородие, Сергей Петрович, не покажете ли образец ручки, которую вы придумали вместе с сударыней Морозовой?

— Конечно, ваше сиятельство. Он извлек из кармана перо и, приблизившись к столу, попросил лист бумаги. На нем он начертал несколько строк из сатирического стихотворения Антиоха Кантемира*, причем слова ложились на девственную белизну листа ровными рядами и очень аккуратно, без единой чернильной кляксы.

— Это восхитительно! — с неподдельным восторгом воскликнул господин Сладков.

— Это скромный дар вам, ваше сиятельство! — с легкой улыбкой произнес старший Покровин.

— Мне кажется, столь дивный дар более подобает преподнести самому царю-батюшке! — произнес его светлость, но при этом лицо графа светилось довольством. — Ваше благородие, будьте любезны изготовить нечто подобное к моему отъезду. И разумеется, следует украсить его, ведь предназначается он не простому смертному, а самому императору всероссийскому.

— Лучше всего, если перо будет из чистого золота! — предложила я, вспомнив, что фирма «Паркер» как раз и изготавливала подобные вещицы для самых взыскательных клиентов.

— Прекрасная идея, сударыня. Так тому и быть.

Граф буквально светился от предвкушения. Теперь он был уверен, что расположение императора будет к нему более благосклонным, нежели к министру внутренних дел.

— Я отбуду через несколько дней. Кстати, Андрей Александрович, где вы планируете остановиться в столице?

— Полагаю, как обычно, в Гостином дворе.

— Напрасно вы так думаете. Перед Новым годом все места там будут заняты: съедутся иностранные гости, дворяне на бал, да и просто знать. Ищите другой выход.

Федор Юрьевич, заметив растерянность на лице Андрея Александровича, уже было открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут его опередил старый барон.

— У моей покойной невестки есть небольшая усадьба неподалеку от столицы. Она хотела ее продать, но не успела. Я был там после кончины моего сына и его супруги. Отправлю письмо управляющему, чтобы привел все в порядок и ждал гостей.

Взглянув на Андрея Александровича, я поняла, что слова деда оказались для него полной неожиданностью. Домой мы возвращались также, как и приехали: в двух экипажах, ибо в один, даже при всем желании, вместиться было невозможно.

— Дед, почему ты никогда не говорил мне, что у мамы была усадьба под Санкт-Петербургом? Кстати, где конкретно она находится?

— В Саарской мызе (прим.авт. речь идет о Царском Селе, ныне г. Пушкин), в двадцати пяти верстах от столицы. Твоя мать приобрела ее за бесценок, но отчего-то не любила столичный климат, поэтому редко там бывала. А перед самой смертью собиралась продать, да не успела. Я был там всего один раз при жизни твоих родителей и еще раз после их смерти, хотя управляющий постоянно отчитывался, что дом в полном порядке.

— И когда я должен был об этом узнать? — нахмурился молодой барон.

— Если бы ты не был таким своевольным и хоть иногда наведывался в родовое гнездо, ничего бы этого не случилось. Ты полноправный хозяин этого имения, все документы хранятся дома.

— Прости, дед! Не хотел тебя обидеть, просто стало досадно, что я ничего об этом не знал.

— Я, можно сказать, тоже. Узнал лишь за полгода до их кончины. Порой мне кажется, что именно это имение и стало камнем преткновения, из-за которого твои родители и погибли.

(Как выяснилось позднее, это оказалась горькая правда, но об этом — позже).

В экипаже воцарилась тишина, нарушаемая лишь скрипом снега под полозьями.

Видимо, Андрей решил сменить тему и обратился ко мне:

— Анна Глебовна, полагаю, вам стоит остаться дома и немного отдохнуть. Я сам отвезу дядю Мишу на завод.

Мне хотелось самой прокатиться, но барон был прав, мне не помешает отдых, я и сама это чувствовала.

Когда после нашего возвращения все разъехались, мы остались с дядюшкой Феофаном вдвоем. Лидия Гавриловна ушла к себе. Простуда, осложненная мигренью, никак не отпускала ее, и чувствовала себя моя компаньонка прескверно. Сергей Петрович отбыл выполнять поручение графа.

Мы расположились в гостиной, и я попросила Василину приготовить нам чаю. Он только-только начал появляться на рынке, и, увидев его, я сразу же закупила около двух фунтов. Впоследствии на него подсело все семейство Покровиных.

Помимо ароматного чая на стол подали несколько кусков пирога с капустой, яйцами и грибами.

— Расскажи, дядюшка, как вы там поживаете?

— Все по-старому, доченька. Я пропадаю на заводе, Марфа крутится по хозяйству, Настенька ей помогает. Егорка старается не отставать, без дела не сидит, но чувствуется, что скучает по тебе. На следующий год отдам его в цифирную школу*. Раз уж мы его выкупили, и он живет у нас, то я договорился, что его возьмут. Чувствую, толк от него будет, уж больно любопытный мальчуган.

— Я и сама соскучилась. Может, его здесь отдать в школу?

— Аннушка, ты только и делаешь, что мотаешься туда-сюда, а за мальцом присмотр нужен. Как отучится три года, я сам отправлю его к тебе, может, где и поможет, а может, и дальше будет учиться.

— Как нянечка себя чувствует?

— По-всякому бывает, но даже когда ей нездоровится, на месте не может усидеть, хоть я и ругаюсь. Губки надует, слезы на глазах, но потом отходит, понимает, что я прав.

Так мы и беседовали, пока не вернулись Андрей и дядя Михаил, обрадовав нас известием, что завтра они приступят к работе и к концу недели все закончат. А там уже и время подойдет отправляться в столицу.

Антиох Кантемир*-  русский поэт-сатирик молдавского происхождения, деятель раннего русского Просвещения. 

Цифирная школа  *— термин, который означает начальное учебное заведение в России первой половины XVIII века. Так называли школы, в которых обучали арифметике («цифирная мудрость» — отсюда название) и геометрии.